Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическая и социокультурная идентичность научно-педагогического сообщества поколения советских беби-бумеров (по материалам воспоминаний преподавате
.pdf
Глава 1. Детство как место памяти послевоенного поколения
мизме, надежде на лучшее, готовности перенести любые невзгоды — «лишь бы не было войны».
Л. К. называет это «настроением оптимизма». В Златоусте, где
она жила с родителями, на заводе делали ракеты, все об этом знали,
но говорить вслух об этом было нельзя. Детей приучали отвечать
на все вопросы «товарищей в штатском», что производят на заводе
какие-то изделия легкой промышленности. Дети знали, что им надо
сказать неправду, и именно от родителей получали такую установ-
ку. Папа Л. К. называл это «временными трудностями».
Родители-фронтовики, как правило, говорили о войне очень
мало. Часто семейные военные истории не совсем совпадали с героическим «официальным» военным нарративом. Отец Б. К. прошел войну врачом, служил в погранвойсках, а позже — в войсках
НКВД. Он рассказывал сыну, как в 1944 г. их часть перебросили
на Кавказ «разбираться» с ингушами.
Отец Н. К. служил на дальневосточном фронте и готовился
к школе разведчиков, куда попасть не стремился (хотел вернуться
к будущей жене и матери Н. К.), поэтому расчесал ногу до экземы
и был комиссован. Позже, когда Н. К. смотрела фильм «Семнадцать мгновений весны», она недоумевала, как отец мог отказаться
от такой карьеры. Д. Ф. вспоминает: «Отец считал себя везунчиком,
перед самой войной он закончил 10 классов, потом ушел на фронт,
но его забрали в 1941 г. на Сахалин, он пять лет служил до начала
войны с Японией относительно спокойно».
Таким образом, создавалось определенное расхождение между
тем, что декларировалось, и реальностью в сознании у послевоенного поколения. В первую очередь этому способствовали разговоры о политике дома, что не всегда совпадало с тем, о чём говорила
официальная пропаганда. Хотя родители большинства из них были
вполне идейными советскими гражданами.
Как правило, большинство опрошенных отмечают, что родители, особенно отцы, были убежденными коммунистами. Л. К. называет отца «романтиком коммунистической идеи», т. е. он верил, что единственно нормальное общество — то, где общественные интересы выше личных, и сам старался придерживаться этих
1
Е. Ю. Навойчик
2
принципов. Сама же она высказывала сомнения в идеях коммунизма, особенно в том, что люди смогут брать «по потребностям».
Отец верил, что сознание людей изменится в сторону «разумного
потребления». К. Ч. вспоминает также, что в хрущевское время
слышал откровенные разговоры, один знакомый из круга друзей
родителей не верил в идею коммунизма, но отец отстаивал противоположную точку зрения.
Респондент В. Л. помнит разговоры с отцом об экономике, тому
не нравилось, что их «везут в телячьем вагоне», видимо, имелось в ви-
ду отсутствие заинтересованности в результатах своего труда и личной
инициативы. В. Л. отмечает, что именно после этих разговоров ему перестала нравиться партия. Позже у него было много проблем как у беспартийного преподавателя, но в партию он так и не вступил.
Л. К. в партию вступать не хотела, но рассматривала такую воз-
можность в связи с поступлением в аспирантуру. Кафедра философии Омского педагогического института, на которой она тогда работала, была не против дать рекомендацию, но отец был возмущен,
сказав, что вступление в партию надо заслужить.
В выборе будущей профессии большинства интервьюируемых
важную роль сыграла школа. Советская система распределения
обеспечивала профессиональными педагогическими кадрами всю
страну. Так, у Л. К. в Златоусте учительница истории была выпус-
кницей исторического факультета Московского государственного
университета, читала, по ее воспоминаниям, философские лекции
по обществоведению и рекомендовала своим ученикам поступать
на философский факультет, так как там меньше идеологии. Б. К.
также признает, что его учитель истории во многом повлияла на
выбор будущей профессии историка, хотя вот выбор специализа-
ции — археологии — раз и навсегда произошел, когда он во время
службы в армии в Москве оказался в зале первобытного общества
в Историческом музее.
Тем не менее косвенно на выбор будущего пути повлияли родители. Так, Л. К. однозначно утверждает, что на формирование
философского мировоззрения повлияли беседы с папой. Они часто гуляли по вечерам и очень много говорили о звездах, Вселенной,
Глава 1. Детство как место памяти послевоенного поколения
первых людях… Он рассказывал о Дарвине, они решали логические
задачи. Папа всегда был готов без снисходительности ответить на
любой вопрос, говоря с дочерью как со взрослым человеком.
Д. Ф., чей отец был первым заведующим кафедрой философии,
говорил, что надо выбирать серьезную профессию, но оценить выбор сына (он поступил на один из самых престижных инженерных факультетов Омска) не мог, так как умер, когда Д. Ф. учился
в 8-м классе. Д. Ф. вспоминает, что уже на 2-м курсе понял, что
ошибся с выбором.
В целом стиль воспитания «отцов» не был чрезмерно дидактичным. Л. К. говорит, что родители никогда не занимались нравоучениями, просто переставали разговаривать. Уважение родителей
было более важным стимулом к нравственному поведению, чем
страх наказания. Кроме того, очевидно, родители во многом пере-
дали воспитательную функцию пионерской и комсомольской организациям, а также школе. Авторитет учителей был очень высок.
Родители редко оспаривали их решение. Например, единственную
четверку, которая попала в аттестат, Л. К. поставил учитель черче-
ния — друг отца, после чего в дружеском разговоре с ним отметил,
что большего она не заслуживает.
Воспитательный эффект создавали не нравоучения, а пример
нравственной трудовой жизни родителей. Так, Д. Ф. вспоминает,
что несмотря на то, что учился в школе, где работала завучем мать,
никак не выделялся учителями и не имел льгот.
Главной ценностью, которую родители старались привить своим детям, было образование. Респондент Л. Н. вспоминает, что во
время подготовки к экзаменам в институт, она отправилась в кино.
Мама зашла в комнату и заметила, что с такой подготовкой дочь
«поступит сразу в аспирантуру». Л. К. несколько лет после школы
работала в лаборатории на заводе, обстоятельства личной жизни
складывались так, что готовиться к экзаменам не было времени.
Знакомые, по словам Л. К., одолевали родителей вопросами, почему дочь не учится, но они поддержали дочь в ее решении.
Таким образом, несмотря на то, что авторитет «военного по-
коления» у послевоенного был высокий, оно сформировалось
Е. Ю. Навойчик
в относительно большой свободе, что проявилось в том числе в вы-
боре жизненного пути. Родители, ориентируясь в первую очередь
на ценность образования, не препятствовали тому, какой образовательный маршрут выберет сын или дочь.
Такому осознанному решению способствовала высокая степень самостоятельности: послевоенное поколение еще в детском
и подростковом возрасте формировалось в отсутствие мелочной
родительской опеки. Часть функций по социализации детей брали
на себя дошкольные учреждения, няни, позже школа, пионерская
и комсомольская организации и даже двор.
Тем не менее влияние родителей или, скорее, их авторитета
было высоко. Именно модель родительского поведения, их поступ-
ки значили для воспитания больше, чем нравоучения и наказания.
Возможно, мировоззрение «детей» было более гибким и открытым,
так как на их воспитание повлияли в том числе бабушки и дедуш-
ки, через них они приобщились к народным патриархальным тра-
дициям и допускали влияние на общество и человека не только
марксистских идей, социального и экономического детерминизма.
Кроме того, сами родители позволяли себе высказывать сомнение
относительно этих идей, оставаясь, безусловно, в общем и целом
их преданными апологетами.
Нельзя сказать, что поколение беби-бумеров противопоставило родителям с их коллективистской общественной установкой
ценности индивидуализма. Но личное счастье, дружба, любовь играли в их взрослой жизни, исходя из содержания всех интервью,
большую роль.
Важными ценностями, которыми они не готовы были поступиться, стали семья и дети. Они ездили с детьми в отпуск, стара-
лись проводить свободное время всей семьей. Часто карьерные соображения подчиняли потребностям семьи.
Вместе с тем так же, как их родители, это поколение стало
социально активным. Эта активность проявлялась в новых общественных формах, таких как стройотряды, научная деятельность,
политика. Общественная оценка и значимость выбранного поприща имели для них решающее значение при его выборе. Они, безу-
Глава 1. Детство как место памяти послевоенного поколения
словно, в общем и целом оставались советскими людьми, но уже
не готовы были воспринимать догматы, не рассуждая, пытались рационально осмыслить правильность выбранного пути общественного развития и даже готовы были к его корректировке. Поэтому
говорить о том, что это поколение оторвалось от своих «отцов»,
противопоставив их жизненным ценностям и идеалам принципиально иные, нельзя.
К.Ч.(муж.1946г.р.)
Читать научился в семь лет, до школы. Учился в едином классе.
В начальной школе было интересно, потому что была хорошая учи-
тельница. Самое интересное — гашение света (часто отключали). Учились в третью смену. Серафима Алексеевна ставила лампу и читала
детям приключенческие книги. Считаю, что было много интересных
книг, мир постигался через приключения и военную беллетристику.
В пионеры приняли в 3-м классе на линейке. Очень торжественно, был
горд. Школа деревянная, с четырьмя помещениями для классов. Тре-
тья смена после 18:00. Учились по месту жительства. В 1952 г. родился Георгий (брат). Мама качала коляску, слушала сообщение о смерти
Сталина и плакала (плакали все). Слезы были ненадуманные. Отец так
не переживал (фронтовик, повидавший много смертей). О политике
дома не говорили, в школе тем более. Впервые стал свидетелем политического разговора в 14 лет, когда родители разошлись.
Государственные праздники не оставили впечатления в дет-
ском сознании: да, ходили на демонстрации, но какой-то специаль-
ной подготовки в школе не было. Откровенные разговоры начались
Глава 2. Образовательная среда и школьная культура
в хрущевское время, после 1956 г., даже в 1960-х гг. (1961). Художник из круга друзей не верил в идею коммунизма. Отец отстаивал
противоположную точку зрения.
Смотрели кино в кинотеатре «Маяк». Что конкретно смотрели,
не помню. В кино ходили в основном с друзьями. Ходили в музкомедию. Производило впечатление, но не затягивало.
Свободное время проводили в играх (в основном в войну). Играли в чику, в пристенок. В карты не играли. За азартные игры на
деньги ругали взрослые. Любимая игра — в вырезанных солдатиков (советских, немецких). В играх были компании мальчиков.
С девочками не играли. «Хороводиться» начали лет с 15. Собирались в стайки. Яшка Теплов — неформальный лидер на мотоцикле. Большие компании на велосипедах. Мечтал о хромовых сапогах
и финке за голенищем. В войну играли, но войны не хватило. Добирали на улице. Влияние бабушки и здесь было: интересные книги.
Интерес к истории формировался не под влиянием школы, а под
влиянием бабушкиных книг, в том числе дореволюционных.
В комсомол вступил в 7–8-м классе. Это было обязательно. Перемены в стране не были заметны. Разговоров в семье было много.
Звучала критика прошлого. В подростковом возрасте понимания
перемен не было. В комсомольский период общественной деятельностью не занимался, потому что ушел из школы после 9-го клас-
са. Насколько этот уход был стандартным/нестандартным? Мо-
тивация: часть уходила для того, чтобы быстрее закончить школу
(были планы с высшим образованием). После 9-го класса уходили
не в техникумы! Личные мотивы: материальные + смена обстановки. В школе было скучно и не ладилось с некоторыми предметами.
Не любил химию. Об учителе: Зоя Владимировна умела оскорблять… Было понимание, что надо получить хорошую профессию,
но не в специальном учреждении, а через ученичество (получали
стипендию). Учился в первой школе (вечерняя). Сейчас — казачий
колледж. Как менялась страна в 1960-е гг.? 15–16-летние перемен
не ощущали. Начал читать газеты, журналы («Наука и жизнь»). Общался с людьми без образования: рабочий класс (особая группа).
Интерес к истории подогревался знакомством с заводской техникой
Н. И. Чуркина
(импортной, полученной по репарациям). Не пытался сравнивать
советскую и зарубежную технику.
Ощущал гордость за принадлежность к рабочему классу. Ходил в рабочей рубашке по улице. Идентичность: рабочие принимали как своего. Работал на Алтае (драга). Ездил к родному отцу.
В.Л.(муж.1949г.р.)
В школе сбегали с уроков играть в карты. Учителя считали хо-
рошим ребенком, но прогуливал сильно. В школе (старшей) поя-
вились политизированные приятели, критиковали советский строй
с точки зрения марксизма. Три раза выгоняли из школы. Очень любил Энгельса. Был председателем совета отряда: активным и пра-
вильным. Прошел через все этапы идеологического воспитания:
октябрята, пионеры, комсомольцы. Стоял в почетном карауле. Иг-
рали в войну, в «казаки-разбойники». Ощущения недавно закончившейся войны практически не было. Среда обитания: простой
народ (мелкие служащие, торговые работники). В общем, комму-
нальный быт.
Ходили смотреть телевизор линзовый к профессору Тамбовцеву.
Ходили в кинотеатр «Металлист». Водили родители в кино и в театр.
Смотрел фильмы: «Тарзан», «Плата за страх». Смотрели мультфиль-
мы. Трофейное. Увлекался американским кино. Советская мечта. Ро-
дители рассказывали, как тяжело и голодно было в военное время
(привет ленинградским дистрофикам). В городе было много эвакуи-
рованных из Ленинграда, которые выжили благодаря местным. Всегда были скромные запросы. Было безоблачное счастье. Ощущение,
что будет лучше: наши родители жили с мыслью, что детям будет
лучше, а я живу с мыслью, что моим детям будет хуже.
Было ли ощущение изменений в конце 1950-х гг.? Помню раз-
говоры с отцом, когда я был старшеклассником, о том, как живет
страна, об экономике. Отвечал, что мне не нравится, что меня везут
в телячьем вагоне, без окон и дверей… Именно тогда партия перестала нравиться. О переменах читал задним числом. Волны либе-
рализации не заметил. То, что читал сам и получал в разговорах,
сильно отличалось от школьной программы.
Глава 2. Образовательная среда и школьная культура
Учителям задавал вопросы, на которые те не могли ответить.
Предпочтений по дисциплинам в школе не было. Очень любил химию, историю, но не историков. На выбор профессии не повлияли
школа и родители. Хотелось понять, почему наша история не такая, как западная. Были сомнения в недолгосрочности социализма.
Страха репрессий не было. Говорил свободно без опасений. Насту-
чали в 1970-е гг. С Н. на одной площадке жил какой-то партийный
работник, который передавал информацию о Л. Увлечения внешкольные: чтение, лепка, изготовление макетов. Влияния западной
культуры не заметил. Читал Довлатова. Он меня отторгает, и я не
верю в то, что он пишет.
Аттестат вытащил за счет отличной сдачи экзаменов. Учился
не по всем предметам и нерегулярно.
Д.Ф.(муж.1953г.р.)
В 1960 г. пошел в 1-й класс школы № 85, она была ближай-
шая к дому. В школу пошел с желанием, желание было очень
сильное, но надоело в первый же день. Первая учительница Нина
Ивановна Макарова была очень нервная, а мы у нее были всегда
очень нехорошие. Мария Дмитриевна стала с нами во 2-м классе,
ее сразу все полюбили. Во 2-м классе в космос полетел Гагарин,
тогда же стали строить коммунизм. Мы сожалели, что до коммунизма еще так далеко, мы уже станем взрослыми, а взрослым
коммунизм и не очень нужен… Все спорили, говорили об этом.
Про космос не поверила только бабушка, которая твердо говорила — врут! Несмотря на начало учебы, дружил я по-прежнему
с соседскими ребятами.
Во 2-м классе из нас попытались сделать музыкальный класс,
петь в хоре, меня и еще пять человек из начальной школы отправили во дворец пионеров учиться в оркестр народных музыкальных
инструментов. Я полгода походил, потом потихоньку смотался, на
домре так и не научился играть. Атмосфера была очень хорошей во
дворце пионеров, но музыкальных талантов не было.
В моем детстве регулярно были пыльные бури как результат
освоения целины.
Н. И. Чуркина
0
Проучился там до середины 5-го класса, когда мы переехали
в отдельную квартиру на ул. Ленина (хрущевку). Должен был пой-
ти в школу № 64, но там или места не было, или что-то еще, поэто-
му пошел в № 19, где учителем была мама. Вот там уже началась
школьная дружба.
Школа № 19 располагалось в здании гимназии (институт раз-
вития образования). В этой школе была разная публика, вокруг
были бараки, поэтому все учились вместе: и простые люди, и дети Манякина. Новая школа совпала с переходом в основную школу, поэтому адаптация. Учителя были хорошие и там, и там. Класс
принял меня быстро, не помню, чтобы были проблемы. В школе
не было прозвищ.
Мама работала в этой школе, но в мои дела не лезла, уроки
у нас не вела. Отец вообще в школе не был. Несмотря на то, что
мама была учителем в этой школе, никто на это внимания не об-
ращал. Класс был очень хороший, вспоминаю школу очень тепло.
Когда в 9-й класс к нам пришли два ужасных хулигана, которых
боялся весь район, они у нас быстро себя нашли, они очень здо-
рово изменили атмосферу к лучшему. В школе любил геометрию,
литературу, историю. Химию не любил, хотя мама — химик, у нас
химию вела жена омского генсека Манякина.
Досуг — чтение, но книг было очень мало, все обменивались
книгами. Художественной литературы в продаже практически не
было. Читал Майн Рида, Ж. Верна, «Трех мушкетеров». Появилась
своя модель: после прочтения читать предисловие. Помню, после
«Трех мушкетеров» прочитал предисловие, из которого узнал, ка-
кие они были плохие. Еще читал «Волшебника Изумрудного города». Рано прочитал Тарле «Наполеон», раньше — «Мифы и легенды Древней Греции». У взрослых страшной популярностью в эти
годы пользовалась поэзия. На демонстрации вслух читали стихи
С. Щипачева.
Телевизор в семье появился, наверное, в 1968 г. В общежитии
был только один у соседей, к которым иногда ходили смотреть
кино. Но даже появление телевидения не изменило походы в кино,
так как долгое время была одна программа, потом появилось Ом-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]