Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правоохранительная деятельность государства и вопросы общественного контроля. Учебное пособие
.pdf
111
власти и закона вполне может оцениваться как несанкционированный
78
гуманизм государства и общества. Удерживает ли он от преступлений? Увы.
Затронутые проблемы представляют исключительную сложность для
правовой и других общественных наук, они являются вечной болью любого
государства и общества, независимо от социально-экономического и
политического строя.
Общие научные требования к программе государственной политики
борьбы с преступностью, отнесенные к еѐ принципам, были разработаны
отечественной наукой ещѐ к середине 80-х годов, обсуждены специалистами
и опубликованы78. В последующие годы шла работа по их
совершенствованию и дополнительному обоснованию. Мы приведем только
те из них, которые имеют отношение к правовым средствам с тем, чтобы не
только показать наиболее явные недостатки соответствующих отраслей
права (УК, УПК, УИК РФ), но и их значение.
Принцип справедливости, который требует реального и
неукоснительного воплощения и в законе, и практике правоприменения
конституционного требования (пока – лозунга) равенства всех перед законом
и судом – и социально незащищенных и сильных мира сего. Этот принцип
включает и идею гуманизма, но гуманизма не абстрактного, не за счет жертв
преступлений, а гуманизма созидательного, ориентированного на защиту
гражданского общества.
Принцип законности средств борьбы с преступностью, ибо
чрезвычайные меры, как учит наш собственный исторический опыт,
развращают власть и не совершенствуют человека.
См Сухарев А.Я., Алексеев А.И., Журавлѐв М,П. Основы государственной политики борьбы с
преступностью. Теоретическая модель. Раздел – Принципы государственной политики борьбы с
преступностью, с. 26-30. Бойков А.Д. Понятие и принципы государственно-правовой политоики борьбы с
преступностью. В сб. Формирование гос. политики борьбы с преступностью. М. 1997 г. С. 16-34.
112
Принцип неотвратимости ответственности за каждое совершенное
преступление, учитывая, что уверенность в безнаказанности – один из
стимулов преступного поведения.
Принцип соответствия наказания характеру и степени
общественной опасности преступления и личности виновного. Никаких
льгот высокопоставленным преступникам.
Принцип обеспечения интересов жертв преступлений. Их
миллионы, а с учетом латентности и низкой эффективности работы органов
уголовной юстиции – десятки миллионов, нуждающихся в защите и не
получающих ее.
Ощущение личной незащищенности граждан подрывает доверие к
государственной власти, не способствует использованию общественного
потенциала в наведении правопорядка.
Принцип экономической невыгодности преступления требует
пересмотреть правовые последствия судимости и пока еще очень
ограниченные основания и размеры материальных взысканий, особенно с
корыстных преступников; конфискация имущества должна стать
непременным следствием крупных экономических преступлений;
Принцип соответствия законодательства требованиям защиты
общественных отношений и прав человека от злоупотреблений властью
государственных служащих. Для этого должна быть реализована, наконец,
идея криминологической экспертизы законопроектов.
Принцип правового и социального контроля, объявленный за его
крайние проявления атрибутом тоталитарного государства, должен быть
возрожден в цивилизованных формах, не противоречащих закону и идее
защиты прав человека. Это потребует усиления контрольных функций не
только ветвей государственной власти за соблюдением законодательства, но
и институтов гражданского общества, полномочия которых должны быть
приведены в соответствие с этим принципом.
113
Таковы наиболее существенные исходные положения развития
государственно-правовой политики борьбы с преступностью и обеспечения
правопорядка. Анализ норм и институтов отраслей права т.н. криминального
цикла с позиции их соответствия принципам политики борьбы с
преступностью позволяет выявить слабые стороны правового регулирования
и наметить пути его совершенствования.
Право, как инструмент формирования новых отношений, используется
недостаточно эффективно. В ходе совершенствования отраслей права,
ориентированных на борьбу с преступностью, преобладала идея «защиты
прав человека». Идея защиты публичного интереса, гражданского общества,
миллионов жертв преступлений, идея повышения эффективности правовых
средств борьбы с преступностью, чаще всего игнорировалась законодателем.
Многие решения нового УПК РФ могут служить тому
подтверждением. Об этом шла речь на двухдневной научно-практической
конференции, посвященной уже принятому, но еще не вступившему в силу
УПК РФ (Институт государства и права АН РФ 18-19 апреля 2002 г.), а также
в многочисленных публикациях специалистов. Отмечалось необоснованное
исключение из УПК задачи борьбы с преступностью и воспитательнопрофилактического воздействия судопроизводства, освобождение суда от
активного участия в доказывании, исключение принципа объективности,
всесторонности и полноты исследования обстоятельств дела и требования
установления истины по делу. Искаженное представление о содержании и
роли принципа состязательности отдавало судьбу дела на откуп спорящих
сторон с наибольшей вероятностью победы не правого, а сильного и
изворотливого. Особого внимания заслуживала критика тех решений
законодателя, которые исключали общественный контроль за правосудием:
отказ от участия в правосудии общественности и народных заседателей,
введение беспрецедентного для страны единоличного порядка рассмотрения
114
уголовных и гражданских дел, отказ от демократических форм
комплектования судейского корпуса, отдаление суда от населения и пр.
В УПК РФ включѐн неведомый другим цивилизованным
процессуальным системам раздел об особенностях производства по
уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц. Речь идѐт о
правовых льготах, а точнее – практически об индульгенции от
ответственности для депутатов, судей и многих других чиновников. Высокие
чиновники и ранее были недосягаемы для закона. Теперь их недосягаемость
признана самим законом. Все равны перед законом и судом, но появились,
причѐм в большом числе, те, кто ровнее. Создаѐтся впечатление, что
законодатели специально искали правовые способы поощрения коррупции.
Среди замечаний к принятому в 1996 г. УК РФ, свидетельствующих о
слабом использовании средств уголовного права в обеспечении
правопорядка, отмечаются исключение института неоднократности и
ограничение юридического значения судимости, снижение ответственности
за многие широко распространенные преступления, ограничение
возможности конфискации имущества за корыстные преступления и т.д. Не
способствовало обеспечению конституционного положения о защите жертв
преступных посягательств исключение из числа видов наказания возложения
на виновного обязанности возместить причиненный вред. Неудачна
формулировка ст. 84 УК, допускающая возможность применения амнистии к
лицам, вина которых не установлена приговором и отрицается самим
обвиняемым. Особую остроту критики вызвало принятое в последующем
законодателем решение об отказе от конфискации имущества, как меры
наказания. Не одобряется юридической общественностью линия на отказ от
применения ВМН, не учитывая при этом рост наиболее тяжких преступлений
против жизни (серийные убийства, теракты, связанные с гибелью многих).
Заслуживает обсуждения вопрос о введении уголовной ответственности
юридических лиц. Целесообразно дополнение УК главой об особенностях
115
уголовной ответственности организаторов и исполнителей особо тяжких
79
преступлений, связанных с организованной преступностью и терроризмом.
Предлагается введение понятия «криминального профессионализма» и др.79
Необходимо признать, что в настоящее время в России не
сформирована общая концепция уголовной политики, как и в целом
концепция политики в сфере борьбы с преступностью. Это касалось, прежде
всего, отсутствия ориентации на неотвратимость ответственности, правовых
и социальных гарантий для жертв преступных посягательств. Одной из
убедительных иллюстраций рассогласованности законодательства с
возможностями государства были попытки закрепления в законе
материально-затратных мер, заведомо обреченных на неудачу. Именно такая
судьба ожидала некоторые виды наказаний, применение которых в
существующих экономических условиях нереально (арест, ограничение
свободы и обязательные работы) из–за невозможности ежегодного
выделения в бюджете значительных средств для строительства и
организации деятельности арестных домов, исправительных центров и
органов, исполняющих обязательные работы. Поскольку в УК РФ были
включены эти новые виды наказаний (ст. 44), они, естественно, были
отражены и в Уголовно-исполнительном кодексе. Соответственно три главы
кодекса оказались вне применения. Теперь законодатель вынужден
принимать решения о соответствующих поправках и к УК, и к УИК РФ.
Реформирование уголовно-исполнительной политики в новых
социально-экономических и политических условиях, и подготовка Уголовноисполнительного кодекса, проходили не столь противоречиво. Разработанная
в своѐ время концепция проекта УИК РФ предопределила предмет правового
регулирования, структуру и принципы данной отрасли законодательства,
основные положения порядка и условий отбывания уголовных наказаний,
правовой статус осужденных и персонала учреждений и органов,
См. публикации об уголовной политике. Одна из последних – статья Алексеева А.И. О новых подходах к
борьбе с преступностью. В ж. . «Черные дыры» в российском законодательстве, М. 2005 г. № 4, с.304-305.
116
исполняющих наказания, систему этих учреждений, а также формы контроля
над ними. И всѐ же основания для серьѐзной критики условий содержания
лиц в местах лишения свободы остаются. Заверения Минюста РФ о мерах
приближения этих условий к европейским стандартам пока остаются
«мечтами о будущем». Усилия правозащитных общественных организаций и
Уполномоченного по правам человека в этом отношении актуальности пока
не утрачивают.
Таковы в общих чертах наши замечания по поводу государственной
политики борьбы с преступностью. Она должна быть ориентирована, прежде
всего, на защиту публичных интересов, интересов общества и прав граждан.
Разумеется, это лишь взгляд юриста на проблему, которая выходит далеко за
пределы только правового регулирования, тесно смыкаясь с вопросами
политической идеологии, политики, как способа реализации государственновластных полномочий, культуры и нравственного здоровья общества. Право
пронизывает все эти сферы деятельности и возникающие отношения. Но
право вторично, его содержание и применение определяются интересами,
далеко не всегда совпадающими с интересами общества и рядового
гражданина.
Этим разделом монографии мы хотели показать не столько решение
проблемы, сколько подходы к ней с опорой на работы отечественных
правоведов и свой опыт общения с правоохранительными органами, судом,
Законодателем. Работа в Общественной палате РФ диктует необходимость
осмыслить затронутые проблемы с новых позиций, определяемых
интересами защиты общества и личности. В этой связи кажется и
актуальным, и своевременным предложение о необходимости разработки
Комплексной Программы борьбы с преступностью в Российской
Федерации силами специалистов различных отраслей гуманитарных знаний,
поставив еѐ выполнение под контроль Общественной палаты.
117
Глава VII. Уголовно-процессуальное право как отражение и
средство реализации государственной политики борьбы с
преступностью
Уголовно-процессуальное право нередко рассматривают как «форму
жизни уголовного закона», недооценивая его самостоятельную роль.
Между тем, процессуальное право, являясь совокупностью принципов,
институтов и норм, образует т.н. процессуальную форму, имеющую
огромное значение в жизни государства и общества, ориентированных на
правовые средства решения стоящих перед ними задач. Процессуальная
форма является гарантией законности в сфере борьбы с преступностью,
обеспечивает защиту прав и свобод участников процессуальных
правоотношений, есть показатель зрелости правовой системы в целом и
уровня развития демократии.
Игнорирование процессуальной формы путем противопоставления
политики праву всегда вело к произволу властей, к беззакониям и
беззащитности личности.
Репрессии 30-х годов начинались, как известно, с ограничения
действия уголовно-процессуальных норм и принципов: сокращались до
минимума сроки расследования дел т.н. врагов народа, вредителей и
диверсантов; из процесса удалялись стороны – обвинитель и защитник;
устранялись состязательность и презумпция невиновности; использовались
противозаконные средства получения доказательств, а вынужденное
признание обвиняемым вины не требовало ни проверки, ни подтверждения,
исключалось право обжалования приговора.
Все это в прошлом, но и ныне, реформируя уголовно-процессуальное
право, мы не можем забывать об этом печальном опыте.
Вместе с тем, нельзя не понимать того, что под воздействием тех
вопиющих беззаконий, делавших человека беззащитным перед
репрессивными органами, произошла известная деформация общественной
118
психологии, отразившаяся в поиске все новых средств защиты личности и
общества от посягательств преступного государства.
Это отчетливо сказалось на теоретических разработках ученых
нескольких последний десятилетий, которые часто в жертву гарантиям прав
обвиняемого с готовностью приносили саму возможность эффективной
процессуальной деятельности по раскрытию и расследованию преступлений.
Большим успехом стала пользоваться фраза, приписываемая то Екатерине II,
то Чезаре Беккариа о том, что лучше десять виновных не понесут
ответственности, чем будет осужден один невиновный.
Ориентация на подобные «мудрые» изречения подрывает саму идею
борьбы с преступностью. Для общества одинаково плохо и то и другое,
поэтому в УПК РСФСР 1960 г. задача уголовного судопроизводства была
записана как обеспечение правильного применения закона с тем, «чтобы
каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому
наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной
ответственности и осужден» (ст. 2).
Уголовно-процессуальная политика государства, как составная часть
правовых основ политики борьбы с преступностью, есть обеспечение
присущими ему властными средствами развития такого уголовнопроцессуального законодательства, которое обеспечивало бы эффективную
деятельность соответствующих правоохранительных органов и, разумеется,
органов правосудия, по борьбе с преступностью, гарантируя вместе с тем
защиту личности, ее прав и свобод, интересов общества и государства.
Важным требованием к уголовно-процессуальной политике является
неукоснительное соблюдение правовых и нравственных принципов борьбы с
преступностью, исключение противоречащих Конституции незаконных,
чрезвычайных средств воздействия как на правоприменителя, так и на
граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве.
Эти соображения так или иначе учитывались авторскими
коллективами, работавшими над вариантами проекта УПК РФ. И все же в
119
спорах о том, каким быть новому УПК, к сожалению, просматривались
попытки дискриминации процессуальной формы, отказа от многих
выстраданных опытом процессуальных принципов и гарантий. Нередко
навязывается односторонний подход к задачам судопроизводства, к
субъектам процессуальной защиты, создаются предпосылки искусственного
усложнения доказательственного права, снижения процессуального контроля
за законностью принимаемых решений и т.п.
Все эти и подобные им вопросы мы относим к числу концептуальных
проблем уголовно-процессуальной политики и считаем нужным
остановиться на них, ибо речь идет о повышении эффективности правовых
средств борьбы с преступностью и защиты прав личности в сфере уголовного
судопроизводства.
Первый и достаточно болезненный вопрос, заслуживающий
обсуждения и взвешенных решений – это вопрос об источниках уголовно-
процессуального права.
Статья 1 УПК РСФСР 1960 г. (и соответствующие статьи УПК бывших
союзных республик) устанавливает, что порядок производства по уголовным
делам на территории РСФСР определяется Основами уголовного
судопроизводства Союза ССР и союзных республик и издаваемыми в
соответствии с ними другими законами Союза ССР и Уголовнопроцессуальным кодексом РСФСР.
Отсюда вытекало принципиальной значимости правило: никакие
другие правовые акты, не введенные надлежащим образом в уголовнопроцессуальное законодательство, не могут приниматься во внимание при
производстве по уголовному делу.
Ныне ситуация резко изменилась. Появились ссылки на «другие законы
РФ» и, разумеется, на Конституцию РФ, как закон прямого действия.
Сохранение принципа законности как важнейшего, а иногда и
единственного критерия оценки принимаемого процессуального решения на
120
предварительном следствии и в суде, оказалось в этих условиях делом
проблематичным.
Во-первых, нормы Конституции, являющиеся ее составными частями
как «акта прямого действия», далеко не всегда обеспечены соответствующим
правовым механизмом применения, в связи с чем Верховный Суд РФ в
Постановлении от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения
судами Конституции Российской Федерации при осуществлении
правосудия» вынужден был прибегнуть к их классификации, достаточно
сложной для правоприменителя.
Во-вторых, объявление составной частью правовой системы
Российской Федерации «общепризнанных принципов и норм
международного права и международных договоров Российской Федерации»
(ч. 4 ст. 15 Конституции РФ) и, следовательно, придание им также значения
юридических актов «прямого» и даже «приоритетного» действия, заставляет
правоприменителя (орган дознания, следователя, прокурора, судью), а также
адвоката и других участников процесса каждый раз решать для себя, где
начинается и чем кончается отечественное уголовно-процессуальное право.
В этом конституционном решении мы видим не только фактор,
размывающий процессуальную форму, но и акт ограничения государственноправового суверенитета России.
«Общепризнанные принципы и нормы международного права» и
международные договоры Российской Федерации, коль скоро они содержат
принципиально важные правовые решения, должны расцениваться как
рекомендации, обращенные к нашей законодательной власти, для введения
их в правовую ткань отечественного законодательства, в нашем случае –
процессуального.
Немалые сложности возникают и при объявлении источниками
процессуального права «других законов РФ».
Как показала наша правовая действительность, таких законов,
претендующих на параллельное действие с УПК, оказалось немало, причем
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]