Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
продемонстрировавшая их стремление к координации действий в масштабах страны. «Пикетерос» превратились в реальную общественную
силу, выставлявшую условия государственной власти и нередко добивавшуюся удовлетворения своих требований.
Правительства Э. Дуальде и Н. Киршнера долгое время не располагали достаточными возможностями для решительного подавления «пикетерос», даже когда имели место очевидные нарушения закона и происходили кровавые столкновения с силами правопорядка. Розовый дом
предпочитал занимать выжидательную позицию, не отказываясь от контактов с лидерами пикетчиков и явно рассчитывая, что постепенное улучшение экономического положения снизит накал страстей и движение
«пикетерос» пойдет на убыль. Неудивительно, что такая позиция властей
являлась объектом критики как со стороны значительной части истеблишмента (в том числе и в перонистской партии), так и в ряде ведущих средств
массовой информации. В частности, на страницах крупнейшей в стране
газеты «Кларин» Н. Киршнеру постоянно бросали упреки в бездеятельности перед лицом беспорядков, провоцируемых пикетчиками.
Еще одно неординарное общественное явление (хорошо, впрочем,
известное россиянам), получившее распространение в Аргентине в годы
кризиса, — бартер, т.е. натуральный обмен. В начале текущего столетия
аргентинская экономика вошла в состояние, которое в науке называют «ригидным». Это означает сочетание низкого платежеспособного спроса с вы-
сокими производственными издержками, следствием чего становится
сокращение прямых денежных продаж и возникает необходимость применения специальных форм неденежных расчетов. Не имея наличных
денег, тысячи аргентинцев в различных районах страны объединились
в своего рода «супермаркеты бедных», где происходил прямой обмен од-
них товаров или услуг на другие. Впервые подобный «шопинг» появился
в 1995 г. в одном из районов Большого Буэнос-Айреса, но «расцвет» бартера пришелся на 2001–2002 гг. К августу 2002 г. эта практика охватила
до 6 млн человек, которые осуществляли свои обменные операции в 8
тыс. «бартерных клубов», разбросанных по всей стране
345
.
Некоторая часть доведенных кризисом до отчаяния людей прибегла
к такому экстраординарному методу, как захват предприятий с целью не
допустить их остановки. По состоянию на 2004 г. в Аргентине имелось
порядка 200 контролируемых трудящимися компаний, чьи хозяева либо
объявили себя банкротами, либо просто покинули свою собственность.
Рабочие и служащие этих фирм отказались прекратить производство
и взяли управление в свои руки. Вновь зазвучали уже почти забытые за
время неолиберальных реформ слова: солидарность, самоуправление,
социальная ответственность. В числе предприятий, занятых рабочими,
были металлургические заводы и текстильные фабрики, типографии
и транспортные фирмы, гостиницы и рестораны. В ряде случаев речь
шла о сравнительно крупных производствах, известных всей стране. На-
234
пример, «Аврора Грюндиг» (электроника), «Брукман» (одежда и текстиль),
«Санон» (керамическая плитка)
346
.
Отмеченные явления — это были своего рода «резервы выживания»
аргентинцев в условиях острейшего кризиса. Они носили вынужденный
и в принципе нездоровый характер, поскольку обращение к ним шло
вразрез с общепринятыми нормами социально-экономического и политического развития, провоцировали напряженность и нередко вели
к прямым столкновениям различных общественных сил. В этом противоречивость ситуации. С одной стороны, захват предприятий их работниками, движение «пикетерос», распространение бартерных операций, рост
числа «картонерос» и т.д. выполняли роль амортизатора кризисных труд-
ностей, с другой — вызывали очевидные негативные последствия для
настоящего и будущего страны, вели к ее маргинализации и отбрасывали
в прошлое. К тому же потенциал такого рода амортизаторов всегда весьма
ограничен. Например, невозможно было бесконечно наращивать количество «картонерос» или перегородить пикетами все дороги страны.
Вместе с тем ряд инициатив «снизу» нес существенный положитель-
ный заряд. Так, массовые протесты в декабре 2001 г. породили новую для
Аргентины структуру социальной мобилизации: народные ассамблеи. Вначале это был чисто столичный феномен, но очень быстро он «получил
прописку» и в других городах и провинциях: Кордове, Санта-Фе, РиоНегро, Неукене, Сан-Хуане, Ла-Пампе, Энтре-Риос. Всего к началу 2003 г.
в стране насчитывалось 272 ассамблеи, которые взяли в свои руки решение самых разнообразных проблем, затрагивающих насущные интересы
граждан: материальная и моральная поддержка безработных, организация
специальных столовых для малоимущих, общественный контроль за формированием муниципальных бюджетов и расходованием средств и т.д.
Деятельность ассамблей привлекла к себе широкое внимание общественности и средств массовой информации как одна из форм «прямой демократии», отразившей стремление простых аргентинцев тем или иным
путем компенсировать неспособность власти если не парализовать, то
хотя бы смягчить негативные процессы, развивавшиеся в Аргентине в обстановке кризиса. При этом в консервативных кругах навязчиво указывали на потенциальные опасности, якобы исходившие от народных ассамблей. «Нужно иметь в виду, — писала, например, газета «Насьон», —
что такого рода механизмы народных обсуждений таят угрозу, поскольку
в силу своей природы могут перерасти в мрачную модель принятия решений наподобие (большевистских. — П.Я.) «советов», когда небольшая
кучка идеологических активистов манипулировала лирически настроенным большинством»
347
.
Другие аналитики были настроены более оптимистично. Так, П. Бро-
дер усмотрел в ассамблеях определенные элементы нового государственного устройства, новой демократии, идущей на смену дискредитировавшей себя политической системе. «Ни один из политиков последнего
235
времени, — писал этот автор, — не мог и не может моментально мобилизовать такие массы населения, какие собирали народные ассамблеи»
348
Все это справедливо, но верно и то, что рожденные в условиях глубокого массового разочарования в политиках и в политике ассамблеи сами
стали ареной противоборства между теми, кто хотел сохранить эти организации в роли защитников конкретных интересов конкретных людей,
и теми, кто пытался использовать их в борьбе за власть.
В таком сложном социальном контексте перед страной со всей остротой встала задача не только стабилизировать макроэкономическую ситуацию (что правительству Э. Дуальде в целом сделать удалось), но
и «разрубить гордиев узел проблем» — окончательно переломить негативные тенденции, выйти из кризиса, обеспечить подъем общественного
производства и на этой основе решить самые неотложные социальные
вопросы, устранить возникшие уродливые явления. Ответ на вопрос: как
это сделать? — стал предметом напряженных идейных дискуссий в аргентинском обществе, в первую очередь по проблемам экономической
стратегии.
Международное измерение аргентинского кризиса
Крах аргентинской неолиберальной модели по своим последствиям вышел за национальные рамки и оказал негативное воздействие на ситуацию
в Латиноамериканском регионе, привнеся в нее дополнительные элементы неуверенности и неустойчивости. К счастью, «эффекта домино», которого опасались многие наблюдатели, не произошло. «Аргентинская
кризисная инфекция оказалась нейтрализованной…» — отмечалось в мировой печати
литической солидарности и деловом сотрудничестве латиноамериканских
государств на этапе экономического восстановления.
Актуальными задачами аргентинских властей были улучшение международного имиджа страны, серьезно пострадавшего в период кризиса,
и такая организация иностранных контактов Буэнос-Айреса, которая
могла помочь процессу национального экономического и политического
возрождения. «Перестройка внешних связей, как в отношениях с международными финансовыми организациями, так и по дипломатическим
каналам с основными государствами мира, стала одной из первых инициатив нового правительства», — писала в редакционной статье газета
«Кларин»
Политически важно было в кратчайшие сроки добиться интернациональной поддержки нового курса Розового дома, прежде всего, со стороны латиноамериканских партнеров. Энергичные действия аргентинского
МИДа (его работу возглавил видный деятель перонизма Карлос Рукауф)
позволили уже в середине января 2002 г. на встрече министров иностранных дел стран — членов МЕРКОСУР четко сформулировать позицию,
349
. Но сама Аргентина была крайне заинтересована в по-
350
.
.
236
благоприятную для правительства Э. Дуальде. «Аргентина, — подчеркнула, в частности, представитель Чили Соледад Альвеар, — продемонстрировала свою способность выйти из политического кризиса конституционным путем»
«МЕРКОСУР прикрыл Дуальде политическим щитом»
351
. По этому поводу аргентинская печать писала, что
352
. Поддержка южноамериканских соседей проявилась и на саммите МЕРКОСУР 18 февраля того же года, где положение в Аргентине стало главным пунктом
повестки дня. Участники встречи выразили солидарность с усилиями
правительства Э. Дуальде стабилизировать обстановку в стране и призвали международные финансовые организации «отнестись с пониманием» к возникшим в Аргентине проблемам. Благодаря конструктивной
позиции бразильского президента Фернандо Энрике Кардозо на саммите удалось достичь договоренности о придании дополнительного импульса «забуксовавшим» в условиях кризиса интеграционным процессам на
юге региона. Лидеры Аргентины и Бразилии сошлись в том, что одним
из препятствий к росту внутрирегиональной торговли в последние годы
был завышенный обменный курс аргентинской валюты и что выход из
режима «конвертируемости» устранял данное препятствие
353
.
Активную и очень ценную поддержку аргентинскому руководству
оказал тогдашний президент Межамериканского банка развития Энрике
Иглесиас. Как писал впоследствии Э. Дуальде, «этот уругвайский друг
боролся за Аргентину и в международных кредитных организациях, и
в ходе своих переговоров в США и Европе»
354
. В середине февраля 2002 г.
Буэнос-Айрес посетил канцлер Германии Герхард Шрёдер — первый глава правительства одной из стран «Большой семерки», побывавший в
Аргентине во времена кризиса. В Розовом доме его визит восприняли как
дружественный жест, продемонстрировавший доверие немецких деловых
кругов к экономическим планам аргентинских властей, и максимально
использовали результаты переговоров, чтобы подготовить необходимую
международно-политическую почву для снятия возникшей напряженности в отношениях с другими европейскими странами и продвижения
вперед в контактах с МВФ.
Двусмысленную позицию в отношении правительства Э. Дуальде заняла вашингтонская администрация. Как вспоминает сам аргентинский
лидер, в телефонном разговоре президент Дж. Буш назвал Аргентину
«дорогим другом США» и пообещал «не оставить страну один на один
с ее проблемами». Однако в конкретном плане Белый дом настаивал на
выполнения Розовым домом неприемлемых для аргентинских властей
требований МВФ. Такая линия официального Вашингтона воспринималась в правящих сферах Буэнос-Айреса «как издевательство»
355
.
И все же главным было то, что соседи по региону не отгородились от
аргентинских проблем. В самые тяжелые первые месяцы 2002 г. не было
недостатка в официальных заявлениях в поддержку Аргентины как на
национальном, так и на региональном уровне. С предложением к между-
237
народному сообществу оказать Буэнос-Айресу срочную финансовую по-
мощь обратился на Мировом экономическом форуме в Нью-Йорке пре-
зидент Перу Алехандро Толедо. В мае 2002 г. с идеей создать региональный
фонд поддержки Аргентины выступил постоянный секретарь Латино-
американской экономической системы Отто Бойе. По его мнению, ла-
тиноамериканские страны должны были проявить региональную солидар-
ность и помочь братской стране в трудный момент, поскольку « подобное
может случиться с каждым»
356
.
Эти и многие другие проявления солидарности имели, бесспор-
но, позитивное значение, оказали аргентинскому народу и правительству важную моральную поддержку. Вместе с тем нужно ясно представлять ограниченность материальных возможностей латиноамериканских государств в плане предоставления прямой экономической
помощи. Впрочем, Буэнос-Айрес на это и не надеялся. Расчет был на
другое: использовать механизмы двустороннего и регионального сотрудничества в целях обеспечения рынков для аргентинских производителей и решения конъюнктурных и стратегических хозяйственных
проблем.
В данном контексте на передний план выступала судьба МЕРКОСУР — самого мощного центра торгово-экономической интеграции
в регионе, переживавшего в начале текущего столетия не лучшие времена из-за кризиса в Аргентине и экономических трудностей Бразилии.
Наряду с позитивными примерами взаимодействия и сотрудничества
(наподобие упоминавшейся совместной поездки в Китай предпринимателей двух стран), имели место и тенденции другого рода. Так, опасность
ослабления МЕРКОСУР порождали, в частности, внутриблоковые торговые войны, постоянно возникавшие между различными группами аргентинских и бразильских промышленников за больший доступ на рынки друг друга. Вспышки противоречий, сопровождавшиеся взаимными
обвинениями в недобросовестной конкуренции, затронули целый ряд
ключевых отраслей: автомобилестроение, производство бытовой электроники, мукомольную, пищевую, обувную, текстильную. В этих условиях
от Буэнос-Айреса и Бразилиа потребовались немалые усилия, с тем чтобы, во-первых, не допустить перерастания отраслевых противоречий во
всеобщий конфликт, а во-вторых, изыскать новые, дополнительные резервы для углубления регионального сотрудничества, укрепления интеграционных институтов. Определенное значение в этом плане имело
создание на саммите в Монтевидео в декабре 2003 г. Постоянной комиссии МЕРКОСУР во главе с Э. Дуальде (он к тому времени уже ушел с
поста президента), а также регулярные встречи и консультации нового
главы государства Н. Киршнера с лидерами Бразилии, Уругвая, Парагвая,
Боливии и Чили.
Активная экономическая дипломатия Буэнос-Айреса в сочетании
с процессом оздоровления аргентинской экономики способствовала
238
тому, что МЕРКОСУР пережил кризисные испытания и подтвердил
свою репутацию ведущего торгово-экономического интегратора региона. Признанием этого могли служить такие факты: подписание
договора о свободной торговле с Андским сообществом, присоединение к МЕРКОСУР в качестве ассоциированных членов Чили, Боливии,
Перу и Венесуэлы, а Мексики — в роли наблюдателя. Более того,
воодушевленные достигнутым результатом, Э. Дуальде и Н. Киршнер,
при поддержке президента Бразилии Луиса Инасио Лулы да Силва,
начали прорабатывать идею создания единого политического пространства в Южной Америке в формате Южноамериканского сообще-
ства наций
357
.
По общему мнению многих представителей политических, деловых
и научных кругов южноамериканских государств, отношения между Ар-
гентиной и Бразилией — главная ось, вокруг которой выстраивается экономическое будущее региона. В специальном исследовании «К новой между-
народной стратегии. Вызов Нестора Киршнера» особо отмечалась актуальность активного взаимодействия двух стран в таких областях, как
развитие интеграционных процессов, реализация совместных научнотехнических проектов прикладного характера и борьба с бедностью
358
В этом же русле в 2004 г. в деловых и официальных кругах начал интенсивно дискутироваться вопрос о принятии единой денежной единицы,
которая постепенно могла бы заменить национальные валюты стран —
членов МЕРКОСУР. «Наступает момент для выработки наднациональных
механизмов валютного сотрудничества», — подчеркивалось в данной
связи в специальном аналитическом документе, подготовленном аргентинскими финансовыми экспертами
359
.
Налаживание всестороннего аргентино-бразильского взаимодей-
ствия выступало как абсолютно необходимый для обеих стран, но сложный и противоречивый процесс, что являлось закономерным следствием разнонаправленной игры национальных и региональных экономических и политических сил, наличия объективных несовпадений конкретных интересов хозяйствующих субъектов в Аргентине и Бразилии.
Но главное, что сыграло роль в сложный кризисный период и сохранило свое значение до сих пор: у двух крупнейших государств Латинской
Америки нет реальной альтернативы поступательному развитию и углублению двустороннего сотрудничества в рамках региональных интеграционных процессов. «Больше диалога и здравого смысла» — вот, по
мнению газеты «Кларин», залог успеха в аргентино-бразильских отношениях
360
.
Политическое взаимодействие с партнерами по МЕРКОСУР позво-
лило Буэнос-Айресу акцентировать внимание участников саммита Америк
(Монтеррей, январь 2004 г.) на неотложных социальных проблемах латиноамериканских стран. Президент Н. Киршнер воспользовался участием
в форуме, чтобы лишний раз обозначить те трудности, с которыми стал-
.
239
кивается Аргентина в отношениях с МВФ и другими финансовыми организациями, поскольку последние своими чрезмерно жесткими требованиями затрудняли процесс восстановления аргентинской экономики.
Эмоциональная речь Н. Киршнера была с пониманием и энтузиазмом
воспринята лидерами других стран региона, хорошо знакомых с практикой мировых финансовых институтов. «В Монтеррей стоило ехать только за тем, чтобы это услышать (речь Н. Киршнера. — П.Я.)» — так отозвался о выступлении аргентинского руководителя президент Венесуэлы
361
Уго Чавес
.
Лидеры Бразилии и Венесуэлы поддержали позицию Аргентины в диалоге с МВФ и в ходе саммита Группы 15* в Каракасе в конце февраля
2004 г. В данном случае речь шла уже о более широком, нежели региональный, формате солидарных выступлений развивающихся стран, поскольку в этом объединении, наряду с Латинской Америкой, представлены Азия и Африка.
Важной гранью сотрудничества Буэнос-Айреса с партнерами в регионе становилось все более эффективное взаимодействие (в некотором смысле — симбиоз) аргентинского государства и национального
бизнеса, стремление превратить последний в стратегическое продолжение первого. К решению этой задачи привлекались интеллектуальные, информационные и административные ресурсы Розового дома,
которые направлялись на обеспечение экспансии аргентинских
бизнес-структур на рынках латиноамериканских стран. Пример
тому — организация при активной и всесторонней поддержке официального Буэнос-Айреса многочисленных поездок предпринимателей
в государства региона. В частности, регулярными стали визиты представительных делегаций аргентинских бизнесменов в Бразилию и
Мексику. В конце июля 2004 г. на венесуэльском острове Маргарита
прошел раунд переговоров руководителей 75 ведущих фирм Аргентины с их местными партнерами. В результате были заключены многомиллионные контракты на дорожное строительство, поставки турбин
для гидроэлектростанции Макагуа, продажу в Венесуэлу сои, мясомолочных продуктов, вина, фруктов и других традиционных товаров
аргентинского экспорта. Правительство Н. Киршнера не без оснований считало, что последовательная реализация описанной выше политики позволит закрепить и расширить позиции компаний Аргентины в регионе, укрепит взаимодействие и сотрудничество деловых
кругов латиноамериканских стран, обеспечит Буэнос-Айресу дополнительную политическую и моральную поддержку на сложном этапе
посткризисного транзита.
* В эту группу входят: Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Египет, Алжир, Колумбия, Чили,
Мексика, Перу, Индия, Индонезия, Иран, Малайзия, Кения, Ямайка.
240
Глава 2
НЕОИНДУСТРИАЛЬНАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ
(ЧЕТВЕРТАЯ ВОЛНА)
В экономическом смысле я — десаррольист.
У меня не дрогнет рука принять те решения,
которые будут необходимы.
Нестор Киршнер
В 2003–2008 гг. развитие аргентинской экономики характеризовалось
стабильно высокими, «китайскими» темпами роста (см. рис. 9.1). После
четырех кризисных лет этот для многих неожиданный феномен получил
широкое признание
деловых кругов, правительственных чиновников и экспертов к вопросу
о перспективах дальнейшего хозяйственного, социального и политического развития страны, ее будущности в глобализирующемся мире.
362
и вызвал пристальный интерес международных
Рис. 9.1. Изменение ВВП Аргентины (в %)
Источник. INDEC — http://www.mecon.gov.ar
Особую интригу этому сюжету придало вполне понятное опасение,
что новый экономический подъем — один из многих эпизодов конъюнктурного и циклического характера, который неизбежно сменится очередной рецессией и кризисом, как это неоднократно случалось в турбу-
241
лентном прошлом. Профессор Университета Буэнос-Айреса Альберто
Мюллер в данной связи подчеркивал, что кризисы в Аргентине в последние три десятилетия происходили с завидным постоянством каждые
6–7 лет: в 1975–1976, 1982, 1989–1990, 1995 и в 2001–2002 гг.
363
Следуя
такой фаталистической логике, вполне можно было ждать потрясений
в 2007–2008 гг. Как бы отвечая на эти страхи, другой экономист, Мигель
Бейн, отметил: «Сегодня существуют сомнения относительно долгосрочной перспективы, но они никоим образом не могут остановить хозяйственный рост, поскольку его макроэкономический фундамент — самый
364
прочный за последние 70 лет аргентинской истории»
. Тем не менее
мировой кризис 2008–2009 гг. сыграл свою негативную роль, остановив
аргентинский экономический спурт. Весь вопрос в том, насколько глубо-
ко внешние факторы могут воздействовать на внутренние процессы, развивающиеся в Аргентине после событий 2001–2002 гг. и приобретающие очертания новой социально-экономической парадигмы.
Подчеркнем, что формирование отличной от неолиберальной модели
проходило в специфических политических условиях, отразивших глубокие
подвижки в расстановке социальных сил и изменения в общественных
настроениях.
Своеобразной иллюстрацией имевших место перемен могут служить
президентские выборы 27 апреля 2003 г. и 28 октября 2007 г. В первом
случае в борьбе за высшую власть символично столкнулись два перониста:
неувядаемый Карлос Менем и губернатор провинции Санта-Крус Нестор
Киршнер*, как бы олицетворявшие противоположные подходы к проблемам аргентинского развития. Если первый, естественно, в глазах электората ассоциировался с неолиберальным курсом, то второй выступал в
качестве сторонника политики, начатой Э. Дуальде (антитеза монетаризма), и пользовался поддержкой действующего президента страны. Оба
кандидата в первом туре опередили других претендентов, причем К. Менем вырвался вперед, набрав на два с лишним процента голосов больше,
что говорило обо все еще сильных позициях сторонников рыночного
фундаментализма в аргентинском обществе. Но дальше произошло нечто
невиданное: К. Менем снял свою кандидатуру и Н. Киршнер без голосования во втором туре стал главой государства. За четыре года пребывания у власти он не только добился макроэкономических успехов, но
и резко увеличил собственный политический вес, что помогло ему обеспечить преемственность курса.
В декабре 2007 г. президентская власть от Нестора Киршнера перешла
к его жене — сенатору Кристине Фернандес де Киршнер, которая уве-
* Известный журналист Марио Вайнфельд писал: «Когда Н. Киршнера избрали президентом, он был мало известным персонажем политической массовки, теперь это самая
сильная фигура национальной политики, способная наращивать свое влияние и за счет
сторонников, и за счет противников» // Wainfeld M. Crónica de la era del pingüino //
Página/12. 2007.9.12.
242
ренно победила на выборах 28 октября того же года, получив свыше 45%
голосов и опередив ближайшего конкурента на 22 процентных пункта.
Причем ближайший из ее соперников, выступавший с откровенно неолиберальных позиций бывший министр Р. Лопес Мерфи, не набрал и 1,5%
голосов (в 2003 г. он же собрал более 16 %). Таким образом, аргентинские
избиратели определенно высказались в пользу продолжения курса «реформирования рыночных реформ», а сам Н. Киршнер, по выражению
писателя Маркоса Агиниса, подтвердил свою репутацию «политического
365
виртуоза»
.
И еще одно замечание. В истории Аргентины было «доброй» тради-
цией, когда почти каждый новый глава государства обрушивался с резкой
критикой на своего предшественника и декларировал радикальную смену правительственного курса. С избранием «королевы Кристины» этот
«порядок» был нарушен. Ее кабинет позиционировался как идейный союзник Н. Киршнера и ставил целью продолжение и углубление процесса перемен. На этом направлении аргентинские правящие круги существенно продвинулись вперед, накопили значительный потенциал дальнейшего роста, но отнюдь не освободились от сложных проблем, внутренних и внешних рисков.
Идейные баталии вокруг альтернатив развития
В декабре 2002 г. в заполненном людьми актовом зале факультета общественных наук Университета Буэнос-Айреса в течение четырех часов шла
презентация экономической программы, подготовленной «Группой Фе-
никс» — коллективом специалистов, поставивших целью разработать
концепцию социально ориентированного экономического развития.
Представляя исследование, известный ученый, бывший министр экономики Альдо Феррер подчеркнул, что подход авторов «Плана Феникс» (так
назвали разработанный документ) базировался на стремлении в максимально сжатые сроки решить первоочередные социальные проблемы.
«Принятие этой программы, — сказал А. Феррер, — позволило бы всего
за один год покончить с нищетой»
Обратимся к основным положениям «Плана Феникс». Прежде всего,
бросается в глаза завидный оптимизм авторов, что явилось несколько
неожиданным, учитывая все еще драматическое положение Аргентины
в конце 2002 г. Но «Группа Феникс» утверждала, что страна способна
«встать на ноги», причем может сделать это самостоятельно, опираясь на
собственные силы. Откуда проистекала такая уверенность? В документе
указывалось на три благоприятных для Аргентины фактора. Первое: наличие неиспользуемых производственных мощностей (до 30% хозяйственного потенциала), которые могли быть моментально задействованы для
удовлетворения внутреннего спроса и обеспечения экспортных поставок.
Второе: международная дискредитация позиции МВФ, его рекомендаций,
366
.
243
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]