Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
Во-первых, в пересчете на доллары произошло резкое сокращение доходов основной массы населения. Средняя заработная плата работавших
по найму составляла к началу 2002 г. порядка 580 песо (долларов), а вскоре после девальвации этот показатель, оставшись почти неизменным
в национальной валюте, упал до 160 дол. США. В результате имело место
падение покупательной способности большинства аргентинцев, сужение
внутреннего рынка для многих товаров, в первую очередь эластичных
по спросу, т.е. тех, сбыт которых подвержен сильным колебаниям в зависимости от уровня доходов потребителей (товары длительного пользования, недвижимость, предметы роскоши и т.д.). Особенно сильно сократился спрос на импортные изделия, поскольку цены на них в песо
существенно возросли. В этих условиях правительству не оставалось ничего иного, как сдерживать рост цен на продукты питания, энергоресурсы, товары массового спроса, а также заморозить тарифы на коммунальные услуги.
Во-вторых, в результате девальвации одни бизнес-структуры выиграли, а другие проиграли. В числе первых оказались компании, работавшие
преимущественно на экспорт и получавшие основные доходы в долларах.
В числе вторых — фирмы-импортеры, а также компании, ориентированные исключительно на внутренний рынок. Изменение правил игры в
результате девальвации не замедлило сказаться на показателях внешней торговли: при сохранении и начале роста экспорта произошло обвальное сокращение импорта (с 20,3 млрд дол. в 2001 г. до 9,0 млрд дол.
в 2002 г.).
Образование огромного положительного сальдо во внешней торговле
(в размере 16,7 млрд дол. в 2002 г.) в сочетании с прекращением выплат
по основной части задолженности позволило правительству Э. Дуальде
заблокировать тенденцию к сокращению валютных резервов и получить
некоторую передышку для выработки и осуществления антикризисной
стратегии. Основные усилия кабинета теперь могли быть направлены на
достижение макроэкономической и макросоциальной стабилизации и —
на этой базе — преодоление глубокого и многовекторного кризиса, охватившего все основные стороны жизни аргентинского общества.
В середине января правительство приступило к выработке Националь-
ного стратегического производственного плана, ставшего квинтэссенцией
новой модели экономического развития. Приведем ключевые идеи плана:
1) аграрный сектор — локомотив развития, который сдвинет с места всю
аргентинскую экономику и потянет за собой основные производственные
цепочки; 2) промышленность своей продукцией должна занять место
импортных товаров (утративших конкурентоспособность из-за удешевления песо); 3) наиболее конкурентоспособные отрасли хозяйства активизируют борьбу за внешние рынки, учитывая растущий спрос на ряд
аргентинских товаров, прежде всего продовольственных. Центральной
стратегической задачей новой администрации, как это формулировал сам
224
Э. Дуальде, было покончить с «финансизмом», который «душил» хозяйственную систему, и отдать безусловный приоритет развитию реального
сектора экономики
322
. В целях придания дополнительного импульса промышленному развитию было образовано новое министерство производства, которое возглавил крупный и национально ориентированный предприниматель Хосе Игнасио де Мендигурен.
Одной из главных задач было поощрение экспорта, в первую очередь про-
мышленных изделий. Поскольку основные статьи аргентинского вывоза
(зерновые, энергоносители, минеральное сырье) пользовались устойчиво
высоким спросом и не нуждались в особой государственной поддержке,
то властные структуры озаботились положением дел с готовой продукцией. В министерстве экономики составили список 97 приоритетных
товаров, зарекомендовавших себя на мировых рынках, имевших хорошие
коммерческие перспективы, но для дальнейшей экспансии нуждавшихся
в помощи официального Буэнос-Айреса. По каждому из этих товаров
были определены необходимые действия для их глобального позиционирования. В частности, усилиями министерства иностранных дел для 57
аргентинских товаров, включенных в Генеральную систему преференций,
был открыт рынок США. Другой пример. Аргентине удалось заключить
соглашения с Мексикой и Чили, которые позволили начать экспорт автомобилей аргентинского производства в эти страны. Положительные
последствия указанных договоренностей трудно переоценить, поскольку
они помогли восстановить одну из важнейших отраслей индустрии, понесшую колоссальные убытки в результате кризиса и падения внутреннего платежеспособного спроса.
Привлекала внимание та оперативность, с которой действовали власти.
Уже в конце января 2002 г. в Китай отправилась совместная делегация
предпринимателей Аргентины и Бразилии. Это была первая зарубежная
бизнес-миссия двух стран, ставшая новой формой сотрудничества главных
членов МЕРКОСУР. Поистине новаторский характер носил и торговый
договор с Индией, благодаря которому порядка 500 аргентинских товаров
стали поступать в эту крупнейшую азиатскую державу
323
. Правительство
Э. Дуальде включило реальные механизмы господдержки местных товаропроизводителей, позволившие им закрепиться на новых рынках.
3 февраля 2002 г. министр экономики Хорхе Ремес Леников (известный
критик неолиберализма) обнародовал новые решения в экономической
области, дополнявшие уже принятую и озвученную программу:
«песификацию» ¾ (перевод из долларов в песо) подавляющего боль-
шинства уже выданных кредитов, займов, банковских депозитов, а также
заключенных контрактов и тарифов на коммунальные услуги;
резервирование за государством права устанавливать максималь- ¾
ный уровень тарифов и цен на товары первой необходимости, в том
числе горючее и медикаменты; достижение договоренности с хозяевами
сетей супермаркетов о стабильных ценах;
225
ликвидацию субсидий для экспортеров (которые и без того сильно ¾
выиграли от девальвации песо);
по достижении экономической стабилизации — начало перегово- ¾
ров с МВФ и другими многосторонними организациями и банками
о предоставлении финансовой помощи, необходимый объем которой
оценивался в 15 млрд дол.
Кроме того, давалось традиционное (и чаще всего невыполняемое)
обещание ликвидировать бюджетный дефицит.
План Э. Дуальде — Х. Ремес Леникова многими аналитиками и
в Аргентине, и за рубежом был встречен скептически. «Никто, — вспоминал Э. Дуальде, — за этот план не давал ломаного гроша. Более того,
говорили, что у правительства вообще нет никакого плана»
324
. Оценивая
правительственную программу, газета «Уолл-стрит джорнал» характеризовала планируемые меры как «безумные» и сравнила Аргентину
с «банановыми республиками»
325
. Глубокие сомнения в успехе политики перонистов выразил бывший директор-распорядитель МВФ Мишель
Камдессю, заявивший, что девальвация не даст желаемого эффекта
326
В мировой прессе появилось несметное количество материалов алармистского толка, в которых выдвигались самые экзотичные идеи о будущем Аргентины. Точнее говоря, утверждалось, что у страны нет никакой перспективы. «Исчезновение Аргентины идет своим курсом», —
писала мадридская «Эль Паис»
327
, а парижская «Либерасьон» утверждала, что банки-кредиторы готовы в счет погашения долгов получить
часть аргентинской территории, в частности в Патагонии
328
. Наряду
с этим указывалось (и вполне справедливо), что предложенный план
действий не предусматривал проведения структурных реформ, необходимых аргентинской экономике, а потому носил поверхностный характер и не затрагивал основные проблемы, приведшие к кризису. Весь
план, писал, например, испанский экономист Роберто Веласко, — это
«монетаристская алхимия»
329
. Но нужно учитывать следующее обстоя-
тельство: план принимался в пожарном порядке и был призван не рефор-
мировать экономику, находившуюся в коматозном состоянии, а всего лишь
предотвратить ее дальнейшее сползание в пропасть. И уже одно это
сделать было не просто.
.
Параметры макроэкономической стабилизации
Действуя в довольно узком коридоре возможностей, правительству Э. Дуальде в целом удалось выдержать ожесточенные нападки противников
и провести в жизнь программу стабилизации. Страна перешла к плаваю-
щему курсу валюты, а граждане получили свободный доступ к банковским
счетам, на которые переводилась их заработная плата. «У нас нет магических формул выхода из кризиса и сиюминутных решений», — признал
Х. Ремес Леников, но подчеркнул решимость кабинета осуществлять
226
стабилизационные меры, содействующие восстановлению нормально-
го процесса промышленного производства и созданию новых рабо-
чих мест
330
.
Серьезные трудности возникли у федерального правительства в его
отношениях с провинциями. Наиболее острый характер носили разногласия по двум вопросам: дефицит провинциальных бюджетов, достигавший 5 млрд дол. в год, и распределение собранных налогов между центром
и периферией. В результате напряженных консультаций 27 февраля 2002 г.
Розовому дому удалось прийти к соглашению с губернаторами по основным спорным сюжетам. Разумеется, это был компромисс, при котором
каждая из сторон пошла на уступки. Используя слова великого аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса, можно сказать, что в данном случае
федеральный центр и провинции «объединила не любовь, а ужас», ужас
перед неизбежной катастрофой в случае провала переговоров. Провинции
согласились на сокращение своих бюджетных дефицитов на 60% (БуэносАйрес настаивал на 80%) и отказались от фиксированных размеров налоговых трансфертов — порядка 590 млн дол. в год. Теперь часть средств,
получаемая провинциями, исчислялась, исходя из суммы реально собранных налогов. Чтобы компенсировать потери провинций, федеральные власти согласились поделиться с ними 30% поступлений от нового
налога на финансовые операции (так называемый «impuesto al cheque»),
который уплачивается сразу по заключении сделок. Кроме того, государство брало на себя номинированные в долларах долги провин-
ций, при условии, что кредиторы согласятся на «песификацию» задолженности
331
.
Стремясь адекватно реагировать на настроения широких масс насе-
ления, Э. Дуальде предпринял ряд шагов, направленных на некоторое
смягчение вопиющей социальной несправедливости. В качестве демонстративной меры были ограничены максимумом в 3000 песо месячные
оклады государственных чиновников. Кроме того, была изменена практика назначения так называемых «привилегированных пенсий» (pensiones de
privilegio), которые получали около 10 тыс. бывших высокопоставленных
служащих и обходившиеся казне ежегодно почти в 500 млн песо
332
. С этими пенсиями было связано немало поистине скандальных ситуаций, когда чиновник, прослужив всего несколько месяцев, уходил на пенсию
задолго до достижения пенсионного возраста и получал огромное вознаграждение. В частности, министр юстиции в правительстве самого Э. Дуальде Хорхе Рейнальдо Ваносси в период военной диктатуры в начале
1970-х годов служил в министерстве внутренних дел, затем уволился
и в возрасте 33 лет (!) начал получать «привилегированную пенсию».
И таких историй было немало.
Разрядив атмосферу в отношениях с губернаторами и несколько ограничив привилегии чиновников, Э. Дуальде столкнулся с новой проблемой.
Тысячи граждан, чьи банковские вклады оказались замороженными бла-
227
годаря «corralito», обратились в суд и добились положительного для себя
решения. В результате только за один день 19 апреля, ставший для властей
«черной пятницей», аргентинцы на основании судебных постановлений
«вынули» из банков около 200 млн дол., чем не на шутку испугали руко-
водство министерства экономики, опасавшегося гиперинфляции и кол-
лапса финансовой системы. Х. Ремес Леников попытался в Национальном
конгрессе «перекрыть кислород» вкладчикам и заблокировать возмож-
ность через суд размораживать банковские депозиты. Однако потерпел
полный афронт: парламентарии, испытывавшие давление избирателей,
отказались рассматривать законопроект, предполагавший, что банковские
сбережения будут переведены в ценные бумаги. 23 апреля 2002 г. Х. Ремес
Леников подал в отставку, его примеру последовали министр производства
и глава кабинета.
Э. Дуальде удалось в сжатые сроки преодолеть последствия правительственного кризиса. На ключевой пост министра экономики был назначен
Роберто Лаванья — экономист гетеродоксального толка, «государственник», автор ряда теоретических работ, в том числе книги «Неоконсерватизм против конкурентоспособного капитализма», демонстрирующей
глубокое знание проблем глобализма и основных аспектов политики
Всемирного банка и МВФ
333
. На момент назначения Р. Лаванья был представителем Аргентины в Европейском союзе и Всемирной торговой
организации. Комментируя личность нового министра, аргентинская и
зарубежная печать в первую очередь отмечала его качества как «умелого
и твердого переговорщика», имеющего опыт общения с международными чиновниками
334
. Думается, что именно эта характеристика была решающей в глазах Э. Дуальде. Аргентина нуждалась в нормализации фактически прерванных в разгар кризиса отношений с МВФ и другими
многосторонними финансовыми учреждениями. В этом и состояла основная миссия Р. Лаваньи.
Знаковой тенденцией последних двух десятилетий развития Аргентины стал критический рост зависимости от состояния финансовых рынков,
как внутренних, так и международных. Причина тому — изменение природы экономического роста, отрыв финансового сектора от реальной
экономики, его гипертрофированное влияние на все стороны жизни аргентинского общества. Вследствие этого успех любых попыток стабилизировать хозяйственное, а следовательно, социально-политическое положение в значительной степени зависел от «поведения» местных и зарубежных финансовых кругов. Подчеркнем, что Аргентина благодаря
неолиберальным реформам 1990-х гг. стала одной из самых глобализированных экономик Латинской Америки, заняв по этому показателю во всемир-
ном рейтинге 34-е место (для сравнения: Чили — 37-е место, Мексика —
45-е, Бразилия — 53-е)
335
.
Сложные отношения сложились у Буэнос-Айреса с МВФ — ключевым
игроком на мировых финансовых рынках, от решений которого зависят
228
судьбы десятков государств*. Аргентина вступила в МВФ 20 сентября
1956 г. (через год после свержения Х.Д. Перона). С этого момента и до
2004 г. страна обращалась за помощью к Фонду 34 раза, но только в четырех случаях выполняла условия заключенных соглашений
336
. В 1990-е
годы страну посетило около 50 специальных миссий МВФ, согласовавших
четыре пакета экстренной финансовой помощи, в результате чего аргентинский долг Фонду к началу 2002 г. превысил 14,5 млрд дол. Как подчеркивал высокопоставленный член правительства Эдуардо Амадео, история весьма турбулентных взаимоотношений Аргентины и МВФ характеризовалась, с одной стороны, жесткими условиями, которые выдвигал
Фонд, а с другой — их систематическим невыполнением аргентинскими
властями. Но все это, утверждал Э. Амадео, было «детскими играми» по
сравнению с тем накалом страстей, которого достигли отношения БуэносАйреса с МВФ в 2002–2003 гг.
337
В настоящее время признается, что МВФ в своих рекомендациях Аргентине в 1990-е годы допустил ряд серьезных ошибок, помешавших
своевременно исправить макроэкономическое положение и предотвратить
финансовый и хозяйственный коллапс. Известна критическая оценка
Фонда, данная нобелевским лауреатом по экономике Джозефом Стиглицем в его книге «Глобализация и недовольство ею»
338
. А Пол Кругман
сравнил рецепты, которые МВФ «выписывал» Аргентине, с методами
лечения средневековых медиков: продолжать делать пациенту кровопускание, несмотря на очевидное ухудшение его состояния. И так до самой
339
смерти
. Заслуживает внимания и мнение ответственного чиновника
МВФ Майкла Муссы, подчеркнувшего: «… ошибки, совершенные Фондом
в Аргентине, — это не изолированные промахи. В действительности они
отражают недостатки общего характера и заслуживают внимательного
диагноза и серьезных усилий по их исправлению»
340
.
Признание ошибок — явление конструктивное. Но этот факт мало
чем облегчал положение Буэнос-Айреса, вынужденного вести диалог
с МВФ. Крайне тяжелое финансовое положение Аргентины**, сложившееся в начале 2002 г., ставило перед кабинетом Э. Дуальде две взаимосвязанные задачи: «самортизировать» негативные последствия дефолта на международном уровне (главное — не допустить ареста за границей имущества и банковских счетов страны, как того требовали иностранные держатели аргентинских долговых обязательств) и добиться
получения новых займов, прежде всего для того, чтобы выборочно осуществлять платежи по внешнему долгу, раскалывая таким образом единый фронт кредиторов. Реализация этой стратегии на 99% зависела от
* Р. Терраньо назвал экспертов МВФ «финансовыми морскими пехотинцами, которые
высаживаются в стране и берут ситуацию под свой контроль» // Terragno R. La simulación.
Argentina y el FMI: dos décadas de mentiras y autoengaños. Buenos Aires, 2005. P. 10.
«У аргентинской коровы кончилось молоко», — заявила, характеризуя ситуацию в стра-
**
не, супруга Э. Дуальде в Организации американских государств 12 апреля 2002 г.
229
договоренностей с МВФ. Первый удар по позициям Аргентины руко-
водство Фонда нанесло уже в январе 2002 г., когда обусловило любую
финансовую помощь принятием «последовательного экономического
плана». Тем самым МВФ оставлял Буэнос-Айрес наедине с его пробле-
мами и резервировал за собой возможность оказывать воздействие на
формирование новой экономической политики. С этого момента на-
чался мучительный период труднейших переговоров аргентинских вла-
стей с МВФ. Нет никакой возможности анализировать все перипетии
этого переговорного процесса. Остановимся на главных, ключевых во-
просах и этапах.
В середине февраля 2002 г. аргентинская делегация во главе с Х. Ремес
Лениковым встретилась в Вашингтоне с директором-распо рядителем
Хорстом Келером и его заместителем Энн Крюгер. По свидетельству
участников, атмосфера встречи была гнетущей. Стороны обменялись
многочисленными взаимными упреками, но начало прямым контактам
на высоком уровне между новым правительством Аргентины и руководством Фонда было положено. С этого момента эксперты МВФ вновь
отслеживали процесс формирования экономической политики БуэносАйреса и выдвигали свои требования, принявшие форму декалога — «десяти заповедей» — между народного финансового истеблишмента. Главные «пожелания» сво дились к следующему:
сокращение государственных расходов, в частности путем уволь- ¾
нения 400 тыс. госслужащих и сокращения программ социальной помощи; другими словами, дальнейшее «затягивание поясов» (на профессиональном сленге МВФ — формирование «реалистичного» бюджета);
отмена только что введенного налога на экспорт углеводородов; ¾
прекращение выпуска провинциальных бондов (долговых обя- ¾
зательств отдельных провинций);
проведение налоговой реформы с целью увеличения фискальных ¾
поступлений в государственную казну;
восстановление нормального функционирования банковской си- ¾
стемы, в частности отказ от «загончика»;
одинаковое отношение к кредиторам: международным финансовым ¾
институтам и частным держателям аргентинских ценных бумаг (явная
попытка торпедировать тактику Буэнос-Айреса, направленную на раскол
341
единого фронта кредиторов)
.
В принципе правительство Э. Дуальде не оспаривало резонности ключевых требований Фонда, но указывало на невозможность их выполнения
в полном объеме «здесь и сейчас», поскольку это могло привести ситуацию в стране к состоянию абсолютной неуправляемости. В результате
в отношениях с МВФ основные усилия Буэнос-Айрес направил на постепенное сближение позиций на базе последовательной стабилизации
положения в Аргентине. При этом главным для правительства Э. Дуальде, а затем его приемника Н. Киршнера было добиться отсрочки платежей
230
по долгам меж дународным банкам и финансовым организациям* и разблокировки кредитных линий, так как без внешнего финанси рования
стране было крайне сложно выполнять свои обязательства и в конечном
счете выйти на траекторию поступательного развития.
Успехом аргентинской дипломатии явилось соглашение с МВФ в июле
2002 г. о предоставлении Буэнос-Айресу годовой отсрочки в погашении
долга Фонду в размере около 1 млрд дол. Однако до генерального соглашения было еще далеко. 16 августа в адрес Фонда был направлен аргентинский проект письма о намерениях, учитывавший некоторые требования МВФ, но весьма прохладно воспринятый в Вашингтоне, где
продолжали настаивать на ряде пунктов, неприемлемых для Розового
дома. В частности, международные финансисты требовали принятия пакета новых налогов и достижения в среднесрочной перспективе профицита бюджета на уровне 4–5%
ВВП. Ни то, ни другое было ни политически, ни технически невозможно, поскольку первая мера (будь она принята) задушила бы остатки предпринимательской активности, а вторая
могла окончательно «добить» еще остававшиеся программы социальной
поддержки неимущих слоев населения, находившихся в отчаянном положении. Твердая позиция позволила Аргентине сохранить тенденцию к вос-
становлению экономического роста и не допустить нового социального взрыва. Конкретным знаком некоторого улучшения ситуации в стране стала
объявленная 22 ноября 2002 г. отмена «corralito». C начала декабря в
свободный денежный оборот поступило свыше 21 млрд песо, в течение
года замороженные на банковских счетах. Одновременно было заявлено
о планах некоторого повышения тарифов на коммунальные услуги (на
этом особенно настаивал МВФ).
Между тем в самом Фонде обозначилось расхождение во мнениях.
Накануне Рождества 2002 г. «железная леди» Э. Крюгер заявила: «Для
соглашения с Аргентиной все еще отсутствуют необходимые условия»,
что вызвало возражения членов Совета директоров, которые настаивали
на скорейшем подписании соглашения
342
. Нужно отдать должное аргентинской стороне: администрация Э. Дуальде воспользовалась ситуацией,
и 16 января 2003 г. Р. Лаванья подписал соглашение с МВФ, за которое
Буэнос-Айрес боролся 11 месяцев. Соглашение имело принципиальное
значение. Во-первых, это означало урегулирование отношений не только
с Фондом, но и с другими финансовыми организациями: Всемирным
банком и Межамериканским банком развития. Тем самым достигалась
тактическая цель разбить единый фронт кредиторов. Во-вторых, в чисто
техническом плане Аргентина обретала крайне необходимую ей финансовую передышку, поскольку получала согласованную отсрочку платежей
по долгам МВФ, ВБ и МАБР на общую сумму свыше 16 млрд дол.
343
* На период до 25 мая 2003 г. (день вступления в должность нового президента) эти платежи могли составить порядка 9 млрд дол., что при валютных резервах страны в размере
9,8 млрд дол. было даже технически нереально.
231
Усилия аргентинского правительства и всего общества в 2002–2004 гг.
позволили остановить уже превратившееся в доминанту национального
развития сползание страны в экономическую пропасть, сдержать процесс
дальнейшего разрушения хозяйственной и политической жизни государства. Но беспрецедентная глубина падения обусловила чрезвычайно болезненный сценарий выхода из кризиса, потребовала значительных жертв
и нестандартных решений. Работа по восстановлению нарушенных механизмов общественного воспроизводства властно диктовала необходимость национальной консолидации и вывода населения из состояния
политического отчаяния.
Социальное положение и проблема бедности
При всей сложности и многогранности экономических задач восстановительного периода самым драматичным для Аргентины стал социальный
шок, потрясший всю нацию. Вполне можно констатировать, что именно
протестный общественный взрыв в декабре 2001 г. покончил (по крайней
мере, на время) с неолиберальным экспериментом и вынудил местный пра-
вящий класс приступить к реформированию рыночных реформ 1990-х годов*.
В период 1998–2002 гг. произошло максимальное за всю аргентинскую
историю ухудшение определяющих социальных показателей: индексов
безработицы и бедности (см. рис. 8.1). Как видим, более половины населения страны оказалось за чертой бедности, а работу потерял каждый
четвертый экономически активный аргентинец.
Рис. 8.1. Основные параметры социального кризиса (в %)
Источник. Dos siglos de economía argentina (1810–2004). P. 466; Argentina
Macroeconomic Databook, осtubre 2008 — www.ecometrica.com.ar
* Зарубежные и российские ученые в этой связи сформулировали и развили плодотворные
тезисы о «втором поколении реформ» и «реформе реформ // Бобровников А.В. Макроциклы в экономике стран Латинской Америки. М., 2004. С. 385–391.
232
Приведем ряд данных, характеризующих динамику роста числа и по-
ложение «новых бедных». В период с октября 2001 г. по октябрь 2002 г.
количество граждан, живших (по принятым критериям) в условиях бедности и нищеты, возросло на 7,3 млн чел., т.е. в среднем увеличивалось
на 600 тыс. в месяц. Одновременно произошло резкое акцентирование
дифференциации доходов. Этот процесс зародился еще в середине 70-х
годов ХХ в., но особенно ускорился в ходе неолиберальных реформ, а затем кризисных потрясений начала нового века. Если в 1974 г. на долю
10% самого необеспеченного населения приходилось 2,3% валового национального дохода, то в 2002 г. этот показатель снизился более чем вдвое
и составил 1,1%. В то же время доля 10% наиболее состоятельных граждан
возросла с 28,2 до 37,6%. Таким образом, разрыв между этими группами,
даже по официальным данным, составил порядка 35 раз, а на самом деле
был еще больше, так как хорошо известны десятки способов богатой
части населения скрывать истинные масштабы доходов. Как бы подтверждая это, министр внутренних дел в правительстве Н. Киршнера
Анибаль Фернандес указал, что соотношение между доходами 10% самых
344
богатых и 10% самых бедных как минимум составляло 40:1
.
Чрезвычайные экономические обстоятельства, в которых в период
рецессии, а затем кризиса оказалась значительная часть аргентинского
общества, и неспособность властных структур решить их материальные
проблемы заставили миллионы обездоленных аргентинцев изыскивать
любые способы самосохранения. В частности, приспособление населения
к жесткому режиму выживания в условиях кризиса проявилось в резком
увеличении числа так называемых «картонерос» — собирателей картона
и бумаги (выражаясь нашим языком — макулатуры), которые десятками
тысяч ежедневно приезжали в столицу из бедных районов Большого
Буэнос-Айреса и вели «раскопки» в грудах городского мусора, выбирая
то, что можно продать на утилизацию. Причем в числе «картонерос» все
чаще встречались представители среднего класса.
Изменения в условиях жизни большинства аргентинцев обусловили
быстрое распространение и такого феномена, как движение пикетчиков
(«пикетерос»). Следует заметить, что пикеты как форма социального протеста известны в Аргентине с начала ХХ в. Тогда их организаторами выступали анархисты и социалисты, превратившие пикетирование в одну
из популярных форм борьбы рабочего класса. Современный этап развития борьбы «пикетерос» берет начало в июне 1996 г., когда сотни уволенных рабочих нефтяной компании ЯПФ заблокировали национальную
автостраду № 22, протестуя против закрытия их предприятия. В последующие годы практика пикетирования (причем не только дорог, но и промышленных предприятий, банков, магазинов, общественных и государственных учреждений) нарастала, как снежный ком: в 1998 г. — 51 пикет,
в 1999 г. — 252, в 2000 г. — 514, в 2001 г. — 1383, в 2002 г. — 1609 пикетов. В июле 2001 г. прошла Первая национальная ассамблея пикетчиков,
233
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]