Правоохранительная деятельность государства и вопросы общественного контроля. Учебное пособие

Не следует забывать и проблемы более широкого социального плана. Надо добиться определенных сдвигов в общественном сознании. Надо убедить население в том, что гражданин, защищаемый в уголовном судопроизводстве, это не только обвиняемый, но и его жертва. Надо искать

способы защиты жертв преступлений также и путем создания общественных фондов, если государство не всегда в состоянии взять на себя бремя расходов и обеспечить справедливые компенсации вреда, причиняемого потерпевшим преступными посягательствами.

Терроризм как вид преступности является постоянным спутником цивилизации. На протяжении истории он лишь менял формы и масштабы. Индивидуальный террор, направляемый против государственных и общественных деятелей, постепенно перерастал в массовый, со всѐ более тяжкими последствиями. Во второй половине XX века терроризм принял беспрецедентный размах, превратившись в глобальную проблему, фактор дестабилизации общественных отношений. Крупные террористические акции ставят под угрозу жизнь и благополучие многих граждан. Но не только. Они нередко влекут отказ от демократических завоеваний, возврат к тоталитарному контролю, ущемляющему права человека. В общественной психологии террор культивирует фобии, безнадѐжность, социальную апатию.

Квалифицированные составы этого преступления охватывают случаи, когда деяния «совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия, а равно сопряжены с посягательством на объекты использования атомной энергии либо с использованием ядерных материалов, радиоактивных веществ или источников радиоактивного излучения». Мерой наказания могут быть длительные сроки лишения свободы, вплоть до пожизненного заключения.

В последние годы Уполномоченный по правам человека в своих отчѐтах стал уделять специальное внимание терроризму и его социально­правовым последствиям. В его докладе за 2001 год предпринята попытка рассмотреть широкий круг вопросов, касающихся защиты жертв терактов.94 В частности, предлагается классификация жертв на четыре группы. К первой группе отнесены жители городов и посѐлков, пострадавших в результате террористических акций. Ко второй – мирные жители, пострадавшие в результате борьбы с терроризмом. К третьей – военнослужащие, «принимающие участие в ликвидации бандформирований и иных террористических проявлений». К четвѐртой – «все граждане России, превращенные в заложников безумных идей и злой воли организаторов и исполнителей террористических актов»95. Столь широкий подход к пониманию жертв терроризма может быть признан обоснованным с позиции социальной психологии, однако он едва ли может считаться приемлемым при решении вопросов материальных компенсаций.

Социально-правовая реабилитация жертв террористических актов и возможных гражданско-правовых последствий требует определѐнности в таких понятиях, как истец, ответчик, предмет иска, размеры приемлемых материальных притязаний. Законодательство, отечественная судебная практика и международный опыт позволяют раскрыть содержание этих

Как видим, закон не включил в понятие вреда, причиненного преступлением, негативных психических последствий, которые могут быть существенными. Предполагается, очевидно, что последствия такого рода устраняются в результате психологической реабилитации, осуществляемой государственными медицинскими учреждениями, а также могут входить какой то частью в понятие морального вреда. Эта мысль подтверждается и формулировками в УПК понятий гражданского истца и гражданского иска.

Практика возмещения вреда жертвам террористических акций

формировалась путѐм выплат единовременных пособий за счѐт средств федерального бюджета либо бюджета субъектов Федерации и рассмотрения исков в порядке гражданского судопроизводства. Ответчик по этим искам определялся в соответствии с положениями приведенной выше ст. 17 ФЗ.

Выплаты из бюджета не преследовали цели полной компенсации ущерба, причиненного жертве. Это скорее были акты правительственной помощи жертвам, размеры которой определялись возможностями соответствующих бюджетов. Так, пострадавшим от трѐх терактов во Владикавказе (1999 – 2000 г.) выплаты осуществлялись в следующих размерах: семьям погибших – 10 тысяч руб.; получившим тяжелые ранения и увечья – 5 тыс. руб.; получившим травмы средней тяжести - 3 тыс. руб. В последующие годы выплаты из бюджета возрастали. Пострадавшим от террористической акции в г. Владивостоке 28 апреля 2002 г. выплаты составили соответственно 15, 10 и 7 тыс. руб. Жертвы террористической акции в театральном центре на «Дубровке» (г. Москва, 23 октября 2002 г.) получали компенсации в следующих размерах: семьи погибших – 100 тыс. руб., получившие ранения и травмы любой тяжести (включая легкие) – 50 тыс. руб. Таким же был размер компенсации 54 семьям погибших и пострадавших в результате теракта 6 февраля 2004 г. в московском метро. Кроме того, 38 гражданам компенсирована стоимость утраченного имущества.

Как видим, практика определения размеров материальных компенсаций не отличалась единством, что входило в противоречие с конституционным принципом равенства граждан перед законом. Возникали споры о «цене жизни» со ссылками на практику зарубежных государств, учитывая, что терроризм – явление глобальное. Появились и пререкания

Правительственный фонд США, созданный для проведения

При определении компенсаций в США учитывались такие характеристики личности пострадавшего, как его социальный статус, размер доходов, согласие не обращаться за судебной защитой, и пр.97 Так, родители молодого человека, погибшего в одной из башен WTC, получили 1,04 миллиона долларов в обмен на отказ от предъявления судебного иска. Их сын работал в финансовой компании и зарабатывал около 60 тысяч долларов в год.

В отечественной практике вопрос о «стоимости жизни» остаѐтся пока одним из спорных. В специальной литературе используются различные методики расчетов с использованием набора факторов, влияющих на индивидуальную оценку стоимости жизни, практику обязательного и добровольного страхования, судебную практику и даже криминальные оценки при заказных убийствах. Констатируется, что официальные ставки правительственных компенсаций являются заниженными и дискриминационными.98 Дискриминационными они выглядят в тех случаях,

можно, обратившись к соответствующим нормативным актам, опубликованным на русском языке. См. Закон США «О компенсации вреда жертвам террористического акта 11 сентября 2001 г.»; «Инструкция­формуляр Федерального фонда помощи жертвам 11 сентября 2001 г.» в сборнике «Терроризм. Правовые аспекты борьбы». М. 2005 г. стр. 417- 452.

Спорным оказался и вопрос о денежных компенсациях морального ущерба. Бывшие заложники и родственники погибших в результате теракта на Дубровке, обратились с исками к правительству Москвы, требуя выплатить им компенсации за моральный ущерб. Общая сумма компенсаций, указанная в 61 иске, достигает примерно 60 миллионов долларов. Тверской суд столицы отказал в удовлетворении этих исков. Мосгорсуд решения оставил в силе (июль 2003 г.).

Адвокат пострадавших при теракте на Дубровке обратился с жалобой в Конституционный суд РФ, в которой просил признать не соответствующей Основному закону статью 17 "Закона о борьбе с терроризмом", оговаривающую, что жертвам терактов выплачивается только материальный ущерб. Между тем, по данным адвоката, 80 процентов истцов требуют назначить им компенсацию морального вреда. Кроме того, данная норма, считает адвокат, никак не регламентирует вопросы компенсации морального вреда людям, потерявшим в теракте детей. В этой связи заявители и просили Конституционный Суд обязать законодателя устранить данный пробел. Однако суд отказался принять жалобу к рассмотрению, объяснив, что в Государственной думе находится проект закона "О противодействии терроризму", принятый депутатами в первом чтении 17 декабря 2005 года. Как говорится в ответе Конституционного Суда, данный законопроект "существенно изменяет правовое регулирование возмещения ущерба, нанесенного в результате террористической акции"99.

Приведем выдержки из ст. 18 нового закона.

Как уже отмечалось, кроме лиц, пострадавших непосредственно от террористической акции, возможно появление, лиц, которым причиняется ущерб в хоте еѐ пресечения. Возмещение вреда этим лицам, причиненного при пресечении террористического акта правомерными действиями, осуществляется за счет средств федерального бюджета в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством Российской Федерации (ч. 2 ст. 18). Было также указано, что вред, причиненный при пресечении террористического акта правомерными действиями здоровью и имуществу лица, участвующего в террористическом акте, а также вред, вызванный смертью этого лица, возмещению не подлежит (ч. 3 ст. 18 закона «О противодействии терроризму»).

Немало и тех, кто к слухам о предстоящей амнистии относится со страхом. Это жертвы преступлений. Что их ждѐт? В лучшем случае – потеря надежды на возмещение вреда. В худшем – месть «амнистированного».

Проект закона об амнистии публично не обсуждается – он разрабатывается и хранится втайне. Оно и понятно: вдруг под амнистию начнут совершаться массовые преступные деяния «небольшой и средней тяжести». Каждый раз, вчитываясь в очередной закон об амнистии, я ищу в нем изъяны: насколько обосновано проявление гуманизма к конкретному контингенту, каковы могут быть ближайшие и отдалѐнные последствия реализации закона. Казалось бы, к чему мне эти заботы? Видимо сказывается