Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическая и социокультурная идентичность научно-педагогического сообщества поколения советских беби-бумеров (по материалам воспоминаний преподавате
.pdf
Введение
кой неизбежности, поскольку поколение — это не точное понятие,
а почти метафора. Определяющую роль в проведении границ между
поколениями играют эпохальные события, в ходе которых общий
жизненный опыт предопределяет общие чувства и взгляды20.
В исследованиях исторической памяти, стартовавших в конце
ХХ в., существует множество авторитетных школ и направлений,
репрезентирующих различные подходы к определению данного
феномена. В рамках направления memory studies, в центре внимания которого располагается историческое сознание, коллективная
память отдельных социальных групп и человечества в целом, продуктивно осваиваются вопросы становления мемориальных систем
современных обществ, а также коммеморации исторических со-
бытий как инструмента символической политики и формирования
коллективной идентичности. При этом общим знаменателем является признание того непреложного факта, что предметом истории
становится не прошлое, а память о нём21.
Актуальность проблемы, связанной с профессиональным выбором представителей научно-педагогического сообщества поколения
беби-бумеров, соотносится с опытом реконструкции политической
и социокультурной идентичности группы и предполагает воссоздание идейно-политического контекста эпохи, образа жизни, форм
коммуникации, дискурса, стратегий и практик социального поведения человека «второго плана» в истории второй половины «короткого» ХХ в. Приращение нового научного знания достигается посредством репрезентации истории послевоенного советского (рос-
сийского) поколения, рассказанной его собственными словами, что
позволяет осваивать сюжеты биографии респондентов от момента
20
Там же.
21
См. об этом: Малинова О.Ю. Коммеморация исторических событий как
инструмент символической политики: возможности сравнительного анализа //
Полития. 2017. № 4 (87). С. 6–22 ; Шестов Н.И. Мемориальная система современных обществ // Изв. Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. Социология. Политология. 2017. Т. 17, вып. 4. С. 435–440 ; ЧуркинМ.К. Воспоминания «детей войны»
(1941–1945 гг.) в коммеморативных практиках российского общества: «место
памяти» или «место забвения»? // Вестн. Ом. гос. пед. ун-та. Гуманитарные исследования. 2016. № 2 (11). С. 86–88.
1111
1212
М. К. Чуркин
рождения до профессионального самоопределения и становления
в контексте социальной адаптации сообщества в обстоятельствах периодов максимального «подъема» и кризиса политической системы
СССР, тем самым исследовать границы между политическим, лич-
ным и профессиональным в жизни беби-бумеров. Новизна исследования определяется также привлечением свидетельств биографического характера представителей поколения беби-бумеров, социализация и обретение политического мировоззрения которых происходила
в условиях, с одной стороны, частичного демонтажа, с другой — сохранения и консервации основополагающих признаков организации
тоталитарной системы, что приводило к формированию достаточно
сложноструктурированной, гибридной идентичности группы.
Проблема выявления и обоснования маркеров идентичности
поколений находится в сфере междисциплинарных исследований,
предполагающих использование теоретических и практических до-
стижений истории, политологии, социологии, исторической антро-
пологии, социальной психологии, культурологии.
Первый опыт презентации поколения как социальной группы был
предпринят в работах К. Мангейма, соединившего эмпирико-статис-
тический факт принадлежности к группе одного и того же года рождения с теорией исторически стратифицированной проработки коллективного опыта22. Основным выводом К. Мангейма стало утверждение, сообразно с которым важным компонентом индивидуальной
идентичности является поколенческая идентичность. Исследования
К. Мангейма представляются крайне актуальными для настоящего
проекта, поскольку сформулированный ученым тезис об актуализации
идентичности поколения как реакции на нестабильность был оспорен
в работах современных исследователей, которые, подчеркивая значение поколения беби-бумеров в истории, отмечают, что поколенческим
опытом становятся изменения, ощущаемые как позитивные23.
22
MannheimK. Das Problem der Generationen // Wissenssoziologie. Auswahl
aus dem Werk / eingel. u. hg. von Kurt H. Wolff. 2. Aufl. Neuwied : Luchterhand, 1970.
P. 509–565.
23
РейлиД. Советские бэйби-бумеры. Послевоенное поколение рассказывает
о себе и своей стране / пер. с англ. Т. Эйдельман. М. : НЛО, 2015. 544 с.
Введение
В западной гуманитаристике второй половины ХХ — начала
ХХI в. исследование спектра проблем, проливающих свет на содер-
жание процессов идентичности (политической, социокультурной),
производится в аспекте осмысления феномена индивидуальной
и коллективной памяти. Учеными установлено, что индивидуальная
память человека всегда имеет под собой прочный социальный фундамент, поскольку воспоминания возможны лишь в обстоятельствах
постоянной коммуникации: пространственного контакта, интерактивности, взаимного речевого сообщения, что в конечном итоге спо-
собствует конструированию поля совместных воспоминаний24.
В англо-американской социально-гуманитарной мысли поколение рассматривается как объект социализации (Т. Парсонс, Ш. Айзенштадт, М. Мид) и как субъект социально-политического конфликта (Г. Маркузе, Л. Фойер). Ориентация теории истории на «поколения», зародившаяся еще в ХIХ в., предметно репрезентировалась в работе Ш. Айзенштадта, поставившего проблему типичных
возрастных систем социальной организации и их развития, т. е. изменений в типичных критериях ролевого разделения обществ и его
связи с возрастными группами25.
Оценку результатам исследований поколенческой проблематики в рамках англо-американской традиции ХIХ — начала ХХI в.
дал Т. Шанин, полагавший, что крупные эмпирические исследования коллективной памяти, в особенности последних двух десятилетий, в которых предпринимались попытки верификации некоторых
допущений «качественных» школ поколенческой историографии,
показали, что субъекты, имеющие сходную историю жизни, склонны воспринимать действительность в сходных категориях и что эта
склонность связана не только с другими общими характеристиками,
например с принадлежностью к социальному классу, цивилизации
и т. д. Базовая общность жизненного опыта в определенный период,
24
ХальбваксМ. Коллективная и историческая память // Неприкосновенный
запас. 2005. № 2–3 (40–41). URL: http://magazines.russ.ru/nz/2005/2/ha2.html (дата
обращения: 03.04.2020) ; АссманА. Забвение истории — одержимость историей.
552 с.
25
EisenstadtS. N.From Generation to Generation. New York : Glencoe, 1956. 344 p.
11
11
М. К. Чуркин
помноженная на его драматичность, создает близость понимания,
близость мышления, статистическую общность26. Обосновывая
свою позицию, Т. Шанин заключает: «Поколенческая история не
дает исчерпывающих объяснений. Смотреть на мир исключитель-
но через поколенческую “линзу” принципиально ошибочно. Но без
поколенческой истории, учета особого влияния поколений и влия-
ния поколенчества на наше понимание истории и на историю, нельзя понять многое из происходящего. Поэтому думаю, что ответ
на вопрос, “что делать с поколенческой историей”, — признать ее
и изучать ее, имея в виду, что она не является и не может являться единственным и окончательным объяснением, монокаузальной
историей. Надо создавать понимание исторических процессов, исходя из плюрализма реальной действительности с взаимовлиянием причинностей как важнейшей сквозной темой будущего дис-
циплины»27.
Междисциплинарный подход в исследовании проблемы поколенческой идентичности, сложившийся в западном научном знании,
оказался востребован и современной российской наукой, внесшей
значительный вклад в обсуждение дискуссионных вопросов политической и социокультурной идентичности локально-профессио-
нальных сообществ и социальных групп.
Так, теоретические проблемы генезиса и эволюции политичес-
кой идентичности в условиях меняющегося российского общества
получили детальное описание в работах Л. Д. Гудкова и Б. С. Орлова28. Резкий подъем интереса российских исследователей к проблемам политической идентичности приходится на 2001 г. и сохра-
няется по сегодняшний момент. В трудах ученых, представляющих
разные области знания, политическая идентичность связывается
26
ШанинТ. История поколений и поколенческая история России // Человек.
Сообщество. Управление. 2005. № 3. С. 9
27
Там же. С. 11.
28
ГудковЛ.Д.Негативная идентичность : статьи 1997–2002 годов. М. : Новое
литературное обозрение : ВЦИОМ-А, 2004. 816 с. ; ОрловБ.C.Россия в поисках
новой идентичности (90-е годы XX столетия) : науч.-аналит. обзор. М. : Ин-т науч.
информ. по обществ. наукам Рос. акад. наук, 1997. 54 с.
Введение
с особенностями политической культуры, поиском России своего
места в общецивилизационном пространстве, формированием плюралистической политической системы29.
Вектор современных исследований социокультурной идентичности выстраивается в русле конструирования теоретических
подходов к изучению данного феномена, обоснования адаптивных
функций идентичности в историческом контексте и условиях современного общества, влияния социокультурной идентичности на
устойчивость жизненного мира человека30.
В то же время в отечественном гуманитарном поле фактически
отсутствуют исследовательские проекты, в центре внимания кото-
рых находятся проблемы политической и социокультурной идентичности отдельных профессиональных групп, в частности научно-педагогического сообщества как реально действующего актора поколения (беби-бумеры), что открывает видимые перспективы через обращение к современным исследовательским подходам,
практикам, методам осуществить конструирование их представлений о мироустройстве и судьбах страны, ценностях собственной
личности, своей и сопредельных групп. В отношении к настоящей
монографии цель работы заключается в выявлении с опорой на материалы воспоминаний представителей научно-педагогического
29
КогатькоД.Г.,ТхакаховВ.Х. Российская идентичность: Культурно-ци-
вилизационная специфика и процессы трансформации : моногр. СПб. : Алетейя,
2010. 136 с. ; Малинова О.Ю. Конструирование макрополитической идентичности в постсоветской России : символическая политика в трансформирующейся публичной сфере // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. 2010. Т. 6,
№ 1. С. 5–28 ; Многоуровневая идентичность : моногр. / З. А. Жаде, Е. С. Куква,
С. А. Ляушева, А. Ю. Шадже. М. : Рос. филос. о-во ; Майкоп : Качество, 2006.
245 с.
30
Федоровский А.П. Социокультурная идентичность в современной социальной теории // Вестн. Адыгейс. гос. ун-та. Сер. 1 : Регионоведение: философия,
история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2011. № 4.
С. 115–118 ; Фомина Т.А. Социокультурная самоидентификация современного российского студенчества : автореф. дис. … канд. социол. наук. Ставрополь,
2008. 21 с. ; Ядов В.А. Социальные и социально-психологические механизмы
формирования социальной идентичности личности // Мир России. Социология.
Этнология. 1995. Т. 4, № 3–4. С. 158–181.
11
11
М. К. Чуркин
сообщества ОмГПУ факторов, условий и содержания процесса фор-
мирования политической и социокультурной идентичности поколения советских беби-бумеров. В границах общей стратегии исследования предстоит решить ряд тактических задач, в частности:
• определить и охарактеризовать факторы и каналы социализации и политизации поколения советских беби-бумеров в различные
периоды их биографий в социокультурном контексте СССР;
• раскрыть условия формирования и функционирования коммуникативного пространства сообщества на разных этапах сущес-
твования СССР во второй половине ХХ в. (хрущевская оттепель,
брежневский застой, горбачевская перестройка, распад советской
системы эпохи ельцинской «демократии»);
• выявить стратегии и практики политического и социокультурного поведения акторов научно-педагогического сообщества как
представителей поколения советских беби-бумеров;
• на основании применения методов устной истории обосновать
возможности «поколенческого» подхода в изучении процессов формирования политической и социокультурной идентичности, межпоколенческой трансляции культурного наследия.
Исследование политической и социокультурной идентичности
научно-педагогического сообщества как сегмента советского поко-
ления беби-бумеров осуществляется в рамках социальной истории,
исторической антропологии и социокультурной истории.
Принятие авторским коллективом положений и выводов, по-
лученных исследователями ХХ — начала ХХI в., о совместном
историческом опыте, сходных образцах социализации и общих
ценностных структурах как генерирующих маркерах в результате
долгосрочных исследований в отечественной и зарубежной науке
дает возможность оперировать понятием «поколенческая идентич-
ность», конструировать его максимально широко: поколения возникают не только благодаря дате рождения, но и на основе сходного жизненного опыта и сходных реакций на вызовы времени; в ре-
зультате коммуникаций и дискурсов. Таким образом, поколения,
принадлежащие к одному архетипу, имеют не только идентичный
возрастной показатель, на время которого приходятся формирую-
Введение
щие их события, но и ряд базовых установок по отношению к культуре, семье, обществу.
Важную функцию в научном проекте выполняет социокультурный подход (Р. Мертон, Т. Парсонс и др.), активно внедряемый
в исследовательские практики гуманитаристики в 1980–1990-х гг.
с целью изучения культурного механизма социального взаимодействия как фактора идентичности индивидуумов, социальных групп
и локальных сообществ. В настоящей работе применение социокультурного подхода предполагает выявление и комплексное осмысление институциональных (научно-образовательное сообщество) и внеинституциональных (поколение) сторон социальной жизни
советского периода. При этом культура рассматривается в качестве
условия существования институций, а личность — как предпосылка формирования внеинституциональных структур.
Не менее существенные, смыслообразующие функции в работе
выполняет понятие «этос» как объединение людей на основе взаимной присяги, что позволяет говорить об этом явлении как о системе ценностных предпочтений человека и различных общностей.
При этом роль этоса не исчерпывается только конструированием
образа, стиля жизни, сложившихся на основе «предпочтения одних
ценностей и небрежения другими»31. Этос выражает собой свойство фиксировать и сохранять нравственно-солидаристические связи общности в ситуации их размывания32. В данной связи этос решает и терапевтические задачи, конструируя корпоративную этику в процессе взаимоотношений индивида и группы (сообщества),
в основе которой лежит идентичность как общность представлений людей, объединенных социальными или локально-профессиональными рамками.
В процессе исследования предполагается обращение к подходам и практикам «новой политической истории», утверждающей, что ключевая роль в социальных и политических процессах
принадлежит сложноструктурированному обществу. В этой связи
31
Оссовская М. Рыцарь и буржуа: Исследования по истории морали / пер.
с пол. М. : Прогресс, 1987. С. 6.
32
АнчелЕ. Этос и история / пер. с венг. М. : Мысль, 1988. С. 4.
11
11
М. К. Чуркин
принципиальным отличием «новой политической истории» от традиционной, событийной являются антропологические и культурологические методы анализа политических процессов, основанных
на прямых и косвенных свидетельствах их участников.
Решение спектра задач, поставленных в работе, реализуется
с опорой на принципы и методы устной истории (oral history) —
направления, ставшего самостоятельной отраслью историчес-
кой науки во второй половине ХХ в. (П. Томпсон, Л. Нитхаммер,
Т. К. Щеглова, А. И. Филюшкин и др.). В методологическом плане
авторы проекта исходят из определения устной истории как исто-
рической дисциплины, изучающей «человеческое измерение исто-
рии» и имеющей собственные методы исследования, основанные на
опросе в форме исследовательских интервью с участниками и оче-
видцами исторических событий, с целью создания нового типа источника, который отражает коллективные и индивидуальные представления акторов прошлого (в конкретной ситуации — советского
прошлого) об исторической реальности.
В параметрах заявленной темы воссоздаются условия, факторы, содержание и результаты социокультурной и профессиональной идентичности акторов научно-педагогического сообщества
ОмГПУ — представителей послевоенного поколения, родившихся в 1943–1953 гг. В качестве основных маркеров социокультур-
ной и профессиональной идентичности поколения беби-бумеров
рефлексируются: совместный исторический опыт, в активной фазе
охвативший продолжительный временной отрезок 1960–1990-х гг.,
сходные образцы и программы социализации, сложившиеся в эпоху
позднего социализма; общие ценностные структуры и иерархии, за-
данные воспитательным, образовательным и идеологическим контекстом второй половины ХХ в.; принадлежность к профессиональ-
ной группе, осознающей свое культурное единство в процессе реа-
лизации научно-образовательной и педагогической деятельности.
В ходе организации исследования определяющее значение
имела работа, направленная на создание источниковой базы монографии. Авторским коллективом был определен круг участников
научного сообщества ОмГПУ, представляющих поколение беби-
Введение
бумеров, и сформирована фокус-группа респондентов. Выступить
в качестве респондентов выразили согласие 11 преподавателей
факультета истории, философии и права университета, в числе которых — 8 кандидатов и 3 доктора наук в области гуманитарного
знания. Интервьюированным и интервьюерам в системе координат
разработанного «глубинного» полуструктурированного интервью
предоставлялась свобода действий при формулировке вопросов
и ответов. Основу программы интервью составил гид-путеводитель
с общим тематическим перечнем, призванным выявить условия
и факторы формирования этоса поколения (социализирующая среда, пространство личной и профессиональной коммуникации, реакции на социальные, политические, культурные вызовы времени).
Исходным мотивом формирования источника являлось первоначальное осознание интервьюерами того факта, что устный источник субъективен, но в ином, чем принято считать на профанном
уровне, смысле (субъективные представления говорящего, с при-
сущими «родовыми» недостатками памяти), поскольку в его со-
здании принимают участие сразу несколько субъектов: респондент
(предоставляющий информацию), интервьюер (формирующий путеводитель интервью и ведущий беседу), выступающий при этом
в разных ипостасях, в том числе и в качестве «транскрибера», обрабатывающего аудиодокумент. Включенные в монографию фрагменты интервью приводятся в авторской редакции, максимально
полно передавая эмоциональное состояние респондентов в процес-
се диалога с интервьюером.
Таким образом, целевой стратегией интервью, определившей
структуру и содержание монографии, стало выявление коллектив-
ного жизненного опыта и сходных реакций на вызовы времени
в результате профессиональной коммуникации. Реконструкция социокультурной идентичности беби-бумеров производилась с учетом тезиса о разграничении поколений посредством переживания
знаковых исторических событий, обусловивших их мировидение
и мышление.
11
К.Ч.(муж.1946г.р.)
Помню себя с трех лет, когда стали водить в детский сад. Самые ранние впечатления о мире связаны именно с этим возрастом,
когда возили к бабушке в «оцинкованном» корыте (санки). Очень
хорошо помню бабушку, с которой много общался, главным образом на кухне. У родителей не было времени на общение. Интерес
к прошлому формировался через общение с бабушкой. Воспоминание о детском саде смутное. Ходил 1–2 года. Не нравилось. Во дворе было свободней. Играли в войну, в футбол. Круг общения очень
разный, в него входили дети разных возрастов, в том числе и зна-
чительно старше меня. Разные судьбы в будущем: наркоманили,
сидели в тюрьме.
Жили в центре города, и там была определенная публика. Хорошие родители, но брошенные, предоставленные себе дети. Соприкосновение с войной: инвалиды без ног едут по булыжной мос-
товой (Пушкина). Немцы мостили дорогу. К отцу приходили това-
рищи. Фронтовики о войне не говорили. В тумбочке нашел погоны
младшего офицерского состава. Один раз видел пистолет.
Отдыхали в парке культуры и отдыха, где устраивали пикники.
Отношения с родителями: строгость и иногда несправедливость от
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]