Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическая и социокультурная идентичность научно-педагогического сообщества поколения советских беби-бумеров (по материалам воспоминаний преподавате
.pdf
Глава . Профессиональная карьера беби-бумеров в эпоху позднего социализма
(А. К.). О своей работе в школе вспоминают и другие респонденты: К. Ч., В. Л., О. С. Для большинства из них этот период «проб
и ошибок» был связан с началом становления профессиональной
идентичности: «Убедился в том, что интересен для детей за счет
знаний истории и того, чего не было в учебниках. Говорить с де
тьми на уроках никто не препятствовал» (К. Ч.).
Для выпускников «классических» университетов начало карьеры связывалась с высшей школой и аспирантурой, особенно это
касалось выпускников философского факультета. Как вспоминает
Н. К., получавшая высшее образование в Свердловском универ-
ситете: «Мы все знали, что будем преподавать в высшей школе.
На 3–4-м курсе на выбор предлагали вузы страны. На нас приходили заказы».
Но были и «непедагогические» варианты развития карьеры.
«Историками-выпускниками интересовались, причем не только
в школах, но и в КГБ. Меня вызывали в отдел кадров, и со мной
разговаривал чекист. На вопрос, что за работа, человек из органов
ответил, что контрразведка. Не поверил. <…> Забраковали либо по
результатам медкомиссии (дальтонизм), либо по анкетным данным.
Пытались побеседовать во второй раз, когда работал в школе. Отказался» (К. Ч.). Интересно, что о контактах с комитетом государственной безопасности упоминают практически все респонденты.
Сфера подготовки кадров для образования и общественных наук
находилась под усиленным контролем со стороны партии и государства. Респондентами этот контроль воспринимался как норма,
о которой знали все. Тот факт, что в каждой студенческой группе
(Л. К.) или в аспирантском общежитии (А. М.) есть представитель
этого ведомства, не воспринимался в штыки, скорее с определенной долей юмора и сарказма, тем не менее он способствовал становлению «самоцензуры»: пониманию того, где, когда и что можно говорить.
Репрезентации мотивов выбора из предлагаемых вариантов на-
чала профессионального трека позволяют осуществить реконструк-
цию ценностных ориентиров поколения беби-бумеров, выявить их
гендерные различия. В целом можно согласиться с результатами
-
211
Е. В. Черненко
212
исследования, проведенного группой авторов Института психо-
логии РАН и Технической академии Росатома, которые пришли
к выводу: «…ядро ценностной структуры составляют ценности
здоровья (1 ранг), счастливой семейной жизни (2 ранг), наличие
хороших и верных друзей (3 ранг) и ценность активной, деятель-
ной жизни (4 ранг)»63.
Интерпретация результатов интервью представителей научно-педагогической интеллигенции поколения беби-бумеров, проведенного в рамках гранта ОмГПУ, позволяет конкретизировать
и несколько откорректировать эти выводы.
Выбор между несколькими направлениями профессионального
продвижения, представленный в интервью респондентов-мужчин
(К. Ч., А. К. и Д. Ф.), свидетельствует о том, что при осуществлении этого выбора мужчины руководствовались в первую очередь
ценностью активной, деятельной жизни. Начало их профессиональной карьеры сопровождалось ситуациями, в которых осуществлялось понимание значимости трудовой деятельности, осознания
возможностей, которые создает эта деятельность для саморазвития,
ощущения востребованности и удовлетворенности от профессио-
нальной детальности. Собственно, именно эти ценностные ориен-
тиры доминируют в продвижении их профессиональной карьеры
и профессиональной мобильности. Их карьерные притязания и про-
движение напрямую связаны с возможностью реализоваться в политике или в системе управления. Это отвечает их представлениям о возможности влияния на общественно-политические и социально-экономические процессы в стране и регионе, проходившие
в период перестройки и постперестроечное время.
Материалы глубинного интервью респондентов-женщин (Л. К.,
Н. К., Л. Н.) свидетельствуют о том, что при осуществлении выбора
профессионального продвижения они ориентировались в первую
очередь на ценности семьи, наличие хороших друзей, круг возмож-
ного общения. В то же время в репрезентациях интервьюированных
63
ЕмельяноваТ.П.,БелыхТ.В.,ШабановаВ.Н. Образы прошлого, насто-
ящего и будущего у представителей поколения «беби-бумеров» // Вестн. Моск.
гос. обл. ун-та. Сер. : Психологические науки. 2018. № 3. С. 75–85.
Глава . Профессиональная карьера беби-бумеров в эпоху позднего социализма
довольно ярко определяется потребность в развитой социокультурной среде, которая способна обеспечить творческую компоненту
профессиональной деятельности и приобщение к культурным ценностям: театрам, музеям, искусству, музыке. Таким образом, если
для мужчин — представителей поколения беби-бумеров ценности
активной, деятельностной жизни реализовались посредством выхода в политику и карьерного роста, то для женщин эта ценностная
ориентация была непосредственно связана с творчеством и социо-
культурными параметрами среды.
Для развития профессиональной карьеры в области высшего об-
разования в эпоху позднего социализма существовали нормативные
ограничения и регламентации, которые определяли скорость и направ-
ление профессионального продвижения. В интервью К. Ч. в качестве
таковых указываются два условия: «включенность в научную деятельность (Коников), политическая активность (Моренко)»; В. Л. указывает на порядок жизни: «…на кафедре можно было остаться только
с педстажем, вопросов о том, чтобы не работать в школе и не служить
в армии, не было…» Для Д. Ф. продвижение в научно-образовательное
сообщество было поставлено в зависимость от партийности: «Через
год с небольшим пришло письмо, чтобы в аспирантуру по философии
брали только людей с профильным образованием. <…> Председатель
аспирантуры спросил: “Образование философское?” Я ответил, что
нет. “Тогда решайте вопрос с партийностью”. Я приехал и начал его
решать». Соблюдение всех правил и условий позволяло государству
и партии контролировать сферу науки и высшей школы, гарантировать инкорпорацию в научно-педагогическое сообщество лояльных
системе представителей советской интеллигенции.
Профессиональное продвижение представителей научно-образовательного сообщества было связано с аспирантурой и защитой
диссертации. Обучение в аспирантуре было для интервьюируемых периодом инкорпорации в научно-педагогическое сообщество.
Здесь был получен опыт научно-исследовательской деятельности:
«Что дала диссертация? Приходилось много работать, погружаться
в тему, приобретался навык работы с источниками и т. д.» (К. Ч.).
Это отмечают большинство респондентов.
21
Е. В. Черненко
21
Аспирантура для респондентов стала тем коммуникативным
пространством, где формировались стратегии профессиональной
деятельности через участие в конференциях, кафедральных обсуждениях, дискуссиях и прохождение педагогических практик: «В ас-
пирантуре Томского университета на каждом заседании кафедры
обсуждались диссертации, присутствие аспирантов было обязатель-
ным. Было интересно, в том числе и темы (история СССР 1920-х гг.)»
(К. Ч.). «Эта модель обучения с точки зрения погружения в науку
мне кажется оптимальной. Там были занятия, преподаватели готовили научные доклады, которые, как правило, разносили в пух
и прах. Но всё равно была очередь из желающих выступить, приходили из других организаций. Аспиранту давали право выступить,
когда была готова работа» (Д. Ф.).
Реализация принципа партийности в советских общественных науках привела к тому, что в аспирантуре респонденты неизбежно столкнулись с партийно-идеологическим контролем за
научными исследованиями. Тематика и содержание диссертаций
должны были быть методологически выдержаны в духе социальноэкономического детерминизма, материализма и содержать отсыл-
ку к теоретикам марксизма-ленинизма и роли коммунистической
партии. С этой проблемой так или иначе сталкивались все аспиранты, и каждый из них делал свой выбор по ее решению. Содер-
жание интервью позволяет выделить типичные стратегии решения
этой проблемы аспирантами позднесоветской эпохи. Первая стратегия представлена в интервью А. М. — стратегия конформизма,
т. е. стратегия полного принятия предъявляемых условий и требова-
ний: «… нам внятно всё это разжевали: пойдете специализировать-
ся на историю КПСС — вам гарантировано распределение в вуз,
а не в сельскую школу, во-первых. Во-вторых, попав на кафедру
истории КПСС в любом вузе и любом городе, вы гарантировано бу-
дете затем направлены в аспирантуру какого-либо солидного уни-
верситета. Соответственно, вам гарантирована ученая степень кан-
дидата исторических наук, а к ученой степени прилагалась квартира
и приличный денежный оклад, значительно превышающий зарабо-
ток учителя школы. Вот такая замечательная перспектива откры-
Глава . Профессиональная карьера беби-бумеров в эпоху позднего социализма
валась перед каждым из нас. Здесь не было никакого обмана. Мы
знали, что многие наши предшественники пошли по такому пути
и успешно и довольно быстро пришли к вожделенным целям».
Другая стратегия может быть условно определена как стратегия «избегания». Она прослеживается в интервью Н. К., А. М. Так,
в интервью Н. К. мы читаем: «Тема “Роль эстетического идеала
в формировании ценностных ориентаций личности”. Тему определила сама. <…> Тема вне контекста марксистско-ленинской философии, только на уровне деклараций метода. Выбрана не по при-
чине противостояния марксистско-ленинской философии, а потому
что представляла личностный интерес. “Особо ни про партию, ни
про комсомол и съезды”. Это ниша, в которой теоретики марксизма-ленинизма практически ничего не писали. Конечно, на первой
странице ссылки на съезды были, но не более того. Убежище от
господствующей идеологии: история философии и эстетика. Все
мы немножечко диссиденты (о поколении) и революционеры, от-
части дань моде, это стиль и чтение. Не хотелось тащить экономи-
ку в объяснение эстетики».
Еще одна стратегия представлена в интервью Д. Ф. Ее мож-
но определить как стратегию «обхода»: «Ограничения, которые
ставила советская власть, было гораздо проще обойти, чем сейчас.
Например, были в диссертациях по философии простые приемы.
У меня, поскольку целеполагание, было много Гегеля. Шеф пос-
мотрел и сказал: “Ты напиши в начале — ‘материалистически перечитывая Гегеля’, и дальше ни в чем себе не отказывай”. Это из
Ленина фраза, он где-то написал материалистически перечитывая
Гегеля. Спасибо ему за это.
Потом считалось обязательным в начале монографии ставить что-
то из съезда, пленума. Вставляли, а дальше писали свое. Тогда в вопро-
сах философии было полно прекрасных работ из западной философии,
они заканчивались словами “но всё это очень нехорошо”».
Какую бы стратегию ни выбирал аспирант и как бы он ни оправдывал свой выбор, методология научного исследования осуществлялась на основе предписанных подходов в рамках марксист-
ско-ленинской парадигмы общественных и гуманитарных наук.
21
Е. В. Черненко
21
Соответствие принципам партийности стало для части респон-
дентов препятствием на пути защиты диссертационных исследо-
ваний. Даже реализация стратегии конформизма не гарантировала
быстрой и безболезненной защиты диссертации. Так, интервьюируемый И. М., выполняя диссертационное исследование по истории
КПСС, столкнулся с тем, что «истории КПСС в работе у меня оказалось не так много. Советовали убрать историю КПСС и пойти на
экономику. Брежнева маловато. Ошибки в цитатах Ленина».
Аналогичную ситуацию мы наблюдаем и в воспоминаниях
А. М.: «Мне поставили задачу, в которой нужно было определить,
с чем пришли к революции переселенцы к 1917 г. Забегая впе-
ред, скажу, что у меня не получилось. У меня никак не получал-
ся “крах”. <…> Боженко и Соловьёва на меня нападали с вопросом,
почему у меня нет крестьянского движения (протестного), а я доказывал, что крестьянского движения в Сибири вообще не было.
Я “уцелел” с такой диссертацией благодаря шефу. Разгон проявил
изрядную смелость и вывел меня на защиту не в кандидатском,
а в докторском совете. Тогда подобной практики не было. В кандидатском совете моя диссертация бы не прошла, потому что в него
входили только специалисты по истории КПСС».
Наряду с опытом научно-исследовательской деятельности для
большинства респондентов аспирантура — это и яркий период раз-
вития их личной истории. В интервью быт и досуг аспирантской
повседневности представлен более подробно, нежели научные буд-
ни. На это время, как правило, приходится начало семейной жизни,
рождение детей или их ранее детство. Типичными для начала научно-педагогической карьеры респондентов являются жилищная
неустроенность, недостаток средств, вынуждавший подрабатывать,
иногда даже в ущерб обучению в аспирантуре, и весьма стесненные
материально-бытовые условия, осложненные общей социально-эко-
номической ситуацией в стране.
Окончание аспирантуры и защита диссертации осознавались
респондентами как необходимое условие успешной инкорпорации
в научно-педагогическое сообщество. Но это было не единственное
условие: «Было бы неправдой сказать, что легко прошел по конкур-
Глава . Профессиональная карьера беби-бумеров в эпоху позднего социализма
су на кафедру в родной вуз: многие сомневались, смогу ли работать
из-за инвалидности, но взяли» (О. С.). Проблемы вхождения в профессиональную среду отмечались и у И. М.: «…уже было понятно,
что оставят на факультете. Против были Сергеева и Оруева, поэто-
му оказался на кафедре всеобщей истории, хотя курсовые работы
писал у Оруевой. Потом пришло примирение и принятие, совместная работа сформировала хорошие отношения».
Таким образом, инкорпорация в профессиональную среду сопровождалась необходимостью встраиваться в коммуникативное
пространство функционирующих научно-педагогических коллективов, принятие корпоративных ценностей, норм и правил, в том
числе и в осуществлении профессиональной деятельности.
Несмотря на то, что карьерное продвижение наших респондентов осуществлялось в разных направлениях, с разной скоростью
и результативностью, все интервьюируемые указывают на наличие
в их самоидентификации доминантной идентичности — «больше
преподаватель, чем ученый», о чём свидетельствуют репрезентации профессиональной трудовой повседневности. Это те сюжеты
интервью, которые предстают перед нами через описание сложностей подготовки, общения со студентами, тонкостей методической работы.
Профессиональная деятельность в качестве преподавателя
высшей школы стала для большинства респондентов «делом всей
жизни». Их профессиональная карьера развивалась по типу «одна
жизнь — одна карьера»64. Этот путь был типичен для профессиональной карьеры советской эпохи. Даже в том случае, когда респонденты уходили из высшей школы, как, например, О. С. и А. М.
(уход в политику), они сохраняли устойчивые корпоративные связи с научно-педагогическим сообществом и использовали свои
базовые профессиональные навыки для карьерного продвижения
и мобильности.
Повседневность научно-педагогического сообщества представлена в интервью представителей поколения беби-бумеров несколькими структурами: характеристикой коммуникативного пространст-
64
СоколоваА.С. Профессиональная карьера…
21
Е. В. Черненко
21
ва вуза, содержанием профессиональной деятельности и уровнем
доходов.
В репрезентациях интервьюируемых коммуникативное пространство вуза — это взаимоотношения с коллегами и студентами,
способы получения и распространения информации. Взаимоотно-
шения с коллегами представлены эмоционально и свидетельствуют
о личностной включенности респондентов в эти отношения. В реп-
резентациях интервьюируемых представлены сюжеты формальных
и неформальных межличностных отношений, характеризуются стили и проблемы в общении внутри профессионального сообщества.
Содержание этих репрезентаций позволяет увидеть влияние на научно-педагогическое сообщество социально-экономических и политических процессов в СССР: «Люди на кафедре занимались наукой, и это было заметно. Проводились кафедральные семинары.
Информация о новых книгах распространялась среди преподавателей. Было межкафедральное взаимодействие (научный коммунизм,
политэкономия, история КПСС). Неформальное общение имело
место, но с осторожностью. Были преподаватели (Дубовик), кото-
рые много пили, но и много знали о стране и ситуации в ней. Чувствовали, что в начале 1980-х гг. обстановка в стране стала меняться к худшему: стало много разговоров, что вожди не справляются
с властью (фон анекдотов на грани фола). Анекдот был способом
критики власти. Не было принято критиковать партию, и с работ-
никами этой системы нужно было быть осторожным» (К. Ч.).
Частью коммуникативной среды научно-педагогического сообщества поколения беби-бумеров являлось их общение со студентами. В репрезентациях опрошенных мы не встречаем характеристику межличностных отношений наших респондентов со студентами.
В основном представлены проблемы выстраивания формального
общения на занятиях, внимание акцентируется на методических
и теоретических аспектах этих взаимоотношений: «Кафедра фило-
софии — дружное сообщество, отмечали дни рождения, но Орехо-
ва мне никто не заменит. Мы с ним читали лекции в форме диалога
(это он придумал), причем один читает первым номером, а второй
конспектик его видел, влезает, когда хочет. Студенты даже повиз-
Глава . Профессиональная карьера беби-бумеров в эпоху позднего социализма
гивали… Ждали, когда мы схлестнемся. Всё это было мило, приятно, легко» (Д. Ф.).
Свидетельства о сложностях «теоретического» порядка ярко
характеризуют особенности политической идентичности позднесоветского общества: «Часто на занятиях были неудобные вопросы про Маркса. Один пожилой заочник сказал, что у него не было
заботы о куске хлеба. Спрашивали, верю ли в победу коммунизма.
На что я отвечала, что это скорее процесс, к которому нужно дви-
гаться. Хотя сама я на тот момент в это не верила. Была идея соци-
ализма с человеческим лицом… <…> Студенты спрашивали меня
о культе Брежнева, возмущались этим. На что я отвечала, что это
для международного престижа. Студенты спрашивали о письме Са-
харова, но я его не читала» (Л. К.)
Интересно раскрывается в интервью беби-бумеров процесс получения и использования профессиональной информации в условиях партийно-государственного контроля советского политического режима. В силу того, что наши респонденты — либо историки,
либо философы, для их профессиональной деятельности огромное
значение имело владение информацией о процессах, которые проходили в государстве и обществе. Особую роль для обществоведов
на этапе позднего социализма играло общество «Знание»: «В обществе “Знание” была возможность получать дополнительную информацию, недоступную обществу. <…> Основным источником
информации в 1970–1980-е гг. были закрытые письма ЦК, из которых извлекалась информация. Только там была информация, которая показывала истинное положение дел в стране и за рубежом.
<…> Для лекторской группы общества “Знание” составляли спе-
циальные альманахи, где можно было почерпнуть “эксклюзивную”
информацию» (И. М.).
Кроме легальных источников в среде научно-педагогического сообщества поколения беби-бумеров были распространены
и другие источники информации. И. М. вспоминает, что «информацию, недоступную широкому читателю, привозили из Москвы.
Так, А. Н. Сорокоумов всегда ссылался на полумифического “дядю-
генерала”, который делился информацией». Не менее актуальными
21
Е. В. Черненко
220
в условиях позднего социализма являлись криминализированные
государством источники информации, такие как радио «Свобода»
и «Голос Америки»: «В студенческие и послестуденческие годы,
когда приобрел приемник “Рига”, я регулярно слушал “Голос Аме-
рики”, радио “Свобода” в Омске не было слышно. Мало того, когда за мной хвостом ходили ученики вечерней школы (взрослые мужики), они очень интересовались, откуда я беру интересный мате-
риал, о котором в учебнике ничего нет. Я отвечал ровно половину
правды — у меня были очень хорошие учителя. Вторую половину
я брал из “Голоса Америки”, но я ее, естественно, отсеивал, отби-
рал, и, как можно заметить, на мое мировоззрение регулярно слу-
шание этого радио влияния не оказало» (О. С.).
Были и более эксклюзивные источники информации, о которых вспоминает А. М. : «Работая в архиве, мы познакомились
с молодыми американскими историками, которые тоже жили
в нашем корпусе. …по программе научного обмена аспирантами
и стажерами-исследователями из США. <…> В архиве мы разговаривали обычно в курилке, а вечером очень часто ходили друг
к другу в гости. <…> Нам, проживающим не только за железным
занавесом, но и в местах очень отдаленных, было всё крайне интересно, и мы забрасывали своих новых знакомых бесконечными
вопросами. <…> Кроме массы общих вопросов “за жизнь”, чаще
всего мы говорили и даже спорили о сути нашей науки — исто-
рии. <…> Однажды вечером ко мне в комнату зашел Норман Най-
марк и молча (молча!) протянул мне газету Das Parlament. <…>
Там на целый разворот была статья (или интервью) Роя Медведева. Норман строго мне сказал, чтобы завтра утром я газету эту
вернул ему (не хотел оставлять улик?). <…> Это была азбука на-
шего диссидентства, о котором мы в Сибири практически ничего
не знали. Рой Медведев прошелся по всем основным актуальным
и важнейшим политическим и социально-экономическим темам.
Для первого знакомства с инакомыслием в СССР это была очень
подходящая статья: компактно и четко обо всём. Впечатление
было колоссальным: какие-то мои незрелые кустарные мысли
и наметки были здесь развиты до логического конца и грамотно
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]