Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правоохранительная деятельность государства и вопросы общественного контроля. Учебное пособие
.pdf
141
интересов потерпевшего. «Лишение потерпевшего такого права (т.е участия
83
в рассмотрении судом ходатайства о заключении обвиняемого под стражу –
Г.М.) ничем не оправдано, не является справедливым и выходит за пределы
конституционно допустимых ограничений прав…».83
Однако заметим, что хотя это суждение принадлежит судьям высшего
судебного органа страны и представляется достаточно авторитетным, оно не
может заменить закон. В этом случае мы можем констатировать еще один
пробел в нашем многострадальном УПК.
Потерпевший не указан и в числе субъектов права на обжалование
решения судьи об удовлетворении либо отклонении ходатайства об избрании
меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока
содержания под стражей. И в этом случае, признавая за потерпевшим такое
право, мы не можем сослаться на конкретную норму УПК, а вынуждены
прибегнуть к их системному анализу (ст. 354 ч.4 + ст. 127 ч.1 +ст. 42 п. 18).
Не слишком ли это сложно для потерпевшего, вынужденного изучать
институты УПК в их взаимосвязи?
Как видим, у правоохранительных органов и у суда остаются немалые
резервы для упрощения процессуальных процедур, облегчающих их жизнь и
чреватых ущемлением прав личности.
Комиссии Общественной палаты РФ, рассчитывающие на реальное
влияние в деле обеспечения прав человека в остроконфликтной сфере
уголовного судопроизводства, должны будут реагировать не только на
некомпетентность и явные должностные злоупотребления, но и озаботиться
оценкой просчетов законодателя, поощряющие их.
Цитируемый выше Комментарий. Стр. 104.
142
Глава 9. Развитие российского уголовно-процессуального
законодательства о статусе потерпевшего.
Процессуальная фигура потерпевшего была введена в отечественное
законодательство Судебной реформой 1864 г. Обращение ныне к актам той
давней реформы оправдано не только еѐ значимостью для России XIX века,
но и бесспорным еѐ влиянием на последующее развитие судебной системы и
судопроизводства страны, которое скажется и на послереволюционных
преобразованиях суда, и на реформе правосудия конца XX – начала XXI
веков. Утверждение основателя «государства нового типа» о решительном
сломе «буржуазного» суда выльется в разгон профессиональных кадров
дореволюционной правоохранительной системы. Поиски же новых форм
правосудия, в конечном счете, приведут к возрождению многих институтов,
созданных судебной реформой императора Александра II. Это естественно,
ибо отцами судебной реформы XIX века использовался многовековой опыт
европейских государств. Россия, несмотря на своѐ сложное Евро-Азиатское
положение, столь красноречиво отраженное двуглавым орлом, привержена
ценностям Европейской цивилизации. Конечно, не без национальных
«особенностей», отложившихся на «самобытном» характере демократии,
правовой системы, способах защиты прав человека, даже и после вхождения
в Совет Европы и признания юрисдикции Европейского Суда по правам
человека.
Есть всѐ же и наши, собственные достижения и в порядке отправления
правосудия, и в профилактике противоправного поведения, а значит, и в
определении правового статуса жертв преступных посягательств. К
сожалению, наметилась опасность утраты некоторых из них и потому
ретроспективный анализ соответствующих отраслей права актуален ныне как
никогда. Ибо стоит задача оправдать конституционные забегания вперѐд в
части объявления российского государства и правовым, и социальным.
Оцениваем мы и попытки пробуждения гражданского общества, постановки
143
его правозащитных механизмов на передние рубежи борьбы и со
злоупотреблениями государственных властных учреждений, и в отстаивании
прав рядового россиянина.
Устав уголовного судопроизводства, одобренный Императором
России 20 ноября 1864 г., содержал значительное число положений,
закреплявший процессуальный статус потерпевшего. Так, потерпевший
осуществлял «обличение обвиняемого перед судом» по уголовным делам,
производство по которым осуществлялось мировыми судьями (подсудность
проступков с возможным наказанием: выговор, замечание и внушение,
денежное взыскание не свыше трехсот рублей, арест не свыше трѐх месяцев,
заключение в тюрьме не свыше одного года. Ст. 3 и 33). По делам,
подведомственным общим судебным установлениям, которые возбуждаются
не иначе как вследствие жалобы потерпевшего, а также по делам, которые
дозволялось прекращать примирением, «обличение обвиняемого перед судом
предоставляется исключительно частным обвинителям; по всем же прочим
делам этого рода право возбуждения уголовного иска принадлежит
потерпевшему лицу, а дальнейшее судебное преследование - прокурору или
его товарищу» (ст. 5). Потерпевший, не пользующийся правами частного
обвинителя, в случае заявления иска о вознаграждении во время
производства уголовного дела, признаѐтся участвующим в деле гражданским
истцом (ст. 6). При разбирательстве дела у мирового судьи обвиняемому,
обвинителю и гражданскому истцу «представляется поручать защиту своих
прав поверенным» (ст. 90). Стороны представляют доказательства, участвуют
в их исследовании и прениях, пользуются правом обжалования приговора
мирового судьи мировому съезду, вправе участвовать в рассмотрении дела по
жалобе на апелляционных началах.
Жалоба потерпевшего признавалась законным поводом к началу
предварительного следствия. В ходе следствия жалобщик пользовался таким
широким набором прав, которые позже, в результате судебных реформ 1917-
144
1922 г. будут упразднены, а последующими преобразованиями уголовнопроцессуального законодательства России (реформы 1958-1960 г. и 2001 г.)
так и не будут восстановлены в полном объѐме.
Статья 304 Устава уголовного судопроизводства предусматривала
следующие права жалобщика (потерпевшего) «во всѐ время следствия»: 1)
выставлять своих свидетелей; 2) присутствовать при всех следственных
действиях и предлагать, с разрешения следователя, вопросы обвиняемому и
свидетелям; 3) представлять в подкрепление своего иска доказательства и 4)
требовать на свой счѐт выдачи копий всех протоколов и постановлений.
Подчѐркивалось также, что подача жалобы не налагает обязанности
доказывать преступное деяние, но подвергает ответственности за всякое
ложное показание. По поступлении дела в суд частный обвинитель и
гражданский истец, а равно их поверенные «имеют право во всякое время
рассматривать в канцелярии суда подлинное дело и выписывать из него все
нужные им сведения» (ст. 570). В суде первой инстанции (Окружной суд)
дело рассматривалось только коллегиально, в составе не менее трех судей, а
в определенных случаях – с участием присяжных заседателей)
потерпевшему, как и подсудимому принадлежало право отвода судей.
Принцип состязательности соблюдался неукоснительно. «Прокурор или
частный обвинитель, с одной стороны, а подсудимый или его защитник - с
другой, пользуются в судебном состязании равными правами» (с. 630). В
судебных прениях участвует и частный обвинитель, и гражданский истец.
Частный обвинитель и гражданский истец пользовались правом апелляции и
по усмотрению суда, либо по их просьбе могли быть допущены к участию в
рассмотрении дела вышестоящим судом.
В юридической литературе советского периода значительное внимание
уделялось т.н. контрреформам реакционного характера, последовавшим к
концу XIX и началу XX веков. Речь в основном шла о введении наряду с
присяжными поверенными частных поверенных, поставленных в очевидную
145
зависимость от органов судебной власти, об ограничениях подсудности суда
84
85
присяжных, о введении специальных судов.
В Правовых актах Временного правительства, созданного после
Февральской революции 1917 г., отмечались пороки «царского правосудия».
В постановлении от 25 марта 1917 г. об образовании дисциплинарного суда
для рассмотрения дел о проступках чинов судебного ведомства можно было
прочитать о «порче суда» за последние десятилетия царской власти.
«…Независимость судей стала пустым звуком, гласность исчезала из суда по
первому желанию администрации, наиболее важные дела – о
государственных и должностных преступлениях, о проступках в печати –
были изъяты из ведения суда присяжных заседателей. Исключительно
военный суд стал обычным явлением. Вновь появилось в населении
недоверие к суду, которое было язвой старой дореформенной Руси прошлого
столетия»84.
Для такого рода оценок, надо полагать, были определенные основания.
Монархия защищалась от разраставшихся революционных брожений, от
кровавой практики индивидуального террора. И законодательство, и
правоохранительная деятельность не могли не вести к отказу от отдельных
демократических завоеваний Судебной реформы 1864 г. Однако жизнь учит
нас осторожному отношению к критическим оценкам, исходящим от
представителей новой политической элиты по отношению к свергнутому
режиму. Эти оценки не могут быть объективными, ибо в их основе - кровные
интересы, продиктованные желанием доказать благодетельность новых
порядков. Большевики называли царский режим не иначе, как кровавым, а
Временное правительство - кучкой безответственных авантюристов. Не
лишне вспомнить в этой связи и уничижительныно-глумливые оценки
правосудия и прокурорского надзора со стороны рвавшихся к власти
либерал-демократов конца 80-х – начала 90-х годов XX века85. Авторы
Цитируется по монографии М.А. Чельцова-Бебутова Курс советского уголовно-процессуального права.
М. 1957 г. , с. 825-826.
См. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М. 1992 г.I, II, III разделы – стр. 8-35.
146
Концепции судебной реформы по сути взяли на вооружение большевистские
приѐмы дезавуирования предшествующего опыта и правосудия, и
правоохранительной деятельности. Теперь они должны быть удовлетворены,
получив вместо коллегиального правосудия полуадминистративную
юрисдикцию единоличных чиновников; вместо выборных судей,
подотчетных избирателям и контролируемых общественностью бесконтрольных вершителей судеб человеческих, склонных к коррупции,
огражденных иммунитетами; вместо разветвленных органов
государственного и общественного контроля - максимально ослабленный
прокурорский надзор. Ниже мы попытаемся показать, что положение жертв
преступных посягательств и процессуальный статус потерпевшего по ряду
юридических критериев не поднялись до уровня регламента царского Устава
1864 г.
Статус потерпевшего в процессуальном законодательстве
советского периода не оставался неизменным. Изменения осуществлялись
путѐм постепенного расширения его процессуальных прав – от почти
полного игнорирования к признанию в качестве участника процесса. До
правовых реформ 1958-1960 годов потерпевший мог стать участником
процесса в двух случаях: когда ему причинен материальный ущерб и он мог
заявить гражданский иск, и когда дело возбуждалось исключительно по его
жалобе. То были дела т.н. частного обвинения и потерпевший мог лично
либо с помощью представителя в этих случаях поддерживать обвинение.
Отступление от достижений дореволюционного законодательства налицо:
потерпевший не допускался на предварительное следствие, а его участие в
судебном разбирательстве было, как видим, весьма ограниченно.
Ситуация существенно изменилась с принятием Основ уголовного
судопроизводства Союза ССР и союзных республик (декабрь 1958 г.). Этим
законодательным актом был сделан существенный шаг в направлении
демократизации судопроизводства, расширения гарантий прав личности –
147
обвиняемого, потерпевшего и других участников процесса. Статья 24 Основ
включила широкое определение потерпевшего, как лица, которому
преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред.
Ему предоставлялось право знакомиться с материалами уголовного дела с
момента окончания предварительного следствия. Потерпевший или его
представитель имели право: давать показания, представлять доказательства,
заявлять ходатайства, участвовать в исследовании доказательств на судебном
следствии, обжаловать действия лица, производящего дознание, следователя,
прокурора и суда, включая определение и приговор суда и постановления
судьи. В установленных законом случаях потерпевший лично или через
своего представителя мог поддерживать обвинение.
В УПК союзных республик, принятых с учѐтом положений Основ,
статус потерпевшего в целом им соответствовал. Однако некоторые
уточнения вносились. Так, право давать показания было закреплено только за
самим потерпевшим, что вполне естественно - источником доказательств
были показания потерпевшего, а не его представителя. Источники же
доказательств, перечисленные в ст. 16 Основ и в ст. 69 ч.2 УПК РСФСР, ни
представителя, ни защитника не упоминали.
В различных УПК по разному решался вопрос об участии
потерпевшего и его представителя в судебных прениях. Так, если в УПК
РСФСР право потерпевшего на поддержание обвинения допускалось только
по делам, возбуждаемых не иначе, как по его жалобе, то по УПК Узбекской
ССР потерпевшему было предоставлено право поддерживать обвинение по
всем делам, если в них не участвует прокурор. УПК Казахской ССР такое
право потерпевшему и его представителю предоставлял в случаях, если в
деле не участвовал не только прокурор, но и общественный обвинитель.
Таким образом, потерпевший в процессуальном законодательстве
советского периода, в отличие от норм дореволюционного законодательства,
не получил право участия в следственных действиях. При ознакомлении с
материалами предварительного следствия потерпевший, гражданский истец
148
и гражданский ответчик, и их представители могли лишь заявить ходатайства
(ст. 200 УПК РСФСР).
В юридической литературе 70-90-х годов, посвященных защите прав и
законных интересов потерпевшего, широко обсуждались вопросы
расширения его прав на предварительном следствии, о расширении понятия
вреда, причиненного преступным деянием потерпевшему, об участии
потерпевшего и его представителя в судебных прениях по всем делам, об их
безусловном праве участия в рассмотрении дел в контрольных судебных
инстанциях. Некоторые из этих предложений были внесены в УПК РСФСР
ещѐ до принятия его нового варианта в 2001 г.
Определенные положительные сдвиги наметились в последние
предреформенные годы. Верховный Совет Союза перед своей кончиной
успел принять Основы гражданского законодательства, в которых помещена
более или менее разработанная норма о возможности возмещения ущерба,
связанного с упущенной выгодой. Закон о печати был первым законом в
нашей стране, который предоставил возможность оценивать в рублях
моральный ущерб. После принятия двух частей ГК РФ, появились такие
иски, хотя в уголовном судопроизводстве все это существенного отражения
не нашло. Статья 53 УПК РСФСР о потерпевшем оставалась неизменной.
Отдельные спорные вопросы об обеспечении интересов потерпевшего
были решены в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля
1996 г. ―О судебном приговоре‖. Ссылаясь на нормы нового Гражданского
Кодекса (ст. 151, 1099, 1100, 1101) Пленум признал за потерпевшим право на
компенсацию морального вреда в денежной форме и указал критерии
определения размера такой компенсации. Пленум подчеркнул также
необходимость соблюдения ст. 310 УПК РФ от обязанности суда разрешить
предъявленный по делу гражданский иск. Но к существенным изменениям в
судебной практике эти решения не привели.
149
Были попытки возложить на государство обязанность компенсации
материального ущерба, причиненного жертве преступления, подобно тому,
как это делается в некоторых странах Запада. Идея проста и справедлива:
если государство не в состоянии обеспечить безопасность граждан, то
должно взять на себя хотя бы частично бремя материальных компенсаций.
Знаменитый закон ―О собственности в РСФСР‖, принятый 24 декабря 1990 г.,
в ст. 30 ч. III предусматривал компенсации за счет бюджета причиненного
жертве преступления ущерба в случае, если преступление не будет раскрыто.
Но как только попытались использовать этот закон потерпевшие и
применять судьи, оказалось, что бюджет не может выдержать таких расходов
и сначала на действие этого закона был объявлен мораторий, а при
подготовке Гражданского кодекса о нем постарались забыть. И позже,
отмечая успехи судебно-правовой реформы, официальная пропаганда
старалась не затрагивать этого вопроса.
Предпринимались отдельные попытки синхронизировать развитие
процессуальных гарантий для основных участников процесса - обвиняемого
и потерпевшего. Так, право суда надзорной инстанции вызвать на заседание
«в необходимых случаях» осужденного, оправданного и их защитников было
дополнено указанием также на законных представителей
несовершеннолетнего, потерпевшего и его представителя, гражданского
истца, ответчика и их представителей. Всем им предоставлялась возможность
ознакомиться с протестом или заключением и возможность дать объяснения
(Указ Президиума Верховного Совета РСФСР 8 августа 1983 г. к ст. 377 УПК
РСФСР). Но это один из редких случаев проявления законодателем интереса
к потерпевшему. Обычной практикой было одностороннее наращивание прав
обвиняемого, без учѐта того, как это отразится на положении потерпевшего.
Законом РФ от 23 мая 1992 г. был введен судебный контроль за
законностью и обоснованностью ареста или продления срока содержания под
стражей (ст. 220 1-2 УПК РСФСР). Это была важнейшая процессуальная
новелла, положившая конец произвольным решениям органов уголовного
150
преследования при применении мер процессуального принуждения. От этой
новеллы можно, пожалуй, отсчитывать и начало восхождения к подлинной
Судебной Власти. Однако ни потерпевший, ни его представитель в судебное
заседание при рассмотрении жалоб лица, содержащегося под стражей и его
защитника, не допускались. Более того, в случае освобождения обвиняемого
из под стражи потерпевший об этом в известность не ставился. Для органов
уголовного преследования и суда мнение потерпевшего интереса не
представляло. А ведь его могли и шантажировать, и пытаться подкупить, и
угрожать…
10 апреля 1990 года первый Президент Союза ССР подпишет закон
СССР «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного
судопроизводства Союза ССР и союзных республик». Соответственно этому
закону защитник допускался к участию в деле с момента предъявления
обвинения по всем делам. В случае же задержания лица, подозреваемого в
совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде
заключения под стражу до предъявления обвинения – защитник допускался с
момента объявления протокола задержания или постановления о применения
этой меры пресечения. У подозреваемого и обвиняемого с ранних этапов
расследования появлялся профессиональный защитник. Он получил право
присутствовать при предъявлении обвинения, участвовать в допросе
подозреваемого или обвиняемого, а также в иных следственных действиях,
производимых с их участием; знакомиться с протоколом задержания,
постановлением о применении меры пресечения, иметь свидания с
обвиняемым и подозреваемым наедине без ограничения их количества и
продолжительности.
Это было крупным достижением в развитии демократических основ
уголовного судопроизводства, в реализации идеи создания «сильной
адвокатуры». Однако на состоянии правовых условий защиты потерпевшего
это никак не отразится.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]