Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правоохранительная деятельность государства и вопросы общественного контроля. Учебное пособие
.pdf
161
государства российского социальным. Политика социального государства, а
значит и задачи ветвей государственной власти должны быть подчинены
«созданию условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное
развитие человека» (ст. 7 Конституции РФ). Добавим к этому и положение
ст. 2 Конституции: «Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека
и гражданина – обязанность государства». Если не относиться к этим
положениям как к чисто политическим декларациям предвыборных
спекуляций, а видеть их практическую сущность, то следует признать в числе
обязанностей суда заботу об интересах сограждан, уповающих на судебную
защиту.
Законодательство об уголовном судопроизводстве и деятельность суда
до последней реформы строились с учѐтом этого положения.
Подтверждением тому служили многие процессуальные нормы, касающиеся
потерпевшего.
К примеру, если потерпевшему преступлением причинен
имущественный ущерб, а гражданский иск остался не предъявленным, суд
при постановлении приговора ―вправе по собственной инициативе разрешить
вопрос о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением‖
(часть 4 ст.29 УПК РСФСР). Конечно, суд далеко не всегда проявлял такую
инициативу, но правовая возможность для такой практики сохранялась.
Отложение рассмотрения гражданского иска с передачей вопроса на
рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства допускалось лишь в
исключительных случаях, при невозможности произвести подробный расчет
по гражданскому иску без отложения разбирательства дела, (ч. 2 ст.310 УПК
РСФСР). Под предлогом расширения диспозитивности в использовании
сторонами их прав и обеспечения беспристрастности суда, последний ныне
свободен от каких-либо обязанностей по оказанию правовой помощи
сторонам процесса по обеспечению их прав. Исключены и нормы о праве
суда по собственной инициативе принимать меры обеспечения гражданского
иска.
162
Отстранѐнность суда от активных форм поиска истины, воздействия на
93
преступность, от обязанности реагирования на выявленные в ходе судебных
разбирательств новых преступлений оставляет потерпевшего без той самой
судебной защиты, которая предусмотрена ст. 46 Конституции РФ. Надежда
на то, что потерпевший сам, своими силами пробьѐтся к правосудию в наших
условиях может оказаться иллюзорной. Одним из лозунгов судебной
реформы был лозунг борьбы с бюрократизацией суда, его отстраненностью
от интересов рядового человека. Как видим, эта задача судебной реформой
не решена. Казѐнное равнодушие и бюрократизм суда возведены в правило,
поощряемое строем процесса.
Отчуждение от народа государственной бюрократии, с которой
отождествляется ныне правосудие, лишенное и коллегиальности, и
общественного контроля, нарастает. А это значит, что положения ст. 46
Конституции РФ остаются в значительной мере декларативными. Особенно –
по отношению к жертвам преступлений. К обоснованию этого положения мы
ещѐ не раз вернемся.
Место потерпевшего в ряду участников процесса определено в УПК
противоречиво и не отвечает реальным процессуальным правоотношениям.
В науке уголовного процесса общепризнанным являлось деление
участников процесса на государственные органы, включая представляющих
их должностных лиц, а также лиц, защищающих свои субъективные права и
интересы и их представителей, и лиц, способствующих осуществлению
правосудия.93 Примерно так и был построен УПК РСФСР 1960 г.
Новым УПК определена иная классификация участников процесса.
Суд, с учѐтом его особого положения и отстранѐнности от спора
сторон, выведен из числа участников процесса. Остальные участники
процесса поделены на три группы. А. Участники со стороны обвинения
См. Н.С. Алексеев, В.Г. Даев, Л.Д. Кокорев - Очерк развития науки советского уголовного процесса.
Воронеж, 1980 г. с. 105-141.
163
(прокурор, следователь, начальник следственного отдела, орган дознания,
дознаватель, потерпевший, частный обвинитель, гражданский истец и
представители последних трѐх участников). Б. Участники со стороны защиты
(подозреваемый, обвиняемый, законные представители несовершеннолетнего
подозреваемого и обвиняемого, защитник, гражданский ответчик и его
представитель). В. Иные участники (свидетель, эксперт, специалист,
переводчик, понятой).
Казалось бы - стройная и исчерпывающая классификация участников
уголовного судопроизводства. Однако за ней скрывается немало новшеств,
как тех, которые противоречат подлинным задачам судопроизводства, так и
тех, которые не укладываются в характеристику процесса, как
состязательного, соотносимого с реальными интересами и положением лиц,
отстаивающих свои субъективные права.
Если должностные лица и органы уголовного преследования
безоговорочно отнесены к участникам со стороны обвинения, то это означает
односторонность их процессуальной функции и свободу от обязанности
объективного и всестороннего исследования обстоятельств дела, свободу от
выявления обстоятельств, оправдывающих обвиняемого, либо смягчающих
его ответственность. Именно так и определен в УПК их процессуальный
статус, а это не в интересах защиты прав личности и не в интересах
правосудия, которое приобретает обвинительную тенденциозность, если ей
не противостоит активная и квалифицированная защита. А при общей
бедности населения уповать на такую защиту было бы опрометчиво. Не
всякий обвиняемый и его защитник смогут противостоять государственной
машине в лице еѐ органов уголовного преследования, если это машина
ориентирована только на изобличение и подавление. Прежний УПК такую
ситуацию не допускал.
Неприемлемо и безоговорочное отнесение потерпевшего к участникам
обвинения. Во-первых, потому, что не всегда потерпевший реально
настроен на обвинение. Его отношения с обвиняемым далеко не однозначно
164
укладываются в функцию обвинения, - нередко они оказываются ближе к
функции защиты. Такова жизнь. Но и процессуальное законодательство
содержит правила, открывающие для потерпевшего возможность перехода на
сторону защиты. Таковы случаи примирения с обвиняемым, влекущие либо
прекращение дела производством, либо упрощение процедуры судебного
разбирательства и снижение размера наказания.
Во-вторых, обвинительные возможности потерпевшего, в случаях, как
совпадения, так и несовпадения его позиции с позицией государственного
обвинителя, оказываются нередко урезанными. И не только по
принципиальным соображениям, а часто из-за несовершенства УПК. Так,
отказ государственного обвинителя от обвинения влечет прекращение дела
судом (ст. 246 ч. 7 УПК РФ). При этом ни на прокуроре, ни на суде не лежит
обязанность согласования решения с позицией потерпевшего.
Процессуальный регламент производства в суде присяжных, в своѐ
время включенный в УПК РСФСР, также предусматривал прекращение
судом производства по делу «при отсутствии возражений со стороны
потерпевшего» (ст. 430 УПК РСФСР). Правда, оставался нерешенным вопрос
о возможных последствиях «возражений потерпевшего». Новый УПК это
противоречие снял путѐм исключения соответствующей статьи из регламента
производства в суде присяжных. Следовательно, действуют без изменений
общие правила о позиции прокурора, изложенные в упомянутой выше ст. 246
УПК РФ. Вопрос о значении позиции потерпевшего как обвинителя, при
расхождении с позицией прокурора, таким образом, снят. Но он остаѐтся в
качестве пробела процессуального законодательства. Если возражения
потерпевшего против прекращения дела юридически ничтожны, то об этом
следовало указать в перечне полномочий потерпевшего, т.е. в ст. 42 УПК РФ.
К сожалению, и в Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 22 ноября
2005 г. № 23 «О применении судами норм УПК РФ, регулирующих
судопроизводство с участием присяжных заседателей», этот вопрос обойден
молчанием (см. п.п. 8 и 9 Постановления).
165
Таковы наиболее принципиальные вопросы, возникающие из
отнесения потерпевшего к стороне обвинения. Можно дезавуировать эту
критику, указав на то, что потерпевший «как правило» выполняет функцию
обвинения. Но это будет натяжкой, не украшающей УПК. Закон всеобщ. А
если он требует обоснования исключений для примирения со здравым
смыслом, он не может считаться совершенным. Впрочем, УПК на такие
оценки претендовать не может. За два года, прошедших со дня его
вступления в силу, в него уже было внесено около 400 поправок.
Принцип состязательности, отнесенный в ходе реформ
процессуального законодательства к числу основополагающих для всех
видов судопроизводства, в его архаической интерпретации, как оказалось,
может вступать в противоречие с задачами и социальным назначением
правосудия. Но не только. Его воплощение на разных стадиях
процессуальной деятельности может создавать преимущества для одних и
ущемления для других участников процесса. Всѐ зависит от установки
творцов УПК. По отношению к потерпевшему этот принцип оказался явно
урезанным. Он предполагает равенство прав сторон обвинения и защиты как
безусловную предпосылку состязания в отстаивании своих позиций (ст. 15 ч.
4 УПК). Но равенства не получилось. Речь, разумеется, идет не о любых
равных правах, а о правах, имеющих отношение к процессуальному
доказыванию.
Соответствующее разъяснение содержит ст. 244 УПК РФ: «В судебном
заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на
заявление отводов и ходатайств, представление доказательств, участие в их
исследовании, выступление в судебных прениях, представление суду
письменных формулировок по вопросам, указанным в пунктах 1 - 6 части
первой статьи 299 настоящего Кодекса, на рассмотрение иных вопросов,
возникающих в ходе судебного разбирательства».
166
Провозгласив это общее правило, вполне отвечающее и принципу
состязательности, и старому регламенту судебного разбирательства в УПК
РСФСР, новый УПК его не во всех случаях придерживается. Особенно, когда
речь идѐт об участии потерпевшего и его представителя в доказывании (в
собирании, представлении, оценке доказательств).
Так, выясняется, что потерпевший и его представитель обладают
меньшими возможностями по участию в доказывании, чем защитник
обвиняемого. В случае, когда адвокат выступает в роли защитника, он
вправе приглашать специалиста (ст. 53 ч. 1 п.3 УПК), а также собирать
доказательства путем: получения предметов, документов и иных сведений;
опроса лиц с их согласия; истребования справок, характеристик, иных
документов от органов государственной власти, органов местного
самоуправления, общественных объединений и организаций, которые
обязаны представлять запрашиваемые документы или их копии (ст. 86 ч. 3).
Когда же адвокат выступает в роли представителя потерпевшего,
гражданского истца или гражданского ответчика он имеет те же
процессуальные права, что и представляемые им лица (ст. 45 ч. 3 УПК). А их
права в части собирания доказательств значительно уже прав защитника.
Таким образом, не только создается неопределенность в процессуальном
статусе адвоката- представителя, но и ущемляется правило равенства прав
сторон в судебном заседании. Правда, есть положение ФЗ «Об адвокатской
деятельности и адвокатуре в РФ», которое предусматривает в числе
полномочий адвоката право и опрашивать свидетелей, и привлекать
специалистов на договорной основе (ст. 6 ч. 3), однако должностные лица
уголовного судопроизводства ориентируются на УПК, а не на
законодательство об адвокатуре. И они не заслуживают упрѐка, ибо ст. 1
УПК РФ в перечне законов, определяющих порядок уголовного
судопроизводства, закон об адвокатуре не упоминает.
Право потерпевшего и его представителя участвовать в исследовании и
оценке доказательств тоже не всегда может быть реализовано. Выше мы
167
показали, что УПК не предусмотрел возможность обсуждения отказа
прокурора от поддержания обвинения в целом или части, а равно об
изменении обвинения на более мягкое. А это означает, что потерпевший и
его представитель лишены возможности дать свою интерпретацию
собранным доказательствам. А поскольку в этом случае судебные прения как
этап судебного разбирательства обычно отсекаются, потерпевший не может
реализовать и своѐ право участия в прениях.
Принцип состязательности с учѐтом расширения судебного контроля
законности процессуальной деятельности на предварительном следствии и
прав участников процесса в стадиях пересмотра приговоров приобрѐл
значение сквозного принципа для всего уголовного судопроизводства, а не
только для стадии судебного разбирательства, как это было ранее. Это даѐт
возможность для сопоставления прав потерпевшего и обвиняемого на всех
стадиях процесса. И опять мы увидим необоснованные ущемления прав
потерпевшего в отступление от общего постулата о равенстве их прав по
участию в доказывании.
Реализация принципа состязательности имеет место на любых этапах
уголовно-процессуальной деятельности, на которые распространяется
судебный контроль. В ходе досудебного производства суд правомочен
рассматривать жалобы на действия (бездействие) и решения прокурора,
следователя, органа дознания и дознавателя (ст. 29 ч. 3 УПК РФ). Судебный
порядок рассмотрения жалоб определѐн ст. 125 ч. 1-3 УПК РФ, которая
устанавливает:
«1. Постановления дознавателя, следователя, прокурора об отказе в
возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные
их решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб
конституционным правам и свободам участников уголовного
судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут
быть обжалованы в районный суд по месту производства предварительного
расследования (в ред. Федерального закона от 04.07.2003 N 92-ФЗ)
168
2. Жалоба может быть подана в суд заявителем, его защитником, законным
представителем или представителем непосредственно либо через
дознавателя, следователя или прокурора.
3. Судья проверяет законность и обоснованность действий
(бездействия) и решений дознавателя, следователя, прокурора не позднее
чем через 5 суток со дня поступления жалобы в судебном заседании с
участием заявителя и его защитника, законного представителя или
представителя, если они участвуют в уголовном деле, иных лиц, чьи
интересы непосредственно затрагиваются обжалуемым действием
(бездействием) или решением, а также с участием прокурора. Неявка лиц,
своевременно извещенных о времени рассмотрения жалобы и не
настаивающих на ее рассмотрении с их участием, не является препятствием
для рассмотрения жалобы судом. Жалобы, подлежащие рассмотрению
судом, рассматриваются в открытом судебном заседании, за исключением
случаев, предусмотренных частью второй статьи 241 настоящего Кодекса (в
ред. Федерального закона от 08.12.2003 N 161-ФЗ)».
Из этих положений вытекает, что жалоба на действия должностных
лиц и органов уголовного преследования может исходить не только от
подозреваемого и обвиняемого, но также и от потерпевшего и его
представителя. Жалоба рассматривается судьѐй с участием прокурора и
заинтересованных лиц, т.е. с соблюдением правил состязательного процесса.
Однако УПК РФ во многих случаях не создаѐт условий для обжалования
потерпевшим (и его представителем) решений и действий (бездействий),
которые способны причинить ущерб его конституционным правам либо
затруднить его доступ к правосудию.
Так, потерпевшему не принадлежит право обжалования
постановления о прекращении уголовного дела прокурором, следователем,
дознавателем, судом в отношении подозреваемого или обвиняемого в
случаях, предусмотренных ст. с. 28 и 427 УПК РФ («деятельное раскаяние»
при совершении преступления небольшой или средней тяжести; применение
169
по отношению к несовершеннолетнему мер воспитательного воздействия).
Закон не предусматривает в этих случаях получение согласия потерпевшего
на прекращение дела и ознакомления его с соответствующим
постановлением. Потерпевший не вправе претендовать на ознакомление с
постановлением следователя о назначении экспертизы (ст. 195 ч. 3 УПК) и
обжаловать его, хотя характер вопросов к эксперту может иметь
существенное значение для защиты его интересов. Не может потерпевший
обжаловать и решение суда о прекращении производства по делу в связи с
отказом прокурора от обвинения.
В числе обстоятельств, учитываемых при избрании подозреваемому
или обвиняемому меры пресечения, предусмотренных ст. 99 УПК, мнение
потерпевшего не упоминается.
Многие из этих ограничений процессуальных возможностей
потерпевшего, препятствующих активному отстаиванию им и его
представителем прав и интересов, связаны с порядком наделения жертвы
преступления статусом потерпевшего. Этот вопрос многократно обсуждался
в юридической литературе. По общему мнению, порядок признания лица
потерпевшим постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда
(ст. 44 ч. 1 УПК РФ), без указания момента (процессуального этапа
движения дела) ведет к неизбежным упрощениям процессуальной
деятельности и существенным ограничениям прав потерпевшего. На
досудебных стадиях производства постановление о признании лица
потерпевшим принимается должностными лицами по общему правилу к
концу расследования. Это лишает потерпевшего возможности активного
влияния на ход расследования, и реализовать многие из тех полномочий,
которые предусмотрены ст. 42 ч. 2 УПК РФ. Оптимальным решением было
бы признание лица потерпевшим в момент возбуждения уголовного дела,
осуществляемого по его жалобе (заявлению), либо по жалобе других лиц,
поданной в его интересах.
170
Наиболее вопиющим случаем ущемления прав потерпевшего,
связанным с отступлением от принципа состязательности, является
положение ст. 405 УПК РФ о недопустимости поворота к худшему при
пересмотре судебного решения в порядке надзора.
«Пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора, а также
определения и постановления суда в связи с необходимостью применения
уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания
или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения
осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо
определения или постановления суда о прекращении уголовного дела не
допускаются».
Эта норма явилась неожиданностью для многих авторов проекта УПК
РФ. Вопрос о возможности обжалования вступившего в силу приговора суда
по основаниям, ухудшающим положение осужденного (оправданного)
старым законодательством ограничивался одним годом и это считалось
вполне нормальным, как с точки зрения обеспечения стабильности
приговора, так и с точки зрения обеспечения прав участников процесса.
Преувеличение роли принципа недопустимости поворота к худшему связано
не только с ущемлением прав потерпевшего и гражданского истца, но и с
нарушением требований законности и справедливости, предъявляемых к
судебному решению. Надзорные инстанции лишались возможности
исправления судебных ошибок. Потерпевший лишался правовых оснований
для возмещения причинѐнного ущерба. Верховный суд России не мог
изменить ситуацию с помощью руководящих разъяснений, ибо любые
поправки к закону означали бы выход за пределы полномочий.
В Конституционном Суде РФ накапливались жалобы граждан,
пострадавших от преступлений, интересы которых ущемлялись
неправосудными, либо ошибочными судебными решениями. Таковыми
могли быть необоснованные оправдательные приговоры, оставленные в силе
кассационными инстанциями. Еще более несправедливыми казались случаи
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]