Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политическая и социокультурная идентичность научно-педагогического сообщества поколения советских беби-бумеров (по материалам воспоминаний преподавате
.pdf
Глава . Выбор профессии, становление личности и мировоззрения беби-бумеров
Не понимал, что можно делать в городе. Соседский мальчишка
постоянно завидовал каллиграфическому почерку, даже тетрадку
украл, чтобы научиться. В школе специально учили: определенный нажим, техника прописывания каждой буквы. У старшего брата каждая буква прописывалась отдельно, на каждую можно было
смотреть и любоваться. Однажды получил «кол» по русскому язы-
ку, потому что написал без нажима! Каллиграфия положительно
сказывается на воспитании ребенка: организация, четкое выполне-
ние правил, терпеливость и усердие. Бардак в образовании начал-
ся тогда, кода началось «безотрывное письмо». Почерк поменялся
в вузе, когда начал лекции писать.
Год отработал в школе-интернате в Русской поляне, помогал
сестре окончить среднюю школу. Преподавал физику, рисование,
черчение, физкультуру. Историю не преподавал, но в характерис-
тике написали, что преподавал. В 18 лет, работая в интернате, должен был уложить школьников спать, накормить их… А некоторые
школьники были одного возраста со мной. Учился самостоятельности, получал опыт педагогической деятельности. Этот период
окончательно утвердил выбор педагогической профессии, хотя ди-
ректор активно настаивал на сельхозинституте. Были и романтические истории. Ученицы влюблялись… Дети были не столько больные, сколько педагогически запущенные. С ними было интересно.
Нравилось чертить и рисовать, сам осваивал… Физкультура
давалась легко. Читал по мелочи, случайные книги, остальное —
только уроки. Свет был только до полуночи, поэтому возможности
читать практически не было. Ни сил, ни времени для чтения особо
не было. Кроме того, 12 человек в избе… В институт поступил не
с первого раза: на заочное отделение не смог сдать на «отлично»
историю, пришлось вернуться осенью на дневное отделение. Получил пятерку по истории, зачислили.
На 1-м курсе чувствовал себя пришибленным, так как городские
были значительно сильнее. Была даже растерянность. Пришлось наверстывать. Спал мало. Всё время проводил в библиотеке. На курсе
была шутка, что Меха закупил ткань на заплатки для штанов, которые просидел в библиотеке. Нагонять стал только к середине года.
121
М. К. Чуркин
122
Н. А. Сергеева критиковала за то, что плохо читал, а у нас не
принято было читать вслух, так как одновременно в доме училось
шесть учеников, и если кто-нибудь начнет читать, то будет мешать
всем остальным. Для того чтобы говорить правильно, тренировал-
ся, вслух произносил отдельные слова. Особенно способствовал
становлению правильной речи В. М. Физиков С 1-х курсов пошел
в организованный в институте театр. Ставили «На дне». Нравился
Физиков: он не так, как многие, рассказывал вопросы литературы.
Он напоминал мне школьную учительницу. Физиков ходил в об-
щежитие, проводил литературные вечера, читал стихи…Увлек сти-
хами многих, многие потом стали сами писать. Научил говорить
«г», а так «хэкал». В подготовке историков оставались отголоски
недавнего объединения с филологией, поэтому в учебном плане
были литературоведческие дисциплины. В общежитии общение
со старшекурсниками, свое братство складывалось. Стояли друг за
друга. Передавали информацию о преподавателях. Мы точно знали, что ждать от того или иного преподавателя, вплоть до люби-
мых вопросов, которые может задать преподаватель. Н. Л. Просина
читала методику. Так методику больше никто не читал. Это была
инструкция, что можно, что нельзя делать, что хорошо, что плохо.
У всех уроки были разные. Всё изменилось тогда, когда появились
методические рекомендации и пособия.
Очень повезло с однокурсниками. Было 50, выпустилось
44. Была соревновательность. С отличием закончили два человека. Единственная оценка «хорошо» — «Новейшая история»
у В. Ф. Стафеевой. После пересдал ей на «отлично». С преподавателями повезло. Студентов было меньше, преподаватели обо всех
знали всё: кто с кем, кто кому денег занял и т. п. Доверительность
обстановки была. Преподаватели между собой обсуждали студентов, и они знали, кого надо отчислять, у кого какие способности.
Закончилось это тогда, когда увеличилось число студентов. Преподаватели могли одолжить деньги студенту на покупку мотоцикла.
Давали в долг Н. А. Сергеева, Н. Ф. Оруева и др. Доверительные
отношения складывались. Отношения на равных. Вероятнее всего,
причина этого в том, что после войны контингент студентов — это
Глава . Выбор профессии, становление личности и мировоззрения беби-бумеров
уже взрослые люди. Изменилось всё тогда, когда значительно омолодился контингент студентов. Не мог выиграть в шахматы у Смолина, хотя тех, кто выигрывал у Смолина, обыгрывал, но психологически не мог, так как было преимущество: я вижу, а он нет, ему
запомнить всё нужно.
На 4-м курсе стал депутатом Горсовета и председателем профкома института, но посещение занятий было святое… Посещал все.
Не принято было пропускать и опаздывать. Иногда бежал несколько остановок, чтобы успеть.
На 4-м курсе ушли всей комнатой жить в подвал общежития
на ул. Куйбышева, когда один из студентов женился. Выселить
нас оттуда не могли, потом, когда женился, предоставили комнату
в общежитии, так как уже было понятно, что оставят на факультете. Против были Сергеева и Оруева, поэтому оказался на кафедре
всеобщей истории, хотя курсовые работы писал у Оруевой. Потом
пришло примирение и принятие, совместная работа сформировала хорошие отношения. Не могу упрекнуть себя в том, что что-то
сделал неправильно.
Студенческие годы 1966–1970 гг. Выбор помог сделать директор школы. Он хотел, чтобы я получил сельскохозяйственное образование, но хотел как директор. Первый год поступал. Считал,
что на заочное-то я поступлю, готов, считал, что знаю. Был вопрос
о расселении славян. Сдавал экзамен Сергеевой. Отказался от от-
вета на том основании, что на «5» не знаю.
Осенью пришел поступать на очное отделение. Родители поддержали, хотя понимали, что на стипендию не проживешь. На вступительных экзаменах пятерку нужно было подтверждать, поэтому
собрались все: Касьян, Новиков, Сергеева — поставили «отлично».
Перед началом учебы — выезд на «картошку». Приехал накануне,
на факультете никого, и идти некуда. Приютил Володя Щетков, который был на 5 лет старше. Всегда потом выручал.
Четверка была равносильна двойке. Пересдавал Стафеевой. Пересдал. Получал Ленинскую стипендию. Курсом доставали преподавательницу по истории педагогики. Особо сама ничего не знала.
Старшекурсники посоветовали спросить у нее про педагогические
12
М. К. Чуркин
12
взгляды Буцефала. Она сказала, что уточнит, и на следующей лекции, к удивлению студентов, рассказала о педагогических взглядах
Буцефала. Было жалко педагога. Отношение к педагогике было за-
ложено, к сожалению, этим педагогом.
В студенческие годы читал только то, что задавалось. Читал
только ночью. На остальное времени не хватало. Много обществен-
ной работы: был старостой группы, заместителем председателя
профкома, играл за сборную института по волейболу, был депута-
том Городского совета. Так что всегда был каким-то начальничком.
Вроде бы и не стремился, но всегда выдвигали…
Женился в институте. Девушка училась на филфаке. Свадьба
была комсомольская — 1 мая. Дежурил в этот день Рыжих (сын
ректора), он вел у нас научный атеизм. Накануне сдавали ему зачет. Ленинскую стипендию тратил на книги. Любимый магазин —
«Подписные издания». Покупал книги по истории: Всемирную историю, Собрание сочинений Ленина, Библию для верующих и не-
верующих, Мао Цзэдуна и т. п.
А.М.(муж.1947г.р.)
1959–1968 гг. — очень насыщенные годы в истории страны.
Я считал, что эта насыщенность — норма (имеется в виду густота
политических событий). Ощущения больших изменений не было.
Я даже не понял, почему мой отец радовался, когда Хрущёва сняли.
На жизни обывателя эти события никак не сказались.
Интерес к истории стал проявляться не в школе или техникуме,
а в армии. На выбор профессии повлиял род войск (ракетные войска). Я понял, что ракеты могут одним ударом уничтожить целую
страну. Впервые задумался о поступлении в институт после техни-
кума, который окончил с красным дипломом в 1964 г. После техникума я устроился работать на секретный военный завод, который
именовался весьма таинственно: «почтовый ящик № 1». Трудился
я техником в отделе Главного технолога. О своих планах не рассказывал никому. Теперь об этом рассказать можно, и это не вызовет
насмешек, так как я таки стал дипломатом. А планы были таковы.
По иностранному языку (а тогда в большинстве классов препода-
Глава . Выбор профессии, становление личности и мировоззрения беби-бумеров
вали еще немецкий) у меня были твердые пятерки. Но у меня хватило ума догадаться, что это были местные критерии оценок, а для
поступления в МГИМО этих знаний недостаточно. Изучив рейтинги других вузов в части преподавания иностранных языков, я остановился на Харьковском университете. Судя по газетным статьям,
этот вуз высоко котировался именно по этим дисциплинам. Я отправил документы в далекий и даже очень далекий Харьков, чем
изумил всех домашних. Не поступил, потому что на экзамене проговорился о своем красном дипломе, который не «заметили» при
поступлении. В результате получил оценку «хорошо».
Выбрал ТГУ [Томский государственный университет] во время
службы в армии, поскольку Красноярск и Новосибирск проиграли
в конкуренции. В армии узнал, что ТГУ очень высоко котировал-
ся. В Красноярске истфака не было, а в педагогический идти я не
хотел. В Новосибирске открылся первый набор — гуманитарный
факультет (потом историко-филологический). Я прочитал в справочнике, что в НГУ [Новосибирском государственном университете] открывается гуманитарный факультет, и мне туда не захотелось.
Я окончил техникум с красным дипломом и сдал один экзамен на
«отлично», приехав в Томск во время короткого армейского отпус-
ка. Демобилизовавшись и поступив в университет, год жил в общежитии, потом женился, снимали квартиру. Томск был перенасыщен
студентами, приходилось жить в подвальных квартирах, условия
были неудовлетворительными (приходили с занятий, ставили «козла» и грели помещение). Вместе с тем образовательная среда Том-
ска, дух факультета повлияли на меня. Жадно поглощая в течение
первых двух лет знания по различным историческим дисциплинам,
мы подошли к ответственному рубежу. Теперь нам предстояло
определиться со своей специализацией. Дело в том, что Томский
университет был официально определен как «базовый» для всего
региона Сибири и Дальнего Востока, и потому на нашем факультете готовили не столько школьных учителей истории, как это будет записано в наших дипломах, сколько ученых-исследователей.
Сильнейший акцент был сделан именно на этой стороне подготовки
специалистов. Факультет «забывал», что готовит учителей, и много
12
М. К. Чуркин
12
внимания уделялось науке. Нам со 2-го курса в открытую стали да-
вать темы «диссертабельные». Я занимался переселением со 2-го
курса, и нас сознательно готовили к научной деятельности.
Много было хороших преподавателей: И. М. Разгон, М. Е. Плотникова — ярый противник прекращения либеральной политики,
критик сталинской линии в партии, Б. Г. Могильницкий завораживал мыслью, но не подачей материала, Н. В. Блинов, Г. И. Пелих,
Ю. В. Куперт работал на кафедре истории КПСС и был исключени-
ем из общего правила. Его отправляли работать на истфак, потому
что только он мог нормально разговаривать с будущими историка-
ми. Плотникова научила меня критическому отношению к действи-
тельности и истории сталинского периода. Она на лекциях говорила открыто о культе личности и его последствиях. Когда мы в уже
аспирантский период пытались всё это повторять в Москве, на нас
смотрели круглыми глазами и спрашивали: «Вы что, из края “непу-
ганых идиотов” приехали?». В ТГУ подобное было еще возможно,
но в Новосибирске уже нет.
Курсовые и дипломные работы писались с прицелом на то, что
это — подступы к будущей диссертации. Соответственно, очень
внимательно подходили к выбору тем дипломных работ, особенно
для сильных студентов: время студенчества не должно быть потрачено зря для будущей научной работы. Направлений, специализаций
было много: история средних веков, «первобытка», история нового
и новейшего времени, история древнего мира, археология, этнография, методология истории, история СССР периода феодализма,
периода капитализма и советского периода. Была еще и специа-
лизация по истории КПСС, хотя такой кафедры на факультете не
было: это была огромная общеуниверситетская кафедра — ведь
этот предмет преподавали абсолютно на всех факультетах и во
всех вузах, будь то технические, сельскохозяйственные, медицинские и др. В этом-то и крылась привлекательность данной специализации: вакансий по этой дисциплине было раз в 30 больше,
чем вакансий преподавателей на редких истфаках университетов
и пединститутов. Поэтому нам внятно всё это разжевали: пойдете
специализироваться на историю КПСС — вам гарантировано рас
-
Глава . Выбор профессии, становление личности и мировоззрения беби-бумеров
пределение в вуз, а не в сельскую школу, во-первых. Во-вторых,
попав на кафедру истории КПСС в любом вузе и любом городе,
вы гарантировано будете затем направлены в аспирантуру какоголибо солидного университета. Соответственно, вам гарантирована
ученая степень кандидата исторических наук, а к ученой степени
прилагалась квартира и приличный денежный оклад, значительно превышающий заработок учителя школы. Вот такая замечательная перспектива открывалась перед каждым из нас. Здесь не
было никакого обмана. Мы знали, что многие наши предшественники пошли по такому пути и успешно и довольно быстро пришли к вожделенным целям. Я уже тогда относился к марксизму
немного свысока, без должного трепета. Вот при таких-то очень
ясных условиях нашего будущего весь курс — три группы по 25
человек в каждой — распределился следующим образом: 74 записались на разные факультетские кафедры и 1 (один!) пошел спе-
циализироваться на кафедру истории КПСС. Тот парень, который
соблазнился, не стал объектом травли, нет, но порой его беззлобно
подкалывали. Основания для этого были: мы все занимались очень
интересными для нас проблемами истории разных стран и веков,
а ему дали первую тему курсовой работы: «Роль комсомольской
организации Томского электролампового завода в организации
и проведении социалистического соревнования в годы восьмой
пятилетки». Ну разве это не предмет для насмешек? Трудно ведь
представить, чтобы это было по-настоящему интересно и увлека-
тельно. Тут же совершенно ясно, что человек трудился над этой
темой за чечевичную похлебку.
Из политизированных моментов студенческой жизни, разумеется, надо помянуть ежегодные «маевки». Они проводились 9 мая
за городом. Естественно, что это мероприятие было посвящено
Дню Победы, но по своему содержанию и форме оно представляло собой такой большой факультетский пикник-конкурс. Каждый
курс изображал из себя какую-то социальную или национальную
группу и, в соответствии с замыслом, был экипирован подобающе: были отряды анархистов, таборы цыган, подразделения союзников, «гнилая интеллигенция», античные римляне и т. п. Жюри
12
М. К. Чуркин
12
начинало оценивать отряды, начиная как раз уже с оформления:
у каждого курса было соответствующее оригинальное знамя и де-
виз. Затем были различные состязания: эстафета, регби без правил
или футбол. Оценивалась и приготовленная на обед отрядная пища
и ее сервировка. Но гвоздем всей программы маевки был концерт,
за него и начислялись наибольшие баллы. Победить именно в кон-
цертной части считалось самым престижным. К концерту готови-
лись заранее, так как это не было просто самодеятельностью: нуж-
но было все номера творчески породить самим студентам. Иначе
говоря, это был «капустник»… Очень многие номера были с подтекстом. Иногда дело ограничивалось юмором и иронией под видом позитивной сатиры и критики наших «отдельных недостатков»,
но часто это были весьма смелые намеки и политические выпады.
Так как всё звучало на эзоповом языке, то надзирающим за этим
мероприятием предстояло расшифровать услышанный текст и ре-
шать: придавать ему серьезное значение или сделать вид, что это
относительно невинная шутка. Традиционно после каждой маевки
следовали разборки: партийное и комсомольское бюро вызывали
на свои заседания авторов самых смелых номеров и устраивали им
разнос. Другие номера также оценивались на предмет их «идеоло-
гической выдержанности».
Л.Н.(жен.1950г.р.)
Выбор в пользу литературы был сделан уже на выпуске. До этого была математика. Любила и алгебру, и геометрию. Была особенность концентрации на «генеральной линии». Поступила в универ-
ситет. Общежитие не дали, так как в семье был доход, который не
давал основания для получения места. Сначала жила у сестры на 1-м
курсе. Потом — комната в квартире на двоих в доме у двух татарок. Топили печь. Опыт «бездомья». С тех пор ценю свою территорию и дом. В университете было пять групп на курсе. Можно было
затеряться. Интересные преподаватели. Училась в 1968–1972 гг.
Декан — профессор, шекспировед, он здоровался с нами первым.
Были и другого плана преподаватели… Сильные лингвисты. Был
кружок переводной немецкой литературы, хотя немецкий не изу-
Глава . Выбор профессии, становление личности и мировоззрения беби-бумеров
чала. Писали рецензии на немецкую прозу. Из 100 человек три
мальчика. Девичье царство. Девочки отовсюду… Все очень старательные. Это купировало креативность. Была «фрондеркой». Если
группа была не совсем готова, могла своими вопросами увести занятие.
Вне учебы — кинематограф, театр, филармония. Много концертов. Период Шопена. Приезжал Рихтер. Были литературные
концерты, художественное чтение тогда популярно. Личная жизнь
была. Ухаживал молодой человек. Юрист, закончил юридический.
Потом я за него замуж вышла на 3-м курсе. Студенческий брак,
продлился 25 лет. Дочь родилась после завершения вуза через год
(1973 г. р.). Иначе бы не справились.
Мы жили сначала отдельно, снимая квартиру, потом был общежитский период. Семья мужа — омичи. Свекровь — директор
Института повышения квалификации учителей. Мне на выбор предложили вуз, редакцию газеты. Я выбрала школу! Никто у меня это
не воспитывал… Вуз случился только через 9 лет. Работала в школе
№ 99 (101), оттуда ушла работать на факультет начальных классов,
который становился самостоятельным факультетом. Мне жесткая
школьная практика помогла ориентироваться в жизни, особенно
в профессиональном смысле. В школе сделала шесть выпусков,
среди выпускников и журналисты, и редакторы журналов, филоло-
ги. В школе выкладывалась… Еще ребенок требовал повышенного внимания по здоровью. «Пахота, как на лесоповале». Свекровь
предложила попробовать работать в вузе. Через два года — целевое место в аспирантуре.
О.С.(муж.1952г.р.)
Выбор профессии был сложным. Было много версий, в математике, несмотря на то, что по сравнению с классом я был на голову выше, для некоторых заданий моих способностей не хватало. Хотел заниматься теоретической физикой. Наша учительница
Изольда Михайловна Кузнецова читала факультатив по специальной теории относительности. Но из-за проблем со зрением понял,
что не смогу учиться на физическом факультете и добиться чего-то.
12
М. К. Чуркин
10
После того как началось обществоведение, заинтересовался философией, но ближайшим местом, где был философский факультет,
оказался Свердловск, отчасти не решился, отчасти не хотел бросать свою девушку.
1 августа 1970 г. в 9 ч. 15 мин. (по версии В. Н. Худякова, я думаю, что часов в 10) в деканате исторического факультета Омского
педагогического института открылась дверь, и, как вспоминает декан, доктор исторических наук, профессор В. Н. Худяков:
Только15минутпрошло,какмыпосадилиабитуриентовна
вступительныеэкзамены,вдругзаходиткомнемолодойчеловек
испрашивает:«Чтомнеделать?Яужепоступилнаисторичес-
кийфакультет».«КакВыпомоглипоступить,ведьтолько15минуткакначалисьэкзамены!»«Явзялбилет,безподготовкипошел
отвечать,мнепоставили“5”,и,посколькууменязолотаямедаль,
яужепоступил».
Экзамены принимали Н. Ф. Оруева и И. Н. Новиков, задавали
дополнительные вопросы, причем не на понимание, а на даты. Но-
виков спросил дату освобождения Омска (от колчаковщины). При-
чем, как ни странно, я знал. Дат я тогда знал довольно много, что
удивительно, так как я хорошо запоминаю концепции, а не даты.
Сначала на факультете было трудно после инкубаторских условий школы. Учиться в обычном вузе, где всё не приспособлено
для обучения таких ребят, было сложно. Были и технические проблемы, было нужно перейти две улицы — Маркса и Ленина. Тогда не было переходов. Но постепенно приспособились. Читали
все — мама, сестра, друзья. С однокурсниками возникла кооперация: у них были учебники перед глазами, а у меня — самые полные конспекты лекций. От Ивана Никифоровича Новикова узнали
много того, что потом открылось всем. Он говорил: «По нашим
данным потери такие-то, по данным немецким — такие-то». Или,
например: «В этом году в России объявлена газификация, а в Британии газ для бытовых нужд был запрещен». Спокойно, ровно излагал. Нас учили самостоятельно думать.
На истфаке было сложно, где преобладали факты и дата, в осо-
бенности в изложении Валентины Федоровны Стафеевой. Концеп-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]