Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проза С.Д. Кржижановского
.pdf
Министерство образования и науки Российской Федерации
Калужский государственный университет
им. К.Э. Циолковского
Ливская Е.В.
ПРОЗА
С.Д. Кржижановского
Калуга 2010
ББК 83.3
Л55
Рецензенты: доктор филологических наук, профессор кафедры русской литературы
Московского государственного гуманитарного университета им. М.А.
Шолохова Гречаник И.В.
кандидат филологических наук, доцент кафедры истории русской литературы ХХ века филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Левченкова О.С.
Ливская Е.В.
Л55 Проза С.Д. Кржижановского – Калуга: КГУ им. К.Э. Циолковского, 2010
– 210 с.
Это первая в русском и зарубежном литературоведении монография,
посвященная особенностям творчества самобытного писателя-философа,
«русского Борхеса» - Сигизмунда Доминиковича Кржижановского. В новеллах С.Д. Кржижановского преломилась культурная эпоха 1920-1930-х годов.
Будучи преемником символистской прозы начала XX века в области тематики и проблематики писатель привносит в свои произведения 1920-1930-х годов религиозно-философскую глубину. Осмысление исторической катастрофы в образах мифологии и религии носит у писателя символический характер. Многочисленные символы, возникающие на страницах его произведений, хотя и проистекают из различных, часто противоречивших друг другу
религиозных ветвей, но не выполняют мистических функций, а становятся
средством решения проблем исторической реальности. Авторский отклик
выливается в эмоциональные поэтические образы; идеи же носят характер
эклектики, соединявшей опыт предшественников от У. Шекспира и А.С.
Пушкина до русских символистов.
Исследование творчества писателя позволяет обогатить представление
о литературном процессе 1920-1930-х годов, обнаружить в нем значимые
обертоны. Монография являет собой первый относительно полный опыт изучения творческого наследия С.Д. Кржижановского. В исследовании привлекаются архивные материалы: письма автора, его стихотворения, дневники и
записные тетради.
Книга будет интересна специалистам-филологам, преподавателям, сту-
дентам и всем любителям русской литературы.
@ Ливская Е.В., 2010
СОДЕРЖАНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ………………….…………………………………..……6
Глава I
Наследование и развитие эстетических идей символизма в ранней прозе Сигизмунда Кржижановского. Увлечение писателя эзотеризмом…………………………………..…………………………………….11
Глава II
Философско-эстетическая концепция бытия в прозе
С. Кржижановского…………..……………………………………..….46
Глава III
Поэтика прозы С. Кржижановского………………….….…………….87
ПОСЛЕСЛОВИЕ……………………………...........................................198
ПРИМЕЧАНИЯ……….………..…….………………….………..……204
7
ПРЕДИСЛОВИЕ
Поэт – ты не понят людьми…
А. Белый. Поэт – ты не понят людьми…
С сегодняшним днем я не в ладах. Зато меня любит вечность.
С. Кржижановский. Записные тетради
Уснуть без снов и, любопытства ради,
Проснуться лет чрез сто.
С. Черный. Два желания
Сегодня в нашу культуру возвращается немало имен писателей, кото-
рые еще недавно упоминались лишь в обзорных главах вузовских учебников
и солидных исследовательских трудов. Этот благотворный процесс коснулся
не только тех художников слова, которые после Октябрьской революции оказались за пределами Родины, в эмиграции, но и тех, кто до конца жизни оставался и продолжал творческую деятельность в родной стране.
К их числу принадлежит и Сигизмунд Доминикович Кржижановский
(1887-1950), судьба творческого наследия которого сложилась весьма драматично. Имя Кржижановского известно ученым-литературоведам, но само
творческое наследие писателя до сих пор не исследовано с достаточной глубиной и объективностью. Просвещенные и посвященные современники знали
и ценили Сигизмунда Доминиковича. Среди слушателей авторских чтений
писателя были М. Булгаков, О. Форш, М. Волошин, А. Белый, Б. Пастернак,
А. Грин и др.
В записной книжке Г. Шенгели чернильной рамкой обведены строки:
«Сегодня, 28 декабря 1950 года, умер Сигизмунд Доминикович Кржижановский, писатель-фантаст, «прозеванный гений», равный по дарованию Эдгару
По и Александру Грину. Ни одна его строка не была напечатана при жизни1».
Библиографически это неточно. При жизни писателя опубликованы были
шесть новелл и полтора десятка статей. Это немногие из трех тысяч машинописных листов, составляющих творческое наследие Кржижановского.
Истинный профессионал, он в поисках выхода к публике брался за пьесы, киносценарии, статьи, во всяком из этих занятий получая признание мастеров. Однако, отказываясь принимать участие в создании «литературы со-
1
Кржижановский С.Д. Собр. соч.: В 5 т. Т. I. — СПб.: Simposium, 2001. — С. 5.
8
циалистического реализма», Кржижановский осознанно предпочитал бездомье и нищету «литературной казарме». В числе немногих оставшихся в России и чудом уцелевших художников и философов он был «литературным небытием, честно работавшим на бытие2». На его счету многолетняя лекционная деятельность (в частности, в Государственном музыкальнодраматическом институте и во Всероссийском театральном обществе), театральная постановка «Человек, который был Четвергом» по прозе Честертона
на сцене Камерного театра, сценарий к фильму «Праздник святого Йоргена»
по роману Бергстедта; сценарий первого отечественного мультфильма «Новый Гулливер»; самобытные критические работы о творчестве А.С. Пушкина,
У. Шекспира, Э.А. По, Б. Шоу, А.П. Чехова; и, наконец, — новеллистика,
очерки, статьи для энциклопедии по литературоведению.
Творчество Кржижановского неслучайно названо «постскриптумом к мировой литературе и философии3», но, к сожалению, практически все, написанное писателем, так и не стало мостом, по которому он мог бы перейти реку
забвения и непонимания и стать известным широкому читателю. Мощный,
всепоглощающий напор двадцати лет писательства, напряженная, нервная
проза, истощающая душевные силы автора без остатка и предваряющая физическую смерть, — все это «в стол», который и так уже набит битком и ни
единого листка больше не примет. «Я каждый раз начинаю верить заново»,
— писал Кржижановский жене, Анне Бовшек, когда забрезжила очередная
призрачная надежда на выход книги. Его постоянно мучил страх: если что-то
случится с бумагами, восстановить их уже будет невозможно. На то, чтобы
застраховаться от этого, — не хватало денег. Сам Кржижановский писал: «Я
не знаю, где наша литература, может, на книжных витринах, а может, в ящиках для рваной бумаги. Во всяком случае, люди, верящие в витрину, не
слишком верят4».
Первая попытка дать общую характеристику жизни и творчества писателя была сделана В.Г. Перельмутером в предисловии к книге новелл и повестей С.Д. Кржижановского «Воспоминания о будущем»(1989). Благодаря
его же стараниям с 2001-го года началось издание пятитомного собрания сочинений писателя.
Неизученность творчества писателя обусловила максимально общий
подход к его изучению в 90-е годы XX века, проявивший себя в кандидатских
диссертациях Н.Ю. Буровцевой «Проза С.Д. Кржижановского: проблемы поэтики», Е.И. Воробьевой «Жанровое своеобразие творчества С.Д. Кржижановского». В кандидатской диссертации Л.В. Подиной исследуется феномен
пространства и времени в художественном мире писателя.
2
Там же. - С. 69.
3
Перельмутер В. Г. Комментарии // Кржижановский С.Д. Собр. соч.: В 5 т. Т. 1. — СПб.: Simposium, 2001.
— С. 589.
4
РГАЛИ. Ф. 2280. Оп. 1. Ед. хр. 71.
9
Новизна темы и семантическая глубина новеллистики писателя требовали, в первую очередь, наметить абрис возможного анализа, обозначить место Кржижановского в литературном процессе 1920-1940-х годов, что и было
сделано указанными авторами.
На базе этих исследований появилась кандидатская диссертация В.В.
Горошникова «Экзистенциальная проблематика прозы Сигизмунда Кржижановского». Работа посвящена анализу ключевых концептов в прозе Кржижановского, определяющих экзистенциальную проблематику прозы писателя.
Экзистенциализм 1920-1930-х годов, по мнению исследователя, находит свое
отражение в произведениях Кржижановского, воплотившись в следующих
концептах прозы писателя: «метафизическая честность, метафизическая бесчестность», «неты», «ести», «чем люди мертвы» и др. Конфликт же противоположных концептов реализуется в противостоянии двух типов героя: активный «создатель альтернативного универсума» и носитель «пассивного сознания». Специфика характера героя Кржижановского, утверждает исследователь, определяет и пространственно-временную парадигму произведений писателя. Хронотоп прозы Кржижановского, по мысли В.В. Горошникова, это
«“я-ориентированная” пространственно-временная структура, которая является результатом экстраполяции вовне внутреннего мира героев Кржижановского».
Абрис проблемы художественного хронотопа в произведениях Кржижановского наметился в диссертациях А.В. Синицкой «Пространственность и
метафорический сюжет: На материале произведений С. Кржижановского и К.
Вагинова» (2004) и Е.Е. Бирюковой «Поэтика хронотопического парадокса в
русской прозе 1920-1930-х годов: П. Романов и С. Кржижановский» (2006).
Фундаментальный анализ образов пространства и времени в творчестве
Кржижановского проведен в книге В.Н. Топорова «Миф. Ритуал. Символ.
Образ. Исследования в области мифопоэтического» (глава «Минуспространство Сигизмунда Кржижановского»).
Одной из последних работ, посвященных творчеству писателя, стала
кандидатская диссертация О.М. Клецкиной «Игра в малой прозе С.Д. Кржижановского: философия, эстетика, поэтика». Здесь исследуются механизмы
языковой игры в творчестве С.Кржижановского (включая особенности словотворчества, метонимии и олицетворения). По мнению исследователя, причины возникновения неологизмов в прозе Кржижановского заключаются в
том, что измененная реальность требует новой формы выражения. Кроме того, активность жизни языка противодействует омертвлению бытия. Неологизмы, конструируемые Кржижановским, исследователь разделяет на два типа в зависимости от выполняемых ими функций:
— первая группа, возникшая вследствие философичности прозы писателя. Очевидно, что для обозначения новых понятий, которые продуцируются авторским сознанием, требуются новые наименования. Примеры такого
построения — «фантазм», процесс и результат творческого действия,
«молчь», обозначение состояния, в которое погружены герой и мир.
10
— вторая группа неологизмов, создаваемая с целью обновить образный
строй или конкретизировать значение уже существующих понятий. Например, неологизмы «тиноватый запах с болотным припахом» в новелле «Стикс»
выполняют уточняющую функцию. Примером обновления образного строя
может служить слово «распроподлецы», изобретенное разозленным пассажиром трамвая в новелле «Желтый уголь».
В настоящее время сформированы два основных центра «сигизмундоведения». Это электронный журнал «Toronto Slavic Quarterly», где в течение
2007-го года проводился ежеквартальный семинар «Sigizmund
Krzhyzhanovskii and His Contemporaries» («Сигизмунд Кржижановский и его
современники»), посвященный проблемам творчества Кржижановского (руководитель В.Г. Перельмутер), и университет Даугавпилса. Здесь на кафедре
русской литературы и культуры под руководством профессора Ф.П. Федорова, директора Института компаративистики, с 2001-го года проводятся семинары, посвященные прозе Кржижановского.
В 2007-м, юбилейном году (120 лет со дня рождения Кржижановского)
сборник его новелл «Seven Stories», переведенный на английский язык Джоанной Тернбелл, получил премию Rossica, обойдя остальных финалистов,
среди которых были переводы книг Л.Н. Толстого, Л. Улицкой, Е. Ильфа и
Петрова. «Мы считаем, что приз должен быть отдан Джоанне Тернбелл за
изобретательность и живость, с которой она представила англоязычной публике необычайно изящную и лингвистически непростую для перевода работу
Сигизмунда Кржижановского, который умер в забвении в 1950 году, но с
1989 года вновь обрел признание среди россиян как один из великих прозаиков ХХ столетия», - так обосновали судьи свой выбор лауреата.
Творческое наследие Сигизмунда Доминиковича на глазах современного читателя буквально возникает из Леты, из «литературного небытия» становится
бытием. К счастью, сохранилось почти все: новеллистика, критика, стихотворения писателя, его «Записные тетради»: собрание сюжетов, фабул, заглавий,
афоризмов — и теоретическая работа «Поэтика заглавия».
Метатемой его произведений становится «жизнеописание мысли», которая с завидным пылом исследователя раскрывает тайны мирозданья, в знаках вещности постигая вечность. Одна из них гласит: «Звездное небо над нами – моральный закон в нас». Давно составлена карта звездного неба и определены Солнце и Луна русской литературы с примыкающей к ним вереницей
спутников, малых и больших. При этом остался не учтенным тот факт, что
есть звезды, может быть, не такие тяжеловесные, но по светимости значительно превосходящие блеск признанных светил. При ближайшем рассмотрении именно они и оказываются теми самыми гигантами, в сердце которых
сосредоточен и переработан в парадоксальной манере весь опыт, накопленный мировой философией и литературой, и которые в своем прозрении ушли
так далеко, что даже о собственном будущем могут только вспоминать. Такие
звезды не разглядеть невооруженным глазом, они трудны для постижения. К
тому же, всегда есть надежда, что одна из них вдруг окажется переменчивой
11
и, вспыхнув единожды, затем угаснет и исчезнет с горизонта. Так что можно
легко ее «прозевать».
Сегодня мы обладаем большими познаниями и точными приборами.
Один из самых точных – совесть, тот самый моральный закон в нас. А значит,
пришло время осуществить обратный маршрут: поднять голову и внести исправления в звездную карту. Возможно, существенные…
Наследование и развитие эстетических идей символизма
в ранней прозе Сигизмунда Кржижановского.
Увлечение писателя эзотеризмом
12
Синдром «рубежности», которым отмечена сегодняшняя европейская и
российская культура, перешагнувшая в новое тысячелетие, обостряет интерес
к противоречиям культурного сознания рубежной эпохи конца XIX - начала
XX вв.
Сигизмунд Доминикович Кржижановский родился 11 февраля (30 января) 1887 года недалеко от Киева в католической польской семье. Его отец,
Доминик Александрович, отставной офицер, служил бухгалтером на заводе
Рябушинского. Мать, Фабиана Станиславовна, в девичестве Пашута, вела
дом, растила детей: трех дочерей и маленького Сигизмунда. Мечтательная и
мягкая, увлеченная музыкой, она мало соответствовала расхожим представлениям о многодетной матери семейства.
После гимназии, в 1907-м году, Кржижановский поступил на юридический факультет Киевского университета, одновременно занимаясь классической филологией и слушая лекции по истории философии. В студенческие
годы он печатался: стихи, позднее путевые заметки и очерки об Италии, Австрии, Германии, Франции (маршруты его летних «каникулярных» заграничных поездок).
В 1913-м году, окончив университет, Кржижановский стал помощником присяжного поверенного. А через пять лет, поддержанный другом, композитором Анатолием Буцким, бросил судебную практику и стал читать лекции по истории и теории литературы, театра и музыки, преподавать в Киевской консерватории, Театральном институте им. Н. Лысенко, Еврейской студии.
Литературная «генеалогия» Кржижановского подробно разработана
только с 1919-го года – года выхода в печати его сочинения «Якоби и “якобы”» (журнал «Зоря», 1919, № 1). С этого времени жизнь писателя отражена
в документах и воспоминаниях современников. Но Кржижановскому к 1919му году уже исполнилось тридцать два года. По времени рождения он человек скорее 10-х годов, нежели 20-х. Больше того, связь его с культурой Серебряного века с достаточной степенью очевидности вычитывается из его
произведений. Каков же источник и характер этих связей? Или, по словам М.
Л. Гаспарова, «какой мир “запрограммировал” Кржижановского5»? Исследуя
контекст раннего творчества раннего писателя, мы пытаемся ответить на эти
вопросы.
Считается, что наиболее оригинальное философское направление в
России было представлено славянофильством. В нем кристаллизовались все
свойства русского мышления, как они выразились в предшествовавшей истории; сверх того, славянофилы сознательно стремились к созданию русской
философии. Шеллинг и Гегель были не только вдохновителями славянофи-
5
Гаспаров М. Мир Сигизмунда Кржижановского // Октябрь. — № 3. —1990. — С. 202.
13
лов, но они же служили главным объектом их критики. Истинным же источником славянофильства служили христианские произведения восточных отцов церкви. Главный интерес, и притом положительный, сосредоточивается у
славянофилов на религии, и веру они считают источником знания.
В центр новой философии И. Киреевский ставит принцип непротиворечивой цельности, устранения болезненных противоречий между разумом и
верой. В статье «О необходимости и возможности новых начал для философии» он противополагает отвлеченно-логическую способность цельному
мышлению; западная философия, по его мнению, представляет систему отвлеченного мышления, систему рассудочную, в то время как восточная философия, особенно русская, долженствующая возникнуть, будет построена на
началах цельного мышления. «Все ложные выводы рационального мышления
зависят только от его притязания на высшее и полное познание истины. Если
бы оно сознало свою ограниченность и видело в себе одно из орудий, которыми познается истина, а не единственное орудие познавания, тогда и выводы свои оно представило бы как условные и относящиеся единственно к его
ограниченной точке зрения, и ожидало бы других высших и истиннейших
выводов от другого высшего и истиннейшего способа мышления6». Этот
высший источник знания, по мнению И.Киреевского, есть вера. И далее:
«Православно-верующий, нашедший путем высшего духовного зрения внутреннюю цельность бытия, ищет истинного Богомыслия там, где думает
встретить вместе и чистую цельную жизнь, которая ручается ему за цельность разума7». Самарин также, в полном согласии с И. Киреевским и А. Хомяковым, утверждает, что «истина полная и высшая дается не одной способности логического умозаключения, но уму, чувству и воле вместе, т. е. и духу
в его живой цельности». При этом источник духовной жизни заключается в
любви и истинное познание без любви невозможно.
Задача, которую должна решить философия славянофилов, заключается
в выяснении цели и назначения русского народа. Идеализируя прошлое и
возлагая надежды на будущее, на то, что Россия скажет свое слово и внесет
свою долю в общечеловеческую культуру, славянофилы основание для таких
упований находили в особых свойствах русского духа, в его религиозности, в
его предпочтении велений совести предписаниям юридического закона и т.д.
Под влиянием славянофильства в 1860-е гг. оформляется общественнолитературное течение почвенничество. Так, для Ф.М. Достоевского почва
мыслится как родственное единение с русским народом. Быть с народом, по
мнению писателя, значит иметь в себе Христа, непрерывно двигаться на пути
собственного нравственного совершенствования. Поэтому на первый план
выходит понимание последней правды человека, истоки действительно положительной личности. «Разве в безличности спасение? – вопрошает писатель. - Напротив, напротив, говорю я, не только не надо не быть безлично-
6
Киреевский И.В. Избранные статьи. – М.: Современник, 1984. – С. 57.
7
Там же. С. 60.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]