Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правоохранительная деятельность государства и вопросы общественного контроля. Учебное пособие
.pdf
171
отмены обвинительных приговоров судами второй инстанции с
прекращением дела производством. В этих случаях потерпевший не мог
воспользоваться своим конституционным правом обжалования решения, ибо
препятствием являлась ст. 405 УПК РФ.
Приговором Советского районного суда г. Новосибирска от 4 марта
2002 г. Марченко И.В. был признан виновным в убийстве сына потерпевшего
Иванова В.А. и осужден по ст. 105 ч. 1 УК РФ к 8,5 годам лишения свободы.
Определением судебной коллегии по уголовным делам Новосибирского
областного суда от 5 мая 2002 г. обвинительный приговор был отменен по
кассационной жалобе осужденного и дело прекращено производством за
отсутствием в его действиях состава преступления. Несмотря на
обоснованные доводы о незаконности определения, надзорные инстанции
(Президиум Новосибирского областного суда и Верховный суд РФ)
отклонили и протест прокурора и жалобы потерпевшего по формальным
основаниям ст. 405 УПК, не входя в обсуждение существа дела.
Подобные случаи в судебной практике заставили обратить внимание на
то, что ст. 405 УПК РФ находится в явном противоречии с принципом
законности уголовного судопроизводства и принципом состязательности
сторон, ибо ограничивает права одной из них. Еѐ редакция противоречит
целям уголовного судопроизводства, ибо ограничивает возможности защиты
прав потерпевшего и возможности возмещения ущерба, причиненного
гражданскому истцу.
Было также очевидным и то, что ст. 405 УПК находится в
противоречии с положениями Декларации основных принципов правосудия
для жертв преступлений и злоупотребления властью ООН, 1985 г), в
частности, ее ст. 4, указывающей, что жертвы преступлений имеют право на
доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию за нанесенный
им ущерб.
Уполномоченный по правам человека РФ был вынужден обратиться в
КС РФ с жалобой «На нарушение конституционных прав человека
172
на судебную защиту прав потерпевшего от преступления
законом, примененным в конкретном деле» (8 июля 2004 г.). В обоснование
жалобы им приводятся примеры из судебной практики, анализируются
конституционные положения и нормы международных пактов, в
противоречие с которыми вступила ст. 405 УПК РФ.
«На основании приговора Менделеевского районного суда Республики
Татарстан от 25.08.03 Т.П.В. признан виновным в умышленном убийстве
В.А.А., то есть совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК Российской
Федерации), и ему назначено наказание в виде восьми лет лишения свободы
с отбыванием его в исправительной колонии строгого режима. Потерпевшим
по уголовному делу признан отец убитого В.А.С. Определением судебной
коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от
03.10.03 приговор изменен: действия Т.П.В. переквалифицированы на часть 1
статьи 109 УК Российской Федерации, то есть совершение убийства по
неосторожности, по которой ему назначено наказание в виде трех лет
лишения свободы с отбыванием его в исправительной колонии общего
режима. Обвинительный приговор в отношении Т.П.В. вступил в законную
силу.
Потерпевший В.А.С., полагая, что в процессе разбирательства дела
были допущены существенные нарушения, повлиявшие на его исход, и
повлекшие необоснованную переквалификацию действий Т.П.В. на часть 1
статьи 109 УК Российской Федерации, в связи с чем ему назначено
наказание, не соответствующее тяжести содеянного, обратился в Верховный
Суд Республики Татарстан с надзорной жалобой, которая постановлением
судьи Верховного Суда Республики Татарстан от 20.11.03 была отклонена,
поскольку в соответствии со статьей 405 Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации (далее УПК Российской Федерации) пересмотр в
порядке надзора состоявшихся по делу судебных решений по основаниям,
173
влекущим за собой ухудшение положения осужденного, не допускается. По
тем же причинам, руководствуясь статьей 405 УПК Российской Федерации,
без выяснения наличия существенных нарушений при разбирательстве дела,
в удовлетворении жалобы потерпевшего отказал постановлением от 30.01.04
и судья Верховного Суда Российской Федерации».
Уполномоченный делает вполне обоснованный вывод о том, что
положения, содержащиеся в статье 405 УПК РФ, нарушают права
потерпевших, гарантированные частью 1 статьи 46 и статьей 52 Конституции
Российской Федерации, поскольку позволяют надзорной инстанции без
рассмотрения вопроса о наличии допущенных в ходе предыдущего
разбирательства существенных нарушений, повлиявших на исход дела,
оставлять без удовлетворения их жалобы на вступивший в законную силу
обвинительный приговор суда, влекущие за собой ухудшение положения
осужденного, что не обеспечивает защиту жертв преступлений и
справедливость правосудия.
Конституционный СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕМ от 11
мая 2005 г. N 5-П ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ СТАТЬИ 405 УПК РФ
признал указанное ограничение права на обжалование приговора в порядке
надзора противоречащим Конституции РФ. Его доводы имеют
принципиальное значение для защиты интересов потерпевшего не только в
данной правовой ситуации, но и во многих других случаях и потому мы
приведѐм наиболее существенные из них.
«Пересмотр вступивших в законную силу приговоров, определений и
постановлений суда и новое рассмотрение дела по своему содержанию и
предназначению являются дополнительным способом обеспечения
правосудности судебных решений, который, имея резервное значение,
используется, когда неприменимы или исчерпаны все обычные средства
процессуально-правовой защиты… Конституция Российской Федерации,
закрепляя право на судебную защиту, не исключает, а, напротив,
174
предполагает возможность исправления судебных ошибок и после
рассмотрения дела в той судебной инстанции, решение которой отраслевым
законодательством признается окончательным в том смысле, что в обычной
процедуре это решение не может быть изменено. Надзорное производство по
уголовным делам, по смыслу статей 17 (часть 3), 46, 50 (часть 3), 52, 55
(часть 3), 118 и 126 Конституции Российской Федерации, призвано
обеспечить исправление судебных ошибок путем пересмотра вступивших в
законную силу приговоров, определений и постановлений, с тем чтобы исходя из принципов справедливости, соразмерности и правовой
безопасности - гарантировать эффективную защиту конституционных
ценностей, прежде всего прав и свобод человека и гражданина…
Необходимой гарантией судебной защиты и справедливого
разбирательства дела является равно предоставляемая сторонам реальная
возможность довести до сведения суда свою позицию относительно всех
аспектов дела, поскольку только при этом условии в судебном заседании
реализуется право на судебную защиту, которая, по смыслу статьи 46 (части
1 и 2) Конституции Российской Федерации и статьи 6 Конвенции о защите
прав человека и основных свобод, должна быть справедливой, полной и
эффективной…
Обеспечивая потерпевшему возможность отстаивать в уголовном
судопроизводстве свои права и охраняемые законом интересы, а прокурору -
реализовывать предоставленные ему полномочия, законодатель наделил их
правом наравне со стороной защиты - обвиняемым, осужденным,
оправданным, их защитниками и законными представителями - оспаривать
вступившие в законную силу приговор, определение, постановление суда,
инициируя тем самым их пересмотр (статья 402 УПК Российской
Федерации). Такой пересмотр должен осуществляться с учетом
конституционных предписаний об осуществлении судопроизводства на
основе состязательности и равноправия сторон (статья 123, часть 3,
175
Конституции Российской Федерации), что нашло отражение и развитие в
главе 2 раздела I "Основные положения" УПК Российской Федерации….
Осужденный (оправданный), напротив, не ограничен в возможности
ходатайствовать о пересмотре судебного решения по основаниям,
улучшающим его положение, и такое ходатайство является обязательным
для рассмотрения и разрешения по существу приведенных в нем доводов
судом надзорной инстанции. Тем самым сторона защиты ставится в
преимущественное положение по отношению к стороне обвинения потерпевшему, его представителю и прокурору, что не согласуется с
конституционными предписаниями об осуществлении судопроизводства на
основе состязательности и равноправия сторон, ведет к нарушению баланса
конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных
интересов осужденных, с одной стороны, и прав и законных интересов
других лиц, публичных интересов - с другой, к неправомерному
ограничению прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений
властью и противоречит требованиям обеспечения им доступа к правосудию,
компенсации причиненного ущерба, гарантий судебной защиты (статьи 46 и
52; статья 55, часть 3; статья 123 Конституции Российской Федерации)».
КС РФ ПОСТАНОВИЛ:
«1. Признать статью 405 УПК Российской Федерации в той мере, в
какой она в системе действующего уголовно-процессуального
регулирования пересмотра вступивших в законную силу приговоров,
определений и постановлений суда, не допуская поворот к худшему при
пересмотре судебного решения в порядке надзора по жалобе потерпевшего
(его представителя) или по представлению прокурора, не позволяет тем
самым устранить допущенные в предшествующем разбирательстве
существенные (фундаментальные) нарушения, повлиявшие на исход дела, не
соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 15 (часть
4), 17 (часть 1), 18, 19, 21, 46 (часть 1), 52, 55 (часть 3) и 123 (часть 3), во
взаимосвязи со статьей 6 Конвенции о защите прав человека и основных
176
свобод и пунктом 2 статьи 4 Протокола N 7 к ней (в редакции Протокола N
11).
2. Впредь до внесения соответствующих изменений и дополнений в
уголовно-процессуальное законодательство пересмотр в порядке надзора по
жалобе потерпевшего, его представителя и по представлению прокурора
обвинительного приговора, а также определения и постановления суда в
связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком
преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям,
влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также
оправдательного приговора либо определения или постановления суда о
прекращении уголовного дела, допускается лишь в течение года по
вступлении их в законную силу».
Выделенные нами курсивом слова из мотивировочной части
Постановления КС представляют для нашей темы особый интерес. Ими
признаѐтся и подчѐркивается самостоятельность потерпевшего как
субъекта процессуальной деятельности. Потерпевший как бы выводится из
тени прокурора, заслоняющего его во многих случаях, о которых мы
говорили выше (прекращение дел, отказ от обвинения без согласования с
потерпевшим и пр.).
Признавая в целом обоснованность принятого Конституционным
судом решения относительно прав потерпевшего на отстаивание своих
интересов в суде надзорной инстанции, соответствие этого решения
Конституции РФ и международным пактам о правах человека, мы, вместе с
тем, не можем не выразить сомнений по поводу законности п. 2
Постановления Конституционного Суда. Здесь, как представляется, имеет
место вмешательство КС РФ в прерогативы законодательной власти, которая
отделена от судебной, равно как и от исполнительной ветви (ст. 10
Конституции). Проблема их взаимодействия является достаточно сложной и
к ней мы вернѐмся ниже, в главе XII нашей работы.
177
Представительство потерпевшего в уголовном судопроизводстве
должно бы быть гарантировано государством, ибо норма Конституции РФ
декларирует обеспечение каждому квалифицированной юридической
помощи (ст. 48). УПК РФ и в этом отношении вызвал обоснованные
нарекания. Они касались, по меньшей мере, трѐх вопросов: кто может быть
судебным представителем потерпевшего, в какой мере и кем могут быть
компенсированы расходы потерпевшего по оплате представителя, на кого и в
каких размерах должно быть возложено бремя компенсации вреда
потерпевшего при отсутствии виновного.
УПК РФ неожиданно ограничил представительство потерпевшего,
гражданского истца и частного обвинителя только адвокатами (ст. 45 ч. 1).
Конституционный Суд РФ признал это ограничение судебного
представительства необоснованным, предложив вернуться, по сути, к
формуле старого УПК РСФСР, допускавшего в качестве представителей
помимо адвокатов, также и близких родственников и иных лиц. Своим
Определением от 5 февраля 2004 г. N 25-О КС РФ указал на следующие
обстоятельства. «Лишение потерпевшего и гражданского истца по
уголовным делам, подсудным федеральным судам, права обратиться к
другим лицам, способным оказать, по их мнению, квалифицированную
юридическую помощь, фактически привело бы к понуждению этих
участников уголовного судопроизводства использовать только один способ
защиты, что не согласуется со статьей 45 (часть 2) Конституции Российской
Федерации. Такое ограничение вопреки статье 48 (часть 1) Конституции
Российской Федерации значительно сузило бы возможности потерпевшего и
гражданского истца свободно выбирать способ защиты своих интересов, а
также право на доступ к правосудию, что гарантировано статьей 46 (часть 1)
Конституции Российской Федерации.
Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от
преступлений, в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей
178
отстаивать свои интересы в суде, вытекает также из статьи 21 (часть 1)
Конституции Российской Федерации.
Применительно к личности потерпевшего это конституционное
предписание предполагает обязанность государства не только
предотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни
было посягательства, способные причинить вред, но и обеспечивать
пострадавшему от преступления возможность отстаивать свои права и
законные интересы любым не запрещенным законом способом
(Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24
апреля 2003 года N 7-П).
Кроме того, если обвиняемый, не имеющий возможности пригласить
для своей защиты адвоката по своему выбору, всегда может
ходатайствовать о предоставлении ему защитника по назначению, то
потерпевший и гражданский истец таким правом не наделены, а
значит, они вообще могут лишиться возможности реализовать свое
право на получение квалифицированной юридической помощи.
Следовательно, содержащееся в статье 48 (часть 1) Конституции
Российской Федерации положение о том, что каждому гарантируется
получение квалифицированной юридической помощи, означает
конституционную обязанность государства обеспечить каждому
желающему достаточно высокий уровень любого из видов
предоставляемой юридической помощи, но не обязанность потерпевшего и
гражданского истца пользоваться помощью только адвоката; в противном
случае это нарушало бы также конституционное право, закрепленное статьей
52 Конституции Российской Федерации, в силу которой права потерпевших
от преступлений (в том числе признанных гражданскими истцами) подлежат
охране законом, а государство обеспечивает им доступ к правосудию и
компенсацию причиненного ущерба.
Таким образом, часть первая статьи 45 УПК Российской Федерации - в
соответствии с ее конституционно-правовым истолкованием - предполагает,
179
что представителем потерпевшего и гражданского истца могут быть
адвокаты и иные лица, в том числе близкие родственники, о допуске
которых ходатайствует потерпевший или гражданский истец».
Выделенные нами курсивом суждения КС РФ должны были бы
привести к логическому выводу о гарантиях конституционного положения
об обеспечении юридической помощи потерпевшему, не ограничиваясь
упоминаниями о праве выбора представителя за пределами адвокатуры. Но
ни Конституционный Суд в своѐм Определении, ни Верховный суд РФ в
руководящих постановлениях не вспомнили об отсутствии таковых. И
нетрудно догадаться, почему не вспомнили. Общеизвестно, что ст. 48
Конституции РФ реальных гарантий на обеспечение каждому
квалифицированной юридической помощи не содержит. Потерпевшему она
ничего не гарантирует. Обвиняемому она обеспечивает участие в его деле
защитника-адвоката с символической, к тому же отсроченной, оплатой из
госбюджета.
Отсюда и крайне неудовлетворительное решение вопроса о
компенсации расходов потерпевшего на представителя. УПК РФ в ст. 42 ч. 3
предусматривает возмещение потерпевшему расходов на представителя
«согласно требованиям ст. 131 настоящего Кодекса». Между тем, ст. 131 к
числу подлежащих возмещению процессуальных издержек относит «суммы,
выплаченные адвокату… в случае участия адвоката в уголовном
судопроизводстве по назначению». Но назначение адвоката потерпевшему
закон не предусматривает. Правда, исключение сделано для ограниченно
дееспособных лиц в ст. 45 ч. 2 УПК: «Для защиты прав и законных интересов
потерпевших, являющихся несовершеннолетними или по своему
физическому или психическому состоянию лишенных возможности
самостоятельно защищать свои права и законные интересы, к обязательному
участию в уголовном деле привлекаются их законные представители или
представители».
180
Однако практика обязательного представительства потерпевшего
крайне незначительна, а вопрос механизма и размеров оплаты
представителей в этих случаях остаѐтся открытым.
Все это свидетельствует о том, что внимание к защите интересов
потерпевшего процессуальными средствами не распространялась далее
поддержания всем известных и давно сформулированных в литературе
положений. Игнорирован и принцип недопустимости отступления от ранее
достигнутого уровня гарантий прав личности, в частности, принцип
равенства прав профессионального представителя и защитника-адвоката в
доказывании.
И вновь возникает вопрос о подлинных и мнимых гарантиях прав
участников уголовного судопроизводства. Актуален, как и прежде, вопрос о
социальном аспекте проблемы жертв преступлений, о назначении и целях
уголовного процесса: является ли процессуальное право средством
изобличения преступника и зашиты законопослушной части общества, или
это по преимуществу набор гарантий интересов подозреваемого и
обвиняемого.
Немало спорных вопросов относится к обеспечению гражданского
иска потерпевшего и к определению надлежащего гражданского ответчика.
Особенно это актуально в случаях рукотворных техногенных катастроф и
террористических актов с многочисленными жертвами. Сложнейшей
проблемой стало определение размера материального ущерба, причиненного
преступлением, определение суммы денежной компенсации морального
ущерба и др. Существует полная неясность при определении размера
возмещения в случае гибели потерпевшего. Сколько стоит человеческая
жизнь - этот вопрос не только связан с трагедией «Курска», крушением
самолетов, гибелью солдат в «горячих точках», - он становится предметом
судебной практики.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]