Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
Глава 2
ЭПОХА ТУРБУЛЕНТНОСТИ
И ОБЩЕСТВЕННОГО ПРОТИВОСТОЯНИЯ
Нет ничего более эластичного,
чем экономика, которую все боятся,
потому что никто ее не понимает.
Хуан Доминго Перон
В Аргентине очень мало предпринимателей,
готовых конкурировать. Большинство
привыкло добиваться преимуществ
в коридорах Розового дома.
Ален Турен,
французский социолог
1973–1982 годы стали в аргентинской истории одним из самых сложных
и драматичных десятилетий. На него пришлись трагические события:
беспрецедентное по своей остроте и жестокости внутриполитическое
столкновение противоборствующих сил и первый за сто с лишним лет
вооруженный конфликт с иностранным государством — так называемая
Мальвинская война с Великобританией в районе Южной Атлантики.
В экономическом плане это также было непростое время, вместившее
в себя попытки реализовать диаметрально противоположные хозяйственные проекты. С одной стороны, имело место своего рода «второе издание»
традиционного перонистского курса на укрепление принципов государственного дирижизма, с другой — состоялась первичная и в целом неудачная имплантация в аргентинскую действительность неолиберальных подходов (монетаристский «фальстарт»), получивших в тот период распро-
странение как в центрах мирового капитализма (Великобритания М. Тэтчер и США Р. Рейгана), так и в некоторых латиноамериканских странах
(например, в Чили А. Пиночета). В результате задачи модернизации были
отброшены, и Аргентина усугубила свое отставание от передовых государств.
Политический реванш и экономический провал перонистов
В условиях опасного нагнетания внутренней напряженности произошло
почти невероятное событие: основные политические силы страны, включая часть военного руководства, перед лицом надвигавшихся угроз пришли к согласию о необходимости восстановления демократических процедур и проведения всеобщих выборов с участием всех основных партий,
включая Хустисиалистскую. В результате перонисты одержали электо-
64
ральную победу, и после нескольких промежуточных маневров тактического характера Х.Д. Перон в сентябре 1973 г. выиграл новые выборы
и в третий раз стал президентом Аргентины. При этом он и его вторая
жена Мария Эстела Мартинес де Перон (Исабель Перон), кандидат в вице-
президенты, получили 62% голосов. Интересный исторический факт.
Х.Д. Перон вернулся в Аргентину 17 ноября 1973 г. (после семнадцати
лет и двух месяцев изгнания) чартерным рейсом авиакомпании «Алиталия» в сопровождении 153 видных деятелей перонистского движения,
в числе которых было четыре будущих президента, включая Карлоса
Менема. В столичном аэропорту «Эсейса» Х.Д. Перона встречала многотысячная восторженная толпа. По такому случаю ВКТ объявила всеобщую
национальную забастовку, и военному режиму не осталось ничего другого, как объявить 17 ноября нерабочим днем82.
Триумфальное возвращение перонистского лидера говорило о многом.
Во-первых, это было свидетельством поразительной живучести хустисиалистских идей, их глубокого укоренения в сознании широких слоев населения. Во-вторых, военные режимы на тот момент исчерпали
свои возможности выступать в роли своего рода национального арбитра или «последней инстанции» в решении конфликтных ситуаций.
И в-третьих, хотя и с трудом, но пробивала себе дорогу тенденция к
конструктивному взаимодействию различных общественных сил, заинтересованных в сохранении конституционного строя. Тенденция, которая
не была закреплена, не стала доминирующей и в конечном счете на
длительный период оказалась похороненной в ходе яростных идеологических и политических столкновений, принявших форму квазигражданской войны.
Еще одно принципиальное замечание. Новое пришествие перонизма
во власть состоялось в условиях (национальных и международных), разительно отличавшихся от условий периода 1940-х и 1950-х гг. Изменилась
Аргентина, ее экономика стала более диверсифицированной, более сложной. В значительной степени были израсходованы резервы роста государственных предприятий и вычерпаны возможности финансировать
развитие индустрии за счет аграрного сектора. Существенно ограничились
ресурсы перераспределения национального богатства между различными
категориями населения: сокращение доли доходов занятых по найму неизбежно вызывало сопротивление профсоюзов. В свою очередь, уменьшение массы прибылей предпринимателей вело к снижению капиталовложений в экономику. Заметно сужалось поле для политического маневра,
и ограничивались возможности перонизма проводить значимые социальноэкономические трансформации в рамках существовавшей общественной
парадигмы.
Кардинальные изменения произошли на международной арене и в Ла-
тиноамериканском регионе, что также накладывало свой отпечаток на
обстановку в Аргентине. Кризис Бреттон-Вудской валютной системы,
65
либерализация обменных курсов валют ведущих индустриально развитых
стран, шок взлета нефтяных цен (с 3 до 12 дол. за баррель к марту 1974 г.)
в первой половине 1970-х гг. потрясли мировую экономику, оказавшуюся
в глубокой рецессии, и заставили по-новому взглянуть на многие макроэкономические проблемы хозяйственного развития. В центрах капитализма (особенно в Великобритании и США) в экономической науке
и практике лидирующие позиции заняли адепты неолиберализма и монета-
ризма, решительно потеснившие еще недавно доминировавших сторонников
кейнсианской модели.
Не осталась в стороне от общемировых потрясений и Латинская Америка, по которой прокатилась волна кризисов и военных переворотов
(напомним свержение Сальвадора Альенде в Чили, установление правоавторитарного режима в соседнем с Аргентиной Уругвае, жесткую диктатуру Уго Бансера в Боливии). Уровень социального и политического
противостояния редко когда был столь высоким, и Аргентина в известном
смысле оказалась в эпицентре быстро разворачивавшихся драматических
событий. Все это означало одно: проблемы аргентинской действительности «завязались» в столь тугой узел, что не имели простых и легких
решений, к которым всегда был склонен Х.Д. Перон*. Изменившаяся
ситуация требовала нетривиальных, всесторонне проанализированных
и обоснованных подходов, учитывавших весь комплекс внутренних
и внешних факторов. Как выяснилось, перонизм, придя к власти со
старым идейно-политическим багажом, не был к этому готов ни с точки
зрения теории, ни с позиций практики.
Шагом на пути формирования нового экономического курса стало
принятие Акта национального согласия (или Общественного договора), под-
писанного представителями ведущих предпринимательских объединений,
профсоюзов и государства. Документ предусматривал установление строгого контроля над ценами и заработной платой с целью снижения инфляции и стабилизации денежно-финансовой ситуации. Одновременно
на 209% был увеличен налог на землю, существенно повышены экспортные налоги («retenciones») на сельскохозяйственную продукцию и снижены внутренние цены на мясо. Достигнутая трехсторонняя договоренность привела к относительному росту цен на промышленные товары
и крупным государственным субсидиям отдельным (наиболее капиталоемким) отраслям индустрии83. В первой половине 1974 г. (по сравнению
с аналогичным периодом предыдущего года) субсидии промышленности
в постоянных ценах выросли на 151%, поглотив 52,2% фондов, полученных за счет налогообложения сельскохозяйственного экспорта84. Подобного рода «экономический фаворитизм» индустриального сектора вызвал
* Проблемы руководства страной особенно обострились после смерти Х.Д. Перона в июле
1974 г. и прихода к власти его жены Исабель. При ней за неполные два года сменилось
семь министров экономики.
66
недовольство различных предпринимательских кругов, в первую очередь
аграриев и влиятельного Аргентинского торгового союза, членов которого не устраивало повышение цен на промышленные товары.
Давая оценку программе перонистов в экономической сфере
в 1970-е гг., Хулио Севарес писал, что это была «последняя попытка выстраивания националистической модели импортозамещающей индустрии,
основанной на идее классового сотрудничества»85. Перонисты разработали и провели через конгресс целый пакет законов, затрагивавших практически все аспекты хозяйственной деятельности: промышленное производство, трудовые отношения, финансовую и налоговую системы, иностранный капитал, малый и средний бизнес, аграрные отношения. Эти
нормы в своем большинстве не получили практического воплощения
и остались на бумаге, но сама их идеология, а также отдельные «продавленные» решения (например, традиционная попытка «выжать» как можно больше налогов из аграрного сектора) сыграли негативную роль, лишив
сельскохозяйственных предпринимателей стимулов к расширению производства и усугубив раскол в местном бизнес-сообществе. Другим результатом хозяйственной политики перонистов явилось также характерное
для них расширение госсектора: число занятых на его предприятиях выросло с 310 тыс. человек в 1970 г. до 433 тыс. в 1976 г., т. е. практически
на 40%. Одновременно неоправданно увеличивалось количество государственных служащих всех уровней — в общей сложности почти на 28%,
что неизбежно влекло за собой ощутимый рост бюджетных расходов86.
В целом финансовая и бюджетно-налоговая политика правительства
И. Перон имела катастрофические итоги. Если в 1970 г. собираемые налоги покрывали свыше 80% расходной части бюджета, то в 1975 г. этот
показатель снизился до 25%, а в первом квартале 1976 г. — до рекордно
низкого уровня в 20%87. Как следствие — стремительный рост суверенной
внешней задолженности с целью «залатать» возникшую в бюджете огромную брешь. Именно в середине 1970-х гг. долг иностранным кредиторам
вновь приобретает угрожающе большие масштабы (см. табл. 2.1) и превращается в один из наиболее болезненных и конфликтогенных вопросов
экономического развития.
Таблица 2.1
Динамика макроэкономических показателей в 1974–1976 гг. (млн дол.)
Инфляция
67
Валютные
резервы
Госдолг
Изменение
Го д
1974 5,41 3931 3635 1341 4800 24,2
1975 –0,59 2962 3947 618 7961 182,8
1976 –0,01 3916 3033 1772 10449 444,0
528, 546, 592, 593.
ВВП (%)
Составлено по: Dos siglos de economía argentina (1810–2004). P. 173, 450, 527,
Экспорт Импорт
(%)
Столкнувшись с нарастающим валом социально-экономических проблем, правительство И. Перон начало лихорадочно изыскивать новые
формулы стабилизации хозяйственного положения, все дальше отдаляясь
от базовых идеологических и политических принципов перонизма. Причем принимаемые властью решения нередко находились за гранью политических (и экономических) реальностей и хозяйственной целесообразности.
Страница истории
«Родригасо», или «План, который потряс страну»
Так в аргентинской печати окрестили программу Селестино Родриго, который за 49 дней пребывания на посту министра экономики предпринял попытку с помощью «шоковой терапии» сдержать инфляцию и оздоровить
финансовую ситуацию в стране. Вступив на должность 2 июня 1975 г.,
С. Родриго уже 4-го числа того же месяца издает декрет о девальвации песо
на 61,5%, повышении цены на бензин на 172% и тарифов на электричество
и газ в среднем на 60%. Одновременно проводится полная либерализация
ставок банковского процента и снимаются все ограничения на деятельность
иностранного капитала. В обстановке всеобщей паники начинаются долгие
и крайне тяжелые переговоры правительства с профсоюзами. В качестве
компенсации им предлагается повышение заработной платы на 38%, что,
разумеется, и отдаленно не устраивает руководство ВКТ, которое отвергает план «затягивания поясов» и объявляет 48-часовую всеобщую забастовку. Прямые угрозы делаются в адрес И. Перон. Она не выдерживает давления перонистской «профсоюзной гвардии», и Розовый дом «дает задний ход»:
заработная плата повышается на 130%. План «Родригасо» рухнул, а сам
министр 21 июля подал в отставку. Первая в истории Аргентины попытка
решить структурные проблемы национальной экономики монетарными методами была «отбита» организованным рабочим движением, продемонстрировавшим свою силу. Но реальные вопросы хозяйственной модернизации
страны остались без ответа.
Провал плана «шоковой терапии» еще больше раскрутил спираль инфляции. Данные в табл. 2.1 показывают, как с 1975 г. годовой индекс
роста цен в Аргентине стал выражаться трехзначной цифрой. На практике это означало обесценение денег и снижение уровня жизни большинства
населения. В 1975 г. реальная заработная плата (несмотря на вырванное
профсоюзами повышение) снизилась на 5%, а уже в следующем году
88
«обрушилась» почти на 35%
. Ситуация усугублялась и крайне запутанным валютным регулированием, наличием параллельных обменных курсов песо — официального и свободного, а также контрпродуктивной
практикой произвольного определения властями размеров банковского
68
процента, существованием «черного рынка» определенных видов потребительских товаров и расцветом финансовых махинаций. «Экономика, —
констатировал А. Феррер, — погрузилась в спекулятивное болото…»89
Аргентина перестала быть моделью роста и обретала все признаки модели
хозяйственного упадка.
Таким образом, бесславно завершался сложный и неоднозначный
период политики активного государственного регулирования экономики.
На ее завершающем этапе высшая власть в лице перонистского руководства не смогла адекватно оценить происшедшие в мире и стране перемены и выработать эффективные методы и механизмы управления, отвечавшие целям модернизации и требованиям нового исторического
момента. Очередная попытка механически заменить «невидимую руку
рынка» видимой рукой государства не принесла желаемых результатов.
Более того, не сумев остановить волну террора и насилия (между 25 мая
1973 г. и 23 марта 1976 г. различные подрывные организации провели 6500
насильственных акций, в которых погибло 1358 человек)90, перонистская
верхушка сама встала на путь репрессий, создав в недрах властных структур нелегальную террористическую группу ультраправого толка «Арген-
тинский Антикоммунистический Альянс» (Трипле А). Эти факты окончательно дезавуировали кабинет Исабель Перон в глазах аргентинского
общества. 24 марта 1976 г. в результате военного переворота ее правительство было свергнуто.
Страница истории
Военные и политика
Характерной чертой политического процесса в Аргентине, сближавшей страну с другими государствами Латинской Америки, являлось активное вмешательство в него представителей вооруженных сил. В период 1930–1976 гг.
военные совершили шесть государственных переворотов (в 1930, 1943, 1955,
1962, 1966 и 1976 гг.) и неоднократно организовывали вооруженные выступления и другие акции силового давления на гражданские власти. Исторически на позиции армии сильное влияние оказывала аграрная олигархия, чьи
представители долгое время формировали верхушку вооруженных сил. Это
обстоятельство детерминировало антидемократический настрой аргентинской армии, ее приверженность консервативным взглядам и реакционным
теориям типа концепции «внутреннего фронта», стремление «закатать под
асфальт» политических противников. Не случайно исключительно острый
характер носило противостояние армии и перонизма, несмотря на тот
факт, что сам верховный вождь движения происходил из военной среды.
В ряде случаев вооруженные силы покидали казармы и «маршировали в политику» в тот момент, когда выходили из строя другие механизмы власти
или создавалась угроза общественного хаоса. Тогда государственные перево-
69
роты встречали массовую поддержку, которая впоследствии оборачивалась
глубоким разочарованием в результатах правления военных. В целом вмешательство армии в политику нанесло серьезный ущерб демократическому
развитию общества, затруднило становление и нормальное функционирование современной политической системы и гражданских институтов. Значительный урон понесла экономика, поскольку именно в условиях военных
диктатур Аргентине особенно часто навязывались хозяйственные решения,
не соответствовавшие стратегическим интересам ее развития. Обществу
пришлось пройти через суровые испытания и освободиться от многих иллюзий, прежде чем армия вернулась в казармы и заняла подобающее ей место
в жизни страны.
«Процесс национальной реорганизации» и политэкономия
военных режимов. Аргентино-британский конфликт 1982 г.
В 1970-е гг. экстремистские действия левых и правых, их иррациональное
насилие, по существу, обеспечили своеобразное политическое алиби организаторам военного переворота 24 марта 1976 г. Политический парадокс:
леваки атаковали правительство И. Перон во имя идеалов социализма и
ради достижения социальной справедливости, но на его место пришел
не легендарный герой революционеров Че Гевара, а самые ярые и непримиримые (говоря словами советской пропаганды тех лет — пещерные)
антикоммунисты в лице военных каудильо.
Экономическая стратегия диктаторского режима может быть правильно понята лишь в контексте его более широкого видения аргентинских
проблем и путей общественного развития. В качестве главной политической задачи военные рассматривали ликвидацию левого экстремизма
и подавление любых проявлений несогласия и протеста. На практике все
вылилось в проведение политики государственного терроризма, по своей
жестокости не имевшей аналогов в аргентинской истории. Как впоследствии писал видный перонистский деятель Эдуардо Дуальде (президент
Аргентины в 2002–2003 гг.), в 1976 г. военные «во имя свободы уничтожили эту самую свободу и под предлогом наведения порядка установили
в стране кладбищенский порядок»91. С точки зрения путчистов, в свою
очередь подчеркивал А. Феррер, «аргентинская нация отнюдь не состояла из тех 30 миллионов граждан, которые жили в стране, а сводилась
только к хозяевам экономики, де-факто политическим лидерам и тем,
кто безропотно признавали их власть»92.
Определив без ложной скромности свое правление как «Процесс на-
циональной реорганизации» (впоследствии этот период в Аргентине стали
именовать просто «Процессом»), члены военной хунты* на самом деле
* Высшую власть в стране осуществлял триумвират в составе трех командующих родами
войск: генерал Хорхе Рафаэль Видела (сухопутные силы), адмирал Эмилио Эдуардо Массера (ВМФ) и бригадир Орландо Рамон Агости (ВВС).
70
почти полностью «реорганизовали» страну, создав своего рода политический «парк юрского периода». Они добили остатки демократии, уничтожили тысячи людей — так называемые «исчезнувшие»93, круто трансформировали экономическую систему и втянули аргентинскую нацию
в заранее проигранный вооруженный конфликт с заведомо более сильным противником — Великобританией в Южной Атлантике, который
после 74 дней противостояния закончился безоговорочной капитуляцией
Буэнос-Айреса.
В отличие от некоторых других военных режимов, приходивших к вла-
сти без четкой программы действий в хозяйственной области, лидеры
«Процесса», судя по всему, были теоретически соответствующим образом
подготовлены94. Уже 2 апреля 1976 г., т.е. через семь дней после переворота, министр экономики Хосе Альфредо Мартинес де Ос (известный бизнесмен, член совета директоров десятка крупных сельскохозяйственных
и промышленных компаний), который уже занимал эту должность в течение нескольких месяцев 1963 г. в правительстве Х.М. Гидо, обнародовал
план экономических преобразований, включавший следующие принципиальные пункты:
определение нового, более низкого уровня реальной заработной ¾
платы. В период 1977–1978 гг. он оказался на 40% ниже, чем в предыдущее пятилетие;
ликвидация налогов на экспорт сельскохозяйственной продукции ¾
(явный сигнал, указывающий на отход от политики импортозамещающей
индустриализации);
отмена кредитов и субсидий, поощрявших экспорт нетрадицион- ¾
ных товаров (читай: промышленных изделий);
сокращение социальных расходов, особенно в сфере здравоохра- ¾
нения и жилищного строительства;
прогрессивное снижение импортных таможенных пошлин и в це- ¾
лом широкая либерализация внешней торговли;
повышение тарифов на коммунальные услуги, главным образом ¾
предоставлявшиеся государственными компаниями;
либерализация аргентинских финансового и валютного рынков; ¾
финансирование уже приобретавшего хронический характер дефи- ¾
цита государственного бюджета путем размещения суверенных долговых
обязательств на международных рынках ценных бумаг;
сокращение государственных расходов, а также уменьшение числа ¾
госслужащих и снижение, таким образом, дефицита федерального бюджета;
приватизация принадлежащих государству промышленных пред- ¾
приятий и компаний в сфере коммунальных услуг95.
Очевидно, что главным в экономических планах новой власти было
«распахнуть» внутренний рынок для международной конкуренции, осуществить кардинальные изменения в валютно-финансовой сфере и подгото-
71
виться к наступлению на позиции государственного сектора. По существу,
впервые в истории Аргентины была анонсирована столь масштабная и ком-
плексная программа откровенно неолиберального, монетаристского толка.
«Открытие» экономики осуществлялось по нескольким направлениям.
Так, была проведена либерализация режима, регулировавшего деятельность иностранного капитала, который вновь уравнивался в правах с национальным предпринимательством. Существенным образом снижались
импортные тарифы, ограждавшие местную промышленность от международной конкуренции. Если к моменту прихода военных к власти уровень таможенного обложения половины аргентинского импорта достигал
100%, то по новым правилам максимальный импортный тариф устанавливался на уровне 40%. Большой эффект имело введение завышенного
обменного курса песо в отношении мировых валют. В результате импортные товары становились более дешевыми и вытесняли аргентинские изделия с внутреннего рынка. Таким образом, пишет А. Феррер, «был запущен механизм импортозамещения наоборот. Другими словами, местное
производство замещалось импортом»96.
Сердцевиной экономического курса военного режима стала объявленная в июле 1977 г. реформа, которая предусматривала дерегулирование
финансовой деятельности, либерализацию политики банковских процентных ставок и в целом поощряла и стимулировала кредитнофинансовую деятельность. Реформа в короткий срок спровоцировала
невиданную активизацию посреднических и спекулятивных операций,
привела к возникновению 2000 новых банковских отделений и превратила финансовые спекуляции в самый выгодный бизнес97. Одновременно правительство ввело механизм так называемой «таблички» (tablita) или
«ползущей привязки» валютных курсов, известной в мире как «crawling peg».
Эта система функционировала следующим образом. Государственные
органы заранее обнародовали тенденцию изменения интервалютного
паритета (обменного курса песо), заявив о намерении менять курс национальной валюты в направлении его постепенного снижения. Но именно постепенного, что давало возможность игрокам на валютных рынках
заранее просчитывать свои операции и хеджировать риски. С другой
стороны, в реальном измерении инфляция (фактическое обесценение
песо) опережала официальное снижение его обменного курса, что «работало» на номинальное удорожание национальной валюты. В результате
для той части общества, которая была прямо или косвенно связана с финансовыми операциями, настали исключительно благоприятные времена
«сладких» (легких) денег, период «plata dulce», как говорили в Аргентине.
«Тяжелый» или сильный песо использовался для скупки иностранной
валюты, последующих инвестиций за рубежом, приобретения там недвижимости. Обеспеченные аргентинские граждане начали в серьезных
масштабах вывозить капиталы за границу. Для них, похоже, вернулись
времена «золотого века».
72
В другом положении оказались миллионы работавших по найму, и в
первую очередь промышленные рабочие. Их материальная ситуация стала ухудшаться, поскольку другим ключевым моментом политики «Процесса» был курс на снижение доли наемных работников в национальном
доходе. С этой целью военный режим распустил ВКТ, запретил проводить
забастовки и другие акции протеста, внес антирабочие изменения в трудовое законодательство и периодически замораживал заработную плату.
Физическое устранение особенно несговорчивых профсоюзных лидеров
дополняло картину политики в отношении трудящихся. Однако наибольший ущерб материальным интересам граждан, работавших по найму,
нанесла проводимая неолибералами, состоявшими на службе военной
диктатуры, фактическая деиндустриализация страны, т. е. разрушение
местного промышленного потенциала (в первую очередь в результате
усилившейся иностранной конкуренции), что неумолимо вело к сохранению реальной заработной платы на относительно низком уровне (см.
рис. 2.1).
Рис. 2.1. Реальная заработная плата (в песо в постояннных ценах 2004 г.)
Источник. Dos siglos de economía argentina (1810–2004). P. 461.
По мнению профессора Университета Буэнос-Айреса Алехандро
Ваноли, процесс деиндустриализации* был «обратной стороной государственного терроризма», поскольку в результате разорения тысяч
предприятий (в первую очередь малых и средних) миллионы аргентинцев оказались практически выключены из нормальной социально-
* За время военной диктатуры объем промышленного производства снизился на 10%, доля
обрабатывающей промышленности в ВВП упала с 28 до 22%, а количество индустриальных рабочих сократилось на
1
/3 // Clarín. 2006.2 апреля.
73
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]