Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правоохранительная деятельность государства и вопросы общественного контроля. Учебное пособие
.pdf
191
склонность к научному анализу, обретѐнная многолетней научноисследовательской работой и нелегким опытом законотворчества в
Государственной Думе ….созыва. Депутатство это не только факт
биографии. Это и психологический феномен… А ныне накладывается ещѐ и
чувство ответственности функционера Общественной палаты, для которого
оценка законопроектов является перманентным видом деятельности.
Принятие плохо подготовленного акта амнистии может подрывать
основы государственной политики борьбы с преступностью, обернуться
резким осложнением криминальной ситуации, ростом рецидива. Наиболее
тяжкие последствия для общества принесла амнистия 1953 г.,
инициированная после смерти Сталина его преемниками. Тот, кто пережил
это время, помнит огромное количество стриженых, заполнивших города и
веси, наводивших страх на обывателей. Фильм режиссера А.Прошкина
«Холодное лето пятьдесят третьего года» очень убедительно показывает
сложившуюся тогда ситуацию. Возможно, в нем есть избыточное
напряжение, присущее художественному произведению, но он недалек от
правды.
Кто из нас не помнит о судьбе инициаторов ГКЧП. Они были
амнистированы победителями, после длительной изоляции от общества либо
в Лефортовской тюрьме, либо в знаменитой Матросской тишине. Эта
амнистия привлекла внимание к другим проблемам: были ли преступниками
амнистированные и кто возместит ущерб, причиненный сотням
пострадавших. Якобы виновные, но не осуждѐнные, приняли амнистию,
скрипя зубами. Но нашелся человек, для которого честь оказалась выше
свободы. То был Варенников Валентин Иванович, Генерал армии, Герой
Советского Союза, лауреат Ленинской премии. Он был арестован в августе
1991г. по делу ГКЧП. В феврале 1994 года Варенников был амнистирован,
однако амнистию не принял и настоял на суде. Верховный суд РФ его
оправдал. Генпрокуратура опротестовала решение суда. Президиум
192
Верховного суда РФ оправдательный приговор оставил в силе. Случай
поучительный во многих отношениях. Для амнистируемого это урок
сопротивления произволу. Для законодателя – урок ответственного
отношения к высоким обязанностям. Виновен ли тот, кого ты решил
облагодетельствовать, согласен ли он по доброй воле оставшуюся жизнь
влачить с клеймом помилованного преступника. Или он принимает такой
исход только потому, что изверился в возможности добиться правды и
справедливости? А если факт преступления всѐ же имел место, как быть с
теми, кто от преступления пострадал?
Итак, что же такое Амнистия, какие требования к этому
законодательному акту следует предъявить с позиции строгих правовых и
нравственных критериев?
Как утверждают словари, АМНИСТИЯ (от греческого amnestia забвение, прощение), есть освобождение от уголовного наказания или замена
назначенного судом наказания более мягким. Осуществляется по решению
главы государства или высшего представительного органа власти. Амнистия
может быть общей (для всех лиц, осужденных или привлеченных к
уголовной ответственности по определенным статьям уголовного закона) или
частной.
Здесь настораживает указание на лиц, не только уже осуждѐнных, но и
тех, ко ещѐ только привлечен к уголовной ответственности, чью вину ещѐ
предстоит доказать. Не иначе, как авторы словаря пользовались
формулировками нашего несовершенного уголовного законодательства.
Актом об амнистии, записано в ч. 2 ст. 84 УК РФ, «лица, совершившие
преступления, могут быть освобождены от уголовной ответственности. Лица,
осужденные за совершение преступлений, могут быть освобождены от
наказания, либо назначенное им наказание может быть сокращено или
заменено более мягким видом наказания, либо такие лица могут быть
освобождены от дополнительного вида наказания. С лиц, отбывших
193
наказание, актом об амнистии может быть снята судимость». Амнистия
объявляется Государственной Думой Федерального Собрания Российской
Федерации в отношении индивидуально не определенного круга лиц.
Как видим, УК РФ достаточно своеобразно и широко определил круг
возможных амнистируемых. На основании амнистии могут быть
освобождены от уголовной ответственности лица, совершившие
преступление, осуждѐнные и отбывшие наказание. В уголовном
судопроизводстве нет лица, ―совершившего преступление‖, — есть
подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, осужденный, оправданный. Их
процессуальный статус чѐтко прописан в УПК РФ, на который должны
ориентироваться и потерпевший, и гражданский истец, и , тем более, авторы
акта амнистии. Если же исходить из формулы ст. 84 Уголовного Кодекса, то
возникает вопрос, кто и как будет защищать интересы жертв преступлений.
Ведь амнистию можно распространять и на тех, кто еще не осужден, чья вина
еще не установлена и не доказана. То есть, открывается возможность скопом
прекращать дела. Это удобно для органов уголовного преследования:
нагрузка снижается, можно расслабиться. И суду неплохо – работы меньше.
Так и делается «из гуманных соображений», превратившись в устойчивую
традицию нашей правовой и социально-политической практики.
К сожалению, такая юридически ущербная практика имеет опору и в
УПК РФ, несмотря на несовпадение понятий с Уголовным законом.
Статья 27 УПК, предусматривающая основания прекращения
уголовного преследования, установила:
«1. Уголовное преследование в отношении подозреваемого или
обвиняемого прекращается по следующим основаниям:
1) непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению
преступления;
2) прекращение уголовного дела по основаниям, предусмотренным
пунктами 1 - 6 части первой статьи 24 настоящего Кодекса;
3) вследствие акта об амнистии» (и т. д.).
194
Здесь невиновность лица поставлена в один ряд с недоказанной
виновностью. Принцип презумпции невиновности, объявленный в
Конституции РФ и в том же УПК, игнорируется. Правда, у обвиняемого, не
признающего себя виновным, остаѐтся средство защиты – он может
настаивать на продолжении производства по делу в обычном порядке (ч. 2 ст.
27 УПК). У потерпевшего, с которым не согласовывается прекращение дела
по нереабилитирующим основаниям ст. 27 УПК, нет средств защиты своих
интересов, кроме мифического права жалобы. Но жалобы на акт амнистии
закон не предусматривает.
На примере генерала Варенникова мы видели «гуманистический»
смысл амнистии. И если бы это был единичный случай, можно было бы не
акцентировать внимание на нем. Однако примерам этим несть числа.
Политической амнистией по отношению к обвиняемым по уголовному
делу октябрьских событий 1993 г. (Хазбулатов, Руцкой и другие «узурпаторы
власти») была поставлена точка на самом позорном событии из российской
истории – расстреле Парламента. Тот расстрел сопровождался не только
уходом страны в средневековую дикость, но и гибелью многих сотен наших
соотечественников. Количество потерпевших по самым благоприятным для
победителей подсчетам было свыше 500. Кому они либо их близкие
предъявят иск? Чья вина доказана? И как они будут потом обосновывать свои
исковые требования? Наиболее вероятным ответчиком мог бы стать
Президент Ельцин, отдавший приказ о пушечных залпах по Белому (ставшим
чѐрным) дому. Но у нас не принято предъявлять имущественные иски и иные
обременительные претензии к «охранителям Конституции».
Таковы последствия, к которым приводят, казалось бы, невинные
формулировки Уголовного Кодекса и УПК РФ. Они оставляют жертву
преступления без защиты.
Последний по времени закон об амнистии, объявленный как
Постановление Государственной Думы в связи со 100-летием еѐ истории,
195
датирован 19 апреля 2006 г. Как сообщает с чувством глубокого
100
100
удовлетворения Павел Крашенинников – председатель Комитета Госдумы по
гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному
законодательству – «это один из самых заметных актов милосердия в
российской истории. Он коснѐтся около трѐх тысяч осужденных и около
одиннадцати тысяч людей, находящихся под следствием».
Так кого же амнистирует Дума? Лиц, вина которых ещѐ не доказана и
потому считающихся невиновными соответственно известному
конституционному принципу, священному для всех правовых систем мира –
принципу презумпции невиновности? Если это гуманизм, то для кого? Для
подозреваемых и обвиняемых, наделѐнных гарантированным государством
правом на защиту, или для потерпевших, лишающихся юридической базы
для возмещения вреда? И что удивительно – такая ущербная практика
творцов амнистий является традиционной, несмотря на еѐ периодическую
критику в печати.
Так, ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ РФ от 18
июня 1999 г. N 4147-II ГД "ОБ ОБЪЯВЛЕНИИ АМНИСТИИ" в пункте 7
предписывает: «Прекратить уголовные дела, находящиеся в производстве
органов дознания, предварительного следствия и судов, о преступлениях,
совершенных до вступления в силу настоящего Постановления, в
отношении…»
То же, но подробнее, можно видеть и в следующем акте, принятом в
виде ПОСТАНОВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ ФЕДЕРАЛЬНОГО
СОБРАНИЯ от 30 ноября 2001 г. N 2172-III ГД "ОБ ОБЪЯВЛЕНИИ
АМНИСТИИ В ОТНОШЕНИИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И ЖЕНЩИН».
«7. Прекратить уголовные дела, находящиеся в производстве органов
дознания, органов предварительного следствия и судов, о преступлениях,
совершенных до вступления в силу настоящего Постановления, в отношении:
См. Амнистировать и конфисковать. Российская газета 20 апреля 2006 г.
196
а) подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений в возрасте до 16
лет, за которые предусмотрено наказание не свыше шести лет лишения
свободы; б) подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений в
возрасте от 16 до 18 лет, за которые предусмотрено наказание не свыше
шести лет лишения свободы, ранее не отбывавших наказания в
воспитательных колониях; в) женщин, указанных в подпунктах "а", "б" и "в"
пункта 2 настоящего Постановления, подозреваемых и обвиняемых в
совершении преступлений, за которые предусмотрено наказание не свыше
шести лет лишения свободы, и ранее не отбывавших наказания в
исправительных учреждениях; г) подозреваемых и обвиняемых в совершении
преступлений в возрасте до 18 лет, подозреваемых и обвиняемых женщин,
если за преступления, в совершении которых подозреваются или обвиняются
указанные лица, предусмотрено наказание, не связанное с лишением
свободы.
Едва ли найдутся разумные возражения против проявлений гуманизма
по отношению к соотечественникам, волею судьбы оказавшихся в
положении заключѐнных, содержащихся к тому же в условиях, далѐких от
цивилизованных. Однако гуманизм утрачивает привлекательность, когда
благо для одних достигается за счет других, страдающих чаще всего
безвинно.
Попытки поиска средств защиты интересов потерпевших от
преступных посягательств при проявлениях чуткости «к случайно
оступившимся преступникам» известны различным правовым системам,
включая отечественное судопроизводство и уголовное законодательство.
Таковы условия прекращения дел в связи с примирением сторон (статья
25 УПК). В этом случае: «Суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с
согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его
законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица,
подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой
197
или средней тяжести, в случаях, предусмотренных статьей 76 Уголовного
кодекса Российской Федерации, если это лицо примирилось с
потерпевшим и загладило причиненный ему вред».
Те же условия предусматриваются при освобождении обвиняемого от
уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (Статья 75 УК
РФ). «Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней
тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если после
совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало
раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным
образом загладило вред, причиненный в результате преступления, и
вследствие деятельного раскаяния перестало быть общественно опасным».
Не забыты интересы потерпевшего и при применении особого порядка
принятия судебного решения Статья 314 УПК РФ). «Обвиняемый вправе при
наличии согласия государственного или частного обвинителя и
потерпевшего заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и
ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного
разбирательства по уголовным делам о преступлениях, наказание за которые,
предусмотренное Уголовным кодексом Российской Федерации, не
превышает 10 лет лишения свободы».
Авторам нормативных актов об Амнистии следовало бы учитывать
этот законодательный опыт. Существует, как видим, достаточно простое и
справедливое решение на случай проявления государственного гуманизма:
амнистию применять только к лицам, которым предъявлено обвинение,
которые признают себя виновными и готовы загладить причиненный
преступлением ущерб. Такие оговорки должны содержаться в ст. 84 УК и
ст. 27 УПК РФ.
198
Только при этих условиях акт амнистии хотя бы частично освободится
от упрѐков в «избирательном гуманизме», а амнистированное лицо не может
возражать против иска потерпевшего, прикрываясь презумпцией
невиновности.
Что же касается определения возможного контингента
амнистируемых, то этот вопрос должен решаться не «по велению сердца», а с
учѐтом накопленных результатов эмпирических исследований их роли в
криминализации общества и места в рецидивной преступности.
Глава ХIII. Воспитать юриста
(К вопросу о задачах профессионального образования)
Старый советский лозунг о том, что кадры решают всѐ, ныне кажется
особенно убедительным. В условиях, когда созданы относительно
нормальные политические, правовые и социальные предпосылки для
эффективного функционирования государственного аппарата, объяснить
многие негативные явления нашей общественной жизни невозможно, не
обращаясь к личности представителя власти. Представитель власти это тот
чиновник, который по должности призван охранять наши права, оберегать
закон от извращений, применять его в соответствии с духом и буквой. Давно
ушли в историю времена, когда этим чиновником был малограмотный
выдвиженец-активист, решавший жизненные коллизии с позиции
пролетарского правосознания. Ныне и в правосудии, и в сфере правоохраны
работают специалисты с высшим юридическим образованием, обеспеченные
необходимой информацией, извлекаемой из компьютерных спрправочников
без промедления и затрат усилий. Их опыт учитывается при
профессиональном отборе, а их знания простираются за пределы
национальной правовой системы, включая международную практику,
отраженную в общепризнанных пактах о правах человека и гражданина.
199
Вопрос о том, чего не хватает нашим специалистам, кажется и риторическим,
и наивным. Ответ известен: одно лишь обучение без надлежащего
нравственного воспитания опасно для общества. Оно чревато созданием
изощрѐнных функционеров без совести и чести. Вопрос о том, что значит
качественное образование, заслуживает обсуждения.
Фактор совести.
Этим понятием обозначают способность личности осуществлять
нравственный самоконтроль, производить самооценку совершаемых
поступков, осознавать нравственную ответственность за своѐ поведение
перед окружающими. Для нравственно воспитанной личности
необходимость во внешнем контроле с использованием правовых средств,
как правило, не возникает. Исторически мораль предшествовала праву и
ныне является для человечества наиболее универсальным регулятором
отношений. Но это в принципе. В реальной жизни социальные нормы часто
требуют подкреплений в виде различных способов правового принуждения.
Есть стимулы индивидуального поведения, выходящие за пределы
таких понятий, как совесть, честь, справедливость, личный престиж и даже
чувство самосохранения. Из них главный в наше время – деньги, или
«большие деньги». Человек недостойный покупает кресло министра.
Аудитор Счѐтной палаты готов убрать из своего заключения компромат по
поводу объекта ревизии. Футбольная команда преднамеренно проигрывает
матч. Судья, используя профессиональный опыт, убедительно обосновывает
решение, противоположное тому, которое предписано законом.
Должностные лица правоохранительных органов могут не зарегистрировать
преступление, отказать в возбуждении дела, возбудить дело при отсутствии
оснований, прекратить дело об очевидном преступлении… За деньги или
большие деньги, в зависимости от обстоятельств. Практика обычная и
общеизвестная. Мы это пытались показать выше вовсе не как открытие, а как
характеристику той действительности, которую надлежит преодолеть.
200
Как преодолеть? Наращиванием всѐ более изощренных форм
ведомственного и вневедомственного контроля? Но ведь ворует и тот, кто
призван охранять. Криминальная практика служб «внутренней безопасности»
эту старую истину убедительно подтверждает. Судебный контроль и
прокурорский надзор поражены общим недугом и потому не гарантируют
торжества права и правды. Остались надежды на контроль со стороны
общественности – НПО, ОП, СМИ, политической оппозиции. Надежды
могут оказаться иллюзорными, но как жить без надежд? Иногда они
сбываются.
Фактор совести тоже вселяет некоторые надежды. Председатель
Счѐтной палаты нашел в себе силы сказать вслух о том, что «Роман
Аркадьевич ежегодно недоплачивал в казну 14 млрд. рублей, часть из
которых давал Чукотке, другую клал себе в карман» (АиФ 19-25 июля 2006,
с. 3). И это сказано после того, как губернатор Абрамович был осыпан
монаршими милостями (награждение орденом, уговоры о продлении срока
полномочий, выкуп за счѐт бюджетных 13 млрд. долларов не принадлежащей
ему нефти и пр.).
Эпоха глобализации заставляет мыслить масштабными категориями.
Как обстоит с совестью в международном плане? Напрашивается мысль о
совести тех, кто отдавал команду о проведении атомной бомбардировки
Японии в 1945 г., о напалме во Вьетнаме, сжигавшем всѐ живое на
протяжении многолетней бессмысленной войны, об уничтожении
«стратегических объектов» Югославии в 2004 г. и Ираке в 2005-2006 г. Но и
в этих случаях не всѐ безнадѐжно. Уже отмечены антиправительственные
выступления в США, осуждающие официальное варварство.
Любопытны и более отдаленные исторические факты по этой теме.
Наблюдая из почти космической высоты результаты взрыва атомной бомбы
над Хиросимой, второй пилот американского бомбардировщика Роберт
Льюис записал в бортовом журнале – «Боже, что мы наделали!». Совесть
проснулась. Некоторые члены того авиаэкипажа, как известно, «тронулись
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]