Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
Case study
«Недоступные депозиты» и «черный день» 6 февраля
Иллюстрацией того, что в конце 1980-х гг. происходило в денежно-финансовой
сфере Аргентины, может служить система, получившая название «недоступные депозиты» и сыгравшая роковую роль в раскручивании инфляционной
спирали. Дело заключалось в следующем. Поскольку (в связи с ростом инфляции) печатание денег в 1988–1989 гг. приобрело гигантские размеры, угрожавшие окончательно подорвать финансовые рынки, то Центробанк обязал
коммерческие банки кредитовать его теми средствами, которые размещались
на их счетах в виде депозитов. Другими словами, получив деньги от вкладчика, банк автоматически переводил их в ЦБ для финансирования деятельности государственных компаний и других бюджетных расходов. Это приводило к известному из экономической теории эффекту вытеснения (crowding
out effect) кредитов частному сектору, поскольку средства, размещенные на
депозитах, становились недоступны. Одновременно Центробанк выплачивал
коммерческим банкам постоянно возраставший объем процентов за полученные финансовые ресурсы (так называемые квазифискальные расходы), продолжая печатать деньги и подогревая инфляционные ожидания. Но наступил
момент, когда сумма процентов, выплачиваемых ЦБ коммерческим банкам,
превысила объем бюджетных расходов федеральных властей. Чтобы привлечь
новых вкладчиков, в том числе иностранных, правительство установило
небывало высокие банковские процентные ставки и приняло на себя обязательство поддерживать неизменным обменный курс. В страну хлынули доллары, которые конвертировались в аустрали и размещались на депозитах
под 10% (!) в месяц. Разумеется, эти дополнительные ресурсы также оставались недоступны для реального сектора экономики, поскольку ни одна производственная компания не могла брать кредит из расчета 12–15% в месяц.
Поэтому все деньги «крутились» в банковском секторе, образуя круговорот
финансов, не связанных с нормальной хозяйственной деятельностью. Между
тем обстановка нагнеталась. Все большее количество международных и
местных финансовых спекулянтов, получив баснословные прибыли, не верили
в устойчивость аустраля и «выходили из игры», скупая и вывозя из страны
доллары. Выполняя обещание правительства, Центробанк пытался поддерживать курс аргентинской денежной единицы и в значительных количествах
выбрасывал доллары на рынок. Однако спекулятивные операции достигли
таких масштабов, что золотовалютных резервов ЦБ уже не хватало, и
6 февраля 1989 г. он объявил о прекращении долларовых интервенций. Это
заявление вызвало гиперреакцию валютного курса (exchange rate overshooting),
и произошла обвальная девальвация аргентинской валюты: доллар США подорожал с 17 аустралей в начале февраля 1989 г. до 535 в июне того же года
(в 31 раз). Инфляция за шесть месяцев составила 2100% и вместе с обесценением национальной валюты предопределила крах политики ГРС.
104
Именно в год президентских выборов инфляцию буквально «прорва-
ло»: она достигла невероятной величины — более 3000%. Это был один
из немногих в мировой истории случай гиперинфляции, не связанный с
такими бедствиями, как гражданская война и иностранное нашествие
(см. табл. 3.5).
Таблица 3.5
Периоды гиперинфляции в Аргентине и некоторых других странах мира
(в %)
Страна, пе-
риод (годы)
Австрия
(1921–1922)
СССР
(1921–1924)
Германия
(1922–1923)
Польша
(1923–1924)
Греция
(1943–1944)
Китай
(1947–1949)
Боливия
(1984–1985)
Никарагуа
(1986–1991)
Аргентина
(1989–1990)
Длительность
гиперинфляции
(месяцы)
11 6890 47 134
26 12400000 57 213
16 1,02 х 10
13 69800 81 275
13 47000000000 365 85500000
26 415000000 80 920
18 97282 47 183
58 11895866 38 261
11 15167 58 197
Суммарная
инфляция
12
Среднемесячная
инфляция
322 32400
Максимальная
месячная
инфляция
Источник. Braun M., Llach L. Macroeconomía argentina. Buenos Aires, 2006.
P. 396.
В условиях нараставшего финансового хаоса на первый план в деловой
жизни выдвинулись ушлые дельцы, которые зарабатывали целые состояния на валютных спекуляциях, ловко используя резкие перепады курса
доллара и неспособность правительства управлять ситуацией. В Аргентине окончательно становилось невыгодным вкладывать капиталы в расширение производства, создание хозяйственной инфраструктуры. Вновь
возникла «patria financiera», т.е. «финансовая родина», когда кучка крупных
финансовых спекулянтов втянула в игры с куплей-продажей валюты практически всю страну. А реальных (не обесцененных) денег, находившихся
в руках государства и простых людей, становилось все меньше. В стране
в мгновение ока до неприличного уровня (89 млн дол.) сократились ва-
105
лютные резервы Центрального банка, а на всех банковских счетах граждан оказалось только 530 млн. дол.
162
Внешний долг подскочил до
64,4 млрд дол., а месячная зарплата миллионов аргентинцев, в том числе
высококлассных профессионалов, в результате обесценивания национальной денежной единицы — аустраля — зачастую составляла в эквиваленте 30–40 дол.
163
Такова была макроэкономическая обстановка, в которой 14 мая 1989 г.
состоялись президентские выборы. Уверенную победу одержал К. Менем,
получивший 49,2% голосов, тогда как его главный соперник Э. Анхелос —
36,9%. Подобный результат вызвал новую волну политического и психологического давления на правительство радикалов, доживавшее свои последние месяцы. Но им не дали сделать даже этого. Полностью утратив
возможность управлять страной, Р. Альфонсин на полгода раньше срока
передал президентские полномочия вновь избранному главе государства.
Провал экономической политики правительства радикалов нередко
связывают с тем, что она в своих основных чертах продолжала курс,
сформировавшийся при военном режиме, и не смогла предложить аргентинскому обществу эффективных решений накопившихся проблем.
В принципе с такой постановкой вопроса можно согласиться, но с одним
существенным дополнением, а именно: парадоксальным образом наиболее конструктивные намерения и реальные шаги ГРС в хозяйственной
области были заблокированы оппозицией, которая одну за другой срывала правительственные инициативы. В очередной раз в Аргентине
партийно-политические расчеты взяли верх над соображениями макроэкономического порядка, затрагивающими жизненные интересы всей нации.
Поэтому можно с уверенностью сказать, что «потерянное десятилетие»
1980-х — это не только тяжелое наследие военного режима и ошибки
правительства радикалов (их экономических импровизаций), но и результат политики перонистов. Все основные общественные силы страны внесли свой посильный вклад в углубление кризисных явлений. Наверное,
прав Р. Терраньо, который назвал все произошедшее «экономическим
государственным переворотом»
164
.
С приходом к власти правительства перонистов в Аргентинской Республике начался процесс глубоких экономических и социально-политических
перемен, многие из которых были совершенно неожиданными как для большинства голосовавших за К. Менема избирателей, так и для аргентинского
общества в целом. Большой сюрприз ожидал и все международное сообщество.
Первые шаги кабинета К. Менема
Главным политико-идеологическим элементом ситуации, сложившейся
в Аргентине, являлось то, что правительство К. Менема, добившись власти с помощью левоцентристского избирательного блока, широких на-
106
ционалистических кругов и под традиционными идейными знаменами
Хустисиалистской партии, начало проводить политику, имевшую мало
общего с базовыми постулатами перонизма. Основное содержание курса
кабинета К. Менема можно было определить как попытку создать в стране работоспособную капиталистическую систему западного образца, базировавшуюся на рыночной экономике неолиберального толка, и обеспечить Аргентине значительно более широкое и активное участие в мирохозяйственных отношениях. С этой целью правительство разработало
и начало проводить в жизнь программу мер, призванных обеспечить
решение следующих кардинальных задач.
В экономической области. Стабилизация макроэкономического по-
ложения (прежде всего, снижение инфляции), преодоление кризиса и повышение общей эффективности функционирования национального хозяйственного механизма. При этом акцент был сделан на коренное изменение роли государства и места государственного сектора в экономике,
что предполагало приватизацию целого ряда крупнейших предприятий,
сокращение государственных расходов, ликвидацию бюджетного дефицита, постепенное снятие ограничений на импорт и поощрение экспорта, оздоровление общего валютно-финансового состояния. Приоритетное
значение отводилось развитию агропромышленного комплекса, с которым
правительство К. Менема в первую очередь связывало свои надежды на
ускорение экономического роста.
В политической области. Был взят курс на усиление института пре-
зидентской власти, уменьшение ее зависимости от других компонентов
существующей демократической системы (Национального конгресса,
Верховного суда, политических партий и т.д.), ослабление влияния организованного рабочего движения, ограничение самостоятельности профсоюзов и сужение их возможностей воздействовать на политику правительства, свертывание деятельности других общественных организаций
и движений, адаптацию армии к новым контурам буржуазнодемократической системы.
В сфере пропаганды. Обеспечение благоприятного пропагандистского
освещения политики руководства страны и происходивших перемен;
создание положительного имиджа перонистской партии, лично К. Менема и Аргентины в целом в зарубежных средствах массовой информации.
Правовую базу нового экономического курса заложили принятые уже
в 1989 г. Закон о чрезвычайном экономическом положении и Закон о рефор-
ме государства. Эти законодательные акты определили магистральные
направления хозяйственного развития Аргентины в 1990-е годы: приватизацию государственных компаний, распродажу значительной части
общественного имущества, «замораживание» роста числа государственных
служащих, полное уравнивание в правах национального и иностранного
капитала, отмену субсидий, открытие экономики международной конку-
107
ренции. В начале 1990 г. правительство одобрило так называемый «План
Бонекс». С целью сократить объем денежной массы (и снизить инфляцию)
был произведен обмен большой части банковских срочных вкладов на
10-летние казначейские ценные бумаги, номинированные в долларах.
Эта болезненная для многих вкладчиков мера действительно помогла
сдержать рост денежных агрегатов М1 и М3 и замедлить инфляционные
процессы.
Принципиальное значение имела политика новых хозяев Розового
дома в отношении производителей и экспортеров аграрной продукции.
Эта часть предпринимательского класса Аргентины оказалась в максимальном выигрыше в результате резкого обесценения национальной денежной единицы. В самом деле, продавая свои товары на мировом рынке за доллары, агроэкспортеры затем обменивали валюту на аустрали по
крайне выгодному курсу. 2 августа 1989 г., выступая на ежегодной сельскохозяйственной выставке, К. Менем сделал еще один шаг навстречу
интересам земельной олигархии: объявил о снижении налогов на экспорт
аграрной продукции. В частности, налог на вывоз кукурузы сокращался
с 30 до 18%, сои — с 40 до 21% и т. д. «Даже коровы аплодировали К. Менему», — писали аргентинские газеты, передавая царившую на выставке
праздничную атмосферу, резко контрастировавшую с конфронтационной
обстановкой времен правления радикалов
165
.
За первый год своего пребывания у власти правительство К. Менема
ценой огромных усилий и в первую очередь благодаря беспрецедентному
повышению цен и тарифов смогло «сбить» инфляцию (с 95,5% в марте до
16% в сентябре 1990 г.) и несколько стабилизировать финансовое и в целом
хозяйственное положение. Это обстоятельство было использовано в пропагандистских целях как внутри страны, так и за рубежом. Однако обстановка оставалась сложной и противоречивой. Во-первых, экономика не
выходила из состояния депрессии: за первые шесть месяцев 1990 г. (по
сравнению с тем же периодом 1989 г.) промышленное производство сократилось на 10,8%, в том числе производство средств производства — на
11,4%. До критически низкого уровня упали валовые внутренние инвестиции, отражавшие снижение деловой активности (см. табл. 3.6). Во-вторых,
высокой оказалась социальная цена стабилизации. Реальная заработная
плата квалифицированного рабочего в промышленности к концу 1990 г.
покрывала лишь 62,6% стоимости «семейной продовольственной корзины»,
а транспортного рабочего — 39,4%. По официальным статистическим данным, из 11 млн экономически активного населения 7,5% были безработными, что являлось самым высоким уровнем за многие годы
166
. В-третьих,
с трудом и крайне медленно протекала заявленная экономическая реформа (в частности, ее ключевой элемент — приватизация крупнейших государственных предприятий), встречавшая сильное сопротивление профсоюзов и многих политических противников К. Менема, в том числе в самой
перонистской партии.
108
ВВП и валовые внутренние инвестиции
Таблица 3.6
Год ВВП
(млн песо 1993 г.)
1980 207015 51106 24,7
1981 195790 43451 22,2
1982 189605 34786 18,3
1983 197402 34925 17,7
1984 201348 33481 16,6
1985 187355 28760 15,4
1986 200728 31935 15,9
1987 205928 36066 17,5
1988 202028 34795 17,2
1989 188014 27279 13,5
1990 184572 22683 12,3
Источник. La Inversión privada en la Argentina (1950–2000). Buenos Aires, 2007.
P. 179.
Инвестиции
(млн песо 1993 г.)
Инвестиции
(в % от ВВП)
Все это, вместе взятое, позволяло оппозиции наращивать критику
в адрес правительства, предсказывать «неизбежный крах» хозяйственной
политики перонистов. В средствах массовой информации не раз назывались различные даты ожидаемого «экономического апокалипсиса», чего,
однако, не происходило.
Стремясь облегчить свое положение, новые аргентинские власти ли-
хорадочно искали дополнительные источники внешнего финансирования,
пытались создать благоприятные условия для деятельности иностранного капитала, приступили к интенсивным переговорам с кредиторами
с целью урегулирования проблемы внешней задолженности. При этом
чрезвычайная сложность ситуации вынуждала Розовый дом идти на все
более серьезные уступки МВФ, который фактически напрямую участвовал в формировании новой экономической политики Аргентины.
Правительство К. Менема вступало в решающий период своей дея-
тельности, когда от него ожидали конкретных результатов в деле улучшения социально-экономического положения страны.
109
II. НЕОЛИБЕРАЛЬНЫЙ ОТВЕТ
НА ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ.
ТРЕТЬЯ ВОЛНА МОДЕРНИЗАЦИИ
В 1990-е годы Аргентина была
латиноамериканской экономической звездой…
журнал «The Economist»
В 1990-е гг. в Аргентинской Республике была предпринята очередная
попытка трансформировать и модернизировать экономические структуры и институты страны, лучше приспособить их к требованиям времени,
органично «вписать» в интерьер процессов глобализации, на исходе второго тысячелетия охвативших, по существу, все цивилизованное человечество и мощно диктовавших новые правила игры в системе мирохозяйственных связей.
Аргентинское общество неоднократно в своей 200-летней истории
меняло вектор развития, и каждый раз экономическая философия перемен имела свою ярко выраженную специфику и идеологическую окраску.
В последнее десятилетие XX в. структурные реформы прошли под знаком
неолиберализма. В течение ряда лет страна служила наглядным примером
«успешного» переноса базовых принципов и конкретных механизмов
рыночного фундаментализма и монетаризма из мировых капиталистических центров на латиноамериканскую почву, а «главный аргентинский
неолиберал», министр экономики Доминго Кавалло, стал, как писала в
те годы американская пресса, подлинным «любимцем Уолл-стрита»
случайно аргентинские реформы кроились по лекалам «Вашингтонского
консенсуса».
Монетаристский эксперимент, принесший многим аргентинцам суровые испытания, закончился глубоким экономическим провалом и
острейшим социально-политическим кризисом 2001–2002 гг. Вместе
с тем к долгосрочным результатам рыночных преобразований не следует подходить с позиций, скажем так, «унтер-офицерского марксизма» и полностью отрицать (как это часто делают многие исследователи и политики) их значение для судеб хозяйственного развития Аргентины. Нужна более спокойная, взвешенная и всесторонняя научная
оценка, основанная на непредвзятом и комплексном изучении вопроса. Несколько опережая события, заметим, что в известном смысле
это был исторически обусловленный и во многом необходимый этап
167
. Не
110
развития страны, и некоторые его заделы создали предпосылки быстрого роста аргентинской экономики уже в первом десятилетии нового, XXI в.
Глава 1
«ДОРОЖНАЯ КАРТА» И ПРАКТИКА РЫНОЧНЫХ РЕФОРМ
Как показывает опыт Аргентины,
экономическое процветание и политическая стабильность
начинаются со стабильных денег.
Рудигер Дорнбуш,
американский экономист
«Конвертируемость» надела на аргентинскую экономику
смирительную рубашку.
Пол Кругман,
нобелевский лауреат
План «конвертибилидад» и новая роль Центробанка
В феврале 1991 г. Д. Кавалло покинул пост министра иностранных дел
и осуществил свою давнюю мечту — возглавил министерство экономики. Это стало поворотным пунктом в ходе реформ и в целом в аргентинской истории конца ХХ в. Начинался этап неолиберальных преобразований по всему фронту, круто изменивших многие государственные
и общественные институты Аргентины и весь экономический и
социально-политический облик страны.
Доминго Фелипе Кавалло
Родился в 1946 г. в г. Сан-Франсиско, в провинции Кордова. Высшее образование получил в Национальном университете Кордовы, который окончил с
золотой медалью, и в Гарвардском университете (США), где защитил докторскую диссертацию в области экономики. Быстро получил известность
в Аргентине и других странах как экономический эксперт. Был участником
целого ряда международных научных проектов, опубликовал несколько книг
и большое количество статей. В числе его главных исследований фигурируют следующие монографии: «Вновь расти» (1984 г.), «Федеральный вызов»
(1986 г.), «Экономика во времена кризиса» (1989 г.), «Аргентина, какой она
могла быть» (1989 г.), «Значение правды. Импульс к транспарентности в
Аргентине 90-х годов» (1997 г.). Долгое время являлся консультантом частных аргентинских промышленных компаний. В 1976 г. Д. Кавалло вместе с
111
американским экономистом Р. Масгрейвом провел исследование, которое
легло в основу налоговой реформы в Боливии. В 1977 г. Д. Кавалло создал в
Кордове так называемый Фонд Медитерранеа (ФМ), а в его рамках — Институт изучения экономических реальностей Аргентины и Латинской Америки (ИЭРАЛ), ставший одним из ведущих в стране исследовательских
центров данного профиля. Отличительная черта этих организаций — тесная связь с деловыми кругами Аргентины. Так, в числе основателей ФМ
можно назвать известные в стране фирмы: АРКОР, «Арнальдо Этчарт»,
«Астра», «Багли», «Бридас», «Массух», «Ледесма», «Пескармона» и другие.
Д. Кавалло занимал ряд ответственных государственных постов: вицепрезидента Банка провинции Кордова (1971–1973 гг.), президента Центрального банка Аргентинской Республики (1982 г.). В 1987 г. по спискам
Хустисиалистской (перонистской) партии, в которой он не состоял, был
избран депутатом Национального конгресса и активно включился в политику. Являлся одним из ключевых советников по экономическим и политическим вопросам перонистского кандидата в президенты К. Менема, а
после победы последнего на выборах занял сначала пост министра иностранных дел, а затем министра экономики, став самым влиятельным членом
кабинета («суперминистром»). На посту министра иностранных дел и культа Д. Кавалло проявил себя энергичным и компетентным руководителем,
провел реорганизацию министерства с целью повышения оперативности и
эффективности его работы, подключил к подготовке важных внешнеполитических и юридических документов группу авторитетных экспертов, прежде всего из ИЭРАЛ, активизировал деятельность специально созданного
при МИД Аргентины Центра международной экономики. Но главные свершения Д. Кавалло были, безусловно, связаны с его пребыванием во главе
министерства экономики в 1991–1996 гг.
Курс Д. Кавалло, ставивший своей декларированной стратегической
целью перевести экономику Аргентины в режим стабильного роста, в идейно-
теоретическом отношении имел, выражаясь ленинским языком, «три
источника и три составные части», определившие его главные особенности и характерные черты.
Первое. В основе экономических воззрений «суперминистра» и его
«команды» лежали взгляды и концепции либерализма. Именно либеральное (точнее неолиберальное) мировоззрение определяло систему базовых
ценностей и целей «неоперонистов» («менемистов»), а также методы и
средства достижения этих целей. Анализ взглядов Д. Кавалло, изложенных
в его научных работах и официальных выступлениях, позволяет выделить
ключевые моменты (критериальные черты) неолиберальной стратегии в
ее «аргентинском варианте». В их числе:
последовательное снижение удельного веса государственно- ¾
го сектора в экономике, в том числе через приватизацию госпредприятий;
112
стремление к снижению государственных расходов, минимизация ¾
(или полная ликвидация) бюджетного дефицита, цель — сделать «эконо-
мику экономной»;
проведение жесткой денежной политики (сдерживание роста де- ¾
нежных агрегатов, и прежде всего агрегата М1 — наличных денег), почти исключающей дополнительную эмиссию и ограничивающей объем
кредитов БАН; тем самым предполагалось надеть на аргентинскую экономику своего рода финансовую «смирительную рубашку»;
принятие кардинальных антиинфляционных мер и последующее ¾
удержание инфляции на максимально возможном низком уровне;
исключение из финансовой практики резких изменений обменно- ¾
го курса (снижение темпов девальвации) национальной валюты;
обеспечение полной открытости аргентинской экономики путем ¾
отмены протекционистских мер; возможность сохранения отрицательного сальдо внешнеторгового баланса в том случае, если оно компенсируется притоком иностранного капитала; поощрение зарубежных инвестиций; предоставление иностранным компаниям и банкам равных прав
с местными бизнес-структурами;
допущение роста внешнего долга под тем предлогом, что он служит ¾
элементом открытости экономики и важным финансовым резервом ее
развития;
сокращение доли социальных расходов в государственном бюдже- ¾
те и разного рода социальных трансфертов (субсидий, дотаций и т.д.),
поскольку они снижают конкурентоспособность национального бизнеса
и культивируют иждивенческие настроения предпринимателей и населения в целом;
уменьшение числа занятых в государственном управленческом ап- ¾
парате, понижение степени бюрократизации и коррумпированности
властных институтов.
Второе. Сильное влияние на правительство К. Менема — Д. Кавалло
оказала популярная в тот период на Западе теория предложения (supply-
side economics)*, согласно которой реальный рост в экономике зависит
в основном от факторов, воздействующих на предложение, а не на эффективный спрос, как это утверждает кейнсианская концепция. Теория
предложения постулирует еще ряд идей, взятых на вооружение аргентинскими реформаторами 1990-х годов. Назовем самые важные:
принципиальная бесполезность механизма девальвации национальных
валют, поскольку вслед за этим происходит «всплеск» инфляции, нивелирующий эффект от снижения обменного курса денег;
гипотетическая возможность сокращения заработной платы, так как,
в соответствии с теорией предложения и законом Сэя, исключается вероятность кризиса перепроизводства.
* Эта теория, по существу, развивает закон Сэя, устанавливающий, что предложение рождает свой собственный спрос.
113
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]