Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
жетный и внешнеторговый дефицит, а частным предприятиям финансировать поглощения других компаний и осуществлять расширение и модернизацию производственной и технологической базы. Вместе с тем
с каждым годом правительство К. Менема все глубже погружалось в трясину задолженности, а леверидж (отношение собственного капитала к заемным средствам) растущего числа аргентинских фирм становился все
ниже, ясно обозначая опасно возросший уровень долговой зависимости.
Такая ситуация могла быть терпимой только в условиях быстрого и
устойчивого экономического роста, который как бы хеджировал возникающие риски (в том числе внешние) и давал возможность и государственному, и частному сектору жить в долг в оптимистическом расчете на будущие поступления и дивиденды. Но ситуация коренным
образом менялась при снижении темпов развития и возникновении даже
первых признаков рецессии и кризиса. В этом случае возникшая структурная уязвимость финансового положения Буэнос-Айреса моментально давала о себе знать, превращалась в самое слабое звено неолиберальной модели модернизации.
Тернистый путь в «первый мир»
Начало 1990-х гг. стало новой точкой отсчета во внешней политике Аргентины. Реализация программы рыночных преобразований нуждалась в эф-
фективном дипломатическом сопровождении. Это означало, что для перемен во внешней политике Буэнос-Айреса существовали весомые внутренние причины. Но принципиальное значение имел и тот факт, что
неолиберальные реформы проводились в новой международной обстановке. Она характеризовалась глобальными сдвигами, потрясшими всю
структуру сложившихся после Второй мировой войны межгосударственных отношений: крушение социалистического лагеря, дезинтеграция
Советского Союза, окончание «холодной войны», превращение США
в единственную сверхдержаву и их борьба за формирование однополярного мира. Суверенные государства на глазах растворялись в глобальном «плавильном котле», где утрачивали контроль над своими национальными экономиками и финансовыми системами. Таким образом,
геостратегическим фоном внешней политики Буэнос-Айреса стал переход от биполярного мироустройства к новой конфигурации системы
международных связей, которая на всем протяжении 1990-х гг. выглядела как утверждение единоличного экономического, идейнополитического и военного господства Вашингтона. Перед Розовым домом встала задача определить место и роль Аргентины в обновленном
мировом контексте.
Основываясь на неолиберальном видении перспектив социальноэкономического развития страны, «менемисты» поставили под вопрос
все основные слагаемые курса Буэнос-Айреса на международной аре-
184
не. Причем правительство К. Менема не только отказалось от «дипломатического наследия» радикалов, но и с завидной легкостью рассталось с собственными предвыборными обещаниями в сфере внешней
политики. Вполне можно констатировать, что внутренняя логика неолиберальных реформ и распад привычного биполярного мирового
порядка коренным образом видоизменили внешнеполитическую парадигму.
Анализируя новый курс перонистского руководства в мировых делах,
исследователи усмотрели его идейно-концептуальные основы в теории «пе-
риферийного реализма», которая выдвигает к развивающимся странам два
главных требования: а) сравнительно низкой активности на мировой арене
и б) следования в фарватере политики державы-гегемона
261
. Речь идет об
отказе от внешнеполитической идентичности и проведении курса «автоматического равнения» на заведомо более сильного партнера. В 1990-е гг.
в системе координат, продиктованной правилами процесса глобализации,
таким партнером могли быть только Соединенные Штаты. Это и предопределило основной вектор дипломатической деятельности Розового
дома — выстраивание плотных приоритетных связей с Вашингтоном, получивших наименование «кровные отношения» («relaciones carnales»)*.
В стремлении добиться «синтеза» внешнеполитических усилий Аргентины и США правительство К. Менема беспрецедентно интенсифицировало дипломатические контакты между двумя странами. Достаточно сказать,
что в 1989–1997 гг. состоялось шесть специальных встреч на высшем уровне: четыре раза (в 1989, 1991, 1993 и 1996 гг.) аргентинский глава государства
посещал Вашингтон и дважды (Дж. Буш в 1990 г. и Б. Клинтон в 1997 г.)
американские президенты побывали с визитами в Аргентине. Кроме того,
лидеры регулярно встречались на различных международных форумах.
Характерно, что К. Менем был к тому времени единственным президентомперонистом, посетившим США, а поездка Дж. Буша стала первым визитом
хозяина Белого дома в Буэнос-Айрес с 1960 г. В содержательном смысле
аргентино-американские отношения превратились в краеугольный камень
внешней политики «менемистов», которые, действуя в духе теории «периферийного реализма», пошли навстречу интересам и требованиям Вашингтона в целом ряде крупных вопросов международной жизни и национальной политики. Так, правительство К. Менема в сентябре 1990 г. направило
корабли аргентинских ВМС в Персидский залив для участия в морской
блокаде Ирака, в 1992 г. пересмотрело традиционно настороженный подход
аргентинской дипломатии к Договору Тлателолко (о запрещении ядерного
оружия в Латинской Америке) и ратифицировало этот документ, вышло из
Движения неприсоединения, отказалось от планов создания и развертывания собственных ракетных систем (проект Кондор II).
* Данный термин в дипломатический дискурс ввел тогдашний министр иностранных дел
Аргентины Гильермо Ди Телья.
185
Case study
Проект Кондор II
Речь шла о разработке (на базе аргентинских и немецких технологий) раке-
ты с радиусом действия свыше 1000 км, способной нести ядерный или хи-
мический боевой заряд. С самого начала проекта, который родился после
поражения Аргентины в Мальвинской войне, в числе его самых ярых про-
тивников фигурировали Великобритания и Израиль. Если в первом случае
Лондон опасался за безопасность своего воинского гарнизона на Мальвинских
островах, то израильские власти допускали возможность передачи Буэнос-
Айресом ракетных технологий одной из арабских стран. В результате оба
государства, используя свой статус ближайших союзников Вашингтона,
приложили максимум усилий, чтобы настроить его против Проекта Кондор
II. Нажим США на Аргентину начался в 1990 г. после прихода к власти
К. Менема, когда командующий аргентинскими ВВС бригадир Хосе Хулиа
получил от американской стороны недвусмысленное предупреждение, что
продолжение работы над проектом «может стать серьезным препятстви-
ем на пути военного сотрудничества между Соединенными Штатами и
Аргентиной»
шений с Вашингтоном, К. Менем (вначале без какой-либо огласки) предпри-
нял шаги по консервации проекта, а затем прямо приказал командованию
ВВС прекратить все действия по его реализации. В итоге уже в мае 1991 г.
Розовый дом (несмотря на сопротивление в военных кругах) принял решение
о прекращении работ по Проекту Кондор II, а в 1993 г. все созданное к тому
времени было полностью размонтировано. В результате Аргентина в зна-
чительной мере утратила серьезные национальные высокотехнологичные
наработки в области ракетостроения.
262
. Крайне заинтересованный в развитии всесторонних отно-
Декларированной стратегической целью сближения с США был переход Аргентины в ряды государств «первого мира». «Мы не хотим быть
«третьим миром» и тащиться в хвосте прогресса. Мы не хотим быть нижним этажом человечества…» — патетически заявлял К. Менем
263
. Такого
рода тезисы стали лейтмотивом аргентинской дипломатии, которая, используя новый характер политического диалога с Вашингтоном, стремилась повысить уровень взаимосвязей с Западом в целом. В этом плане
первостепенное значение имела нормализация отношений с Великобританией, прерванных после Мальвинской войны
264
. В результате целенаправленных дипломатических усилий с обеих сторон в октябре 1989 г.
в Мадриде представители Буэнос-Айреса и Лондона подписали первое
с 1982 г. соглашение, в котором были зафиксированы прекращение враждебных действий и взаимный отказ от каких-либо рекламаций в связи
с ущербом, нанесенным такого рода действиями. Соглашение предусматривало восстановление консульских отношений между двумя странами
и предметное обсуждение вопроса о полной нормализации торгово-
186
экономических и дипломатических отношений (что и произошло в феврале 1990 г.).
Кроме того, правительство Великобритании выражало твердую
политическую волю содействовать установлению сотрудничества между Аргентиной и Европейским экономическим сообществом. Таким
образом, процесс нормализации связей с Лондоном выходил за рамки
двусторонних аргентино-британских отношений. По существу, соглашение в Мадриде явилось ключевым звеном в цепи дипломатических усилий правительства К. Менема, направленных на повышение
уровня взаимодействия с ведущими государствами Запада. Экономической подоплекой этой политики было добиться международной
поддержки проводимых неолиберальных реформ. И нужно заметить,
что эта цель в основном был достигнута. Ведущие западные державы
и на декларативном уровне, и в практическом плане на протяжении
десятилетия 1990-х однозначно были на стороне аргентинских рыночных реформаторов.
Последнее, впрочем, не означало, что между Аргентиной и развиты-
ми государствами не осталось зон противоречий и разногласий. Большинство из них лежало в торгово-экономической плоскости и касалось,
в первую очередь, более широкого допуска аргентинских сельскохозяйственных товаров на рынки США и Западной Европы. В этом смысле
одной из болевых точек являлось сохранение в Соединенных Штатах
и странах ЕЭС высоких таможенных барьеров и (это — главное) многомиллиардных субсидий местным производителям аграрной продукции.
Однако по данным вопросам аргентинской дипломатии, несмотря на
все попытки, не удалось продвинуться вперед. Было очевидно, что страна была лимитирована своими все еще недостаточными экономическими и финансовыми (а следовательно, внешнеполитическими) возможностями и не обладала необходимыми рычагами международного влияния. В конечном счете дивиденды Буэнос-Айреса от смены дипломатической ориентации оказались минимальными. Аргентина больше отда-
вала, чем получала взамен. Даже поддержка Западом неолиберальной
модели, как выяснилось в кризисном 2001 году, имела свои четко очерченные границы.
Таким образом, планировавшийся «менемистами» переход в «первый
мир» на деле был сопряжен с такими трудностями, которые в 1990-е гг.
аргентинскому обществу преодолеть не удалось. Несмотря на отчаянные попытки и серьезные уступки Вашингтону, страна не смогла вписаться в новый миропорядок в качестве влиятельного и равноправного участника и в экономическом смысле осталась в контексте «третьего мира».
187
Глава 4
«НЕОЛИБЕРАЛЬНАЯ ПЕРЕДОЗИРОВКА»
И СРЫВ МОДЕРНИЗАЦИОННОГО ПРОЦЕССА
Аргентина была своего рода лабораторией,
где прошли испытание все самые ужасные ошибочные решения,
которые только можно сделать в экономике.
Роберто Качаноски,
аргентинский экономист
Отпразднуем год уходящий и год новый,
который будет лучше.
Приближается время сбора плодов наших усилий.
Фернандо де ла Руа
накануне 2001 года
Третья волна модернизации (на этот раз в ее неолиберальном варианте)
в крайне сжатые сроки не только существенным образом преобразовала
аргентинскую экономику, но и буквально захлестнула весь социум, нарушила уже давно и, казалось бы, прочно укоренившиеся общественные
правила игры. Неолиберальный надлом видоизменил сложившуюся социальную структуру государства, скорректировал расстановку основных
политических сил, создал новый морально-этический климат.
Конечно, это был исторически обусловленный и во многом необходимый этап развития страны, и его заделы создали предпосылки динамичного хозяйственного роста в период с 2003 г. Вместе с тем аргентин-
ское общество заплатило за неолиберальный эксперимент неприемлемо
высокую цену. В 1990-е гг. в Аргентине сработала неолиберальная стра-
тегия «взлома» национальной экономики. Более того, аргентинские
власти по существу делегировали внешним силам (транснациональному капиталу, международным финансовым организациям, ведущим западным державам, прежде всего США) часть своего государственно-
го суверенитета в области экономики, внешней политики и, что бы-
ло особенно болезненно, в сфере социальных отношений. В результа-
те критически сократились возможности местного политического класса эффективно управлять национальными общественными процесса-
ми, и ситуация в конечном счете полностью вышла из-под контро-
ля, что максимально отчетливо проявилось в драматических событиях
2000–2001 гг.
Системный кризис начала нового тысячелетия стал болезненной и острой
реакцией аргентинского общества на развернувшийся процесс последовательной утраты национального суверенитета, со временем вызвавший открытое
неприятие самых широких слоев населения, включая значительную часть
188
политического истеблишмента и бизнес-сообщества, не связанного напрямую
с транснациональным капиталом.
Парадоксы аргентинской модели
При анализе результатов неолиберального реформирования привлекают
внимание многочисленные парадоксы этого процесса, которые, обобщая,
можно определить как усиление противоположных тенденций. Развития и
застоя, созидания и разрушения, укрепления национальной финансовоэкономической системы и повышения ее уязвимости, расширения возможностей профессионального роста определенной части аргентинцев и
сокращения сотен тысяч рабочих мест, накопления новых богатств и появления массы «новых бедных». Такая противоречивость в свою очередь
вела к росту неопределенности траектории модернизации страны, накапливала в обществе потенциал сомнений, разочарований и недовольства, чреватый острыми социальными коллизиями. Стоит отметить, что
указанные противоречия прослеживались во всех основных сферах хозяйственной и социальной жизни, усиливая разрыв между ожиданиями,
вызванными политическими обещаниями власти, и конкретными результатами неолиберальных реформ для значительной части населения.
Что лежало в основе парадоксов аргентинской модели рыночной модер-
низации? На наш взгляд, недостаточно объяснять их только обычной
диалектикой противоречий, имманентно присущих процессу общественного развития. Вероятно, это были также проявления вполне определенных пороков неолиберальной парадигмы и симптомы надвигавшегося
кризиса. «Отличительная черта неолиберализма, — писал Р. ФренчДэвис, — это его экстремальная вера в эффективность традиционного
частного сектора и такое же беспредельное неверие в государственный
сектор…»
себя не оправдал. Он изначально ограничил возможности политического
руководства (и общества в целом) влиять на ход и направления хозяйственного развития и оставил страну фактически незащищенной перед
лицом внутренних и внешних вызовов и факторов деструктивного характера. Именно в этот момент проблемы и парадоксы неолиберальной модели дали о себе знать с особой разрушительной силой.
макроэкономических трендах в 1990-е гг. Из нее видно, что неолибералам-
реформаторам не удалось достичь главного — обеспечить стабильно высокие
темпы хозяйственного развития. В самом деле, в течение десяти лет арген-
тинская экономика трижды (в 1990, 1995 и 1999 гг.) демонстрировала
отрицательный рост, и только однажды (в 1991–1994 гг.) был зафиксирован спурт, хотя и сравнительно кратковременный. Таким образом, волатильность динамики ВВП, характерная для предшествующего периода,
сохранилась и в 1990-е гг.
265
Столь жесткий подход, как показали дальнейшие события,
Таблица 7.1 дает (в первом приближении) представление об основных
189
Таблица 7.1
Динамика макроэкономических показателей в 1990–1999 гг. (млн дол.)
Год Изменение
ВВП (%)
1990 –1,83 12354 4079 59832 2314 1293
1991 10,58 11978 8275 60048 171,7 1186
1992 9,61 12399 14983 63250 24,9 1235
1993 5,72 13269 16873 71112 10,6 1253
1994 5,84 16023 21590 81820 4,2 1277
1995 –2,85 21162 20122 88711 3,4 1214
1996 5,53 24043 23762 99046 0,2 1216
1997 8,11 26431 30450 103718 0,5 1173
1998 3,85 26434 31404 114134 0,9 1158
1999 –3,39 23309 25508 123366 –1,1 1164
Составлено по: Dos siglos de economía argentina (1810–2004). P. 173, 450, 461,
462, 528, 593. Реальная зарплата дана в песо в ценах 2004 г.
Экспорт Импорт Госдолг Инфляция
(%)
Реальная
зарплата
На первый взгляд успехом правительства К. Менема — Д. Кавалло
стало «удушение» инфляции, десятилетиями терзавшей аргентинское обще-
ство. В 1999 г. была даже зафиксирована дефляция, т.е. не повышение,
а снижение уровня цен. Но и здесь все было не так просто и однозначно.
Во-первых, дефляция сопровождала падение деловой активности, сокращение эффективного платежного спроса и развивалась на почве неуверенности (у производителей и потребителей) в будущем. Причем развеять
эту неуверенность правительство оказалось не в состоянии. Во-вторых,
в процессе приватизации сектора услуг (телекоммуникации, энергетика,
водоснабжение и т.д.) было законодательно установлено, что индексация
тарифов должна проводиться в соответствии с темпами инфляции в США.
А поскольку инфляция во второй половине 1990-х гг. в Соединенных
Штатах была выше, чем в Аргентине, то рост тарифов опережал общее
повышение цен в стране, что оборачивалось дополнительными финансовыми потерями как рядовых аргентинских потребителей, так и реального производственного сектора, терявшего конкурентоспособность изза возросших расходов.
Другой парадокс. К середине 1990-х гг. в Аргентине заработали
кредитно-финансовая и банковская системы, резко (на 745% в период
1991–1998 гг.) возросла денежная масса, находившаяся в обращении.
В 1997 г. в стране циркулировало свыше 20 млрд наличных долларов
США, т.е. примерно 570 дол. на душу населения, что в тот момент делало ее одной из самых долларизированных экономик в мире. Возросшие
доходы определенной части населения привели к огромному росту банковских депозитов, причем как в песо, так и в долларах. Напомним, что
190
в кризисный 1989 г. их объем сократился до 530 млн дол., а вот к середине 2000 г. возрос почти в 160 раз (!), составив 32 млрд в песо и 52 млрд
в валюте США, т.е. всего 84 млрд дол./песо
266
. Ощутимо увеличился объем займов и кредитов, предоставляемых банковской системой юридическим и физическим лицам (см. табл. 7.2). Казалось бы, это свидетельствовало о доверии граждан и бизнес-сообщества к реформированной
кредитно-финансовой системе. Но одновременно огромных объемов достигла утечка частных капиталов из Аргентины (более 100 млрд дол. к
267
2000 г.)
.
Таблица 7.2
Займы и кредиты банковской системы Аргентины (млн песо/дол.)
Год Всего Государственному сектору Частному сектору
1991 30940 8882 22058
1992 42635 9043 33592
1993 51391 9168 42223
1994 52275 5150 47125
1995 52388 5632 46756
1996 57592 6358 51233
1997 66935 7010 59925
1998 76406 9316 66591
1999 77232 11992 65241
2000 76986 14960 62026
2001 72004 21843 50162
1991–2001 656484 109354 547130
Составлено по данным: Ministerio de Economía. — www. mecon. gov. ar
Далеко не все гладко было с финансированием на внутреннем кредитном рынке, и вот почему. Подавляющее большинство аргентинских
предприятий — это малые и средние компании, для которых вопрос повышения собственной продуктивности (а часто и выживания) напрямую
зависит от доступа к кредитам. И здесь неолиберальная модель не срабатывала. Поскольку в условиях ускоренного экономического роста спрос
на кредиты был чрезвычайно высок, то и их стоимость (цена денег) на
местном финансовом рынке была явно завышенной, нередко достигая
20–30% годовых. Понятно, что абсолютное большинство малых предпринимателей были отрезаны от «свежих денег» и тем самым поставлены
в очень жесткие макроэкономические условия. Что же касается крупных
предприятий, и в первую очередь филиалов ТНК, то их ситуация была
несравненно лучше, поскольку они имели доступ к международным кредитам, чья стоимость в 3–4 раза и более была ниже, чем цена кредитов
на аргентинском рынке.
191
Парадоксальным образом завершились широко разрекламированные
попытки кабинета К. Менема реформировать государственные структуры.
Демонтаж госсектора в экономике отнюдь не привел к тому, что обещали
реформаторы, ожидало аргентинское общество и ради чего это делалось:
сокращению расходов, уменьшению бюрократизма, снижению коррупции. Аргентина в ходе рыночных преобразований получила нечто совершенно противоположное, плохо укладывавшееся в традиционные
экономические схемы неолиберализма. Вопреки многочисленным заявлениям, консолидированные (федеральные власти плюс провинции) государственные расходы в 1990-е гг. не только не сокращались, но, напротив, быстро росли: с 16,3 млрд дол. в 1989 г. до 68,6 млрд дол. в 1999 г.
268
(увеличение в 4,2 раза)
, заметно обгоняя темпы роста экономики.
В «черную дыру» провалились и миллиарды долларов, заработанные
в ходе приватизации, и резко возросший объем собираемых налогов
(6,9 млрд дол. в 1989 г. и 55,5 млрд дол. в 1999 г.)
269
, и огромные суммы,
получаемые Буэнос-Айресом от размещения на местном и международном
финансовых рынках суверенных долговых обязательств. Рост государственных расходов, как ничто другое, продемонстрировал, что правитель-
ству К. Менема не удалось реформировать госаппарат таким образом, чтобы
придать ему необходимый динамизм и кардинально повысить эффективность
его работы. По сути, государственный аппарат не сокращался, а расходы
на его содержание, в частности благодаря «зарплатище», которую получали чиновники, парламентарии, судьи и т. д., постоянно возрастали (см.
табл. 7.3).
Таблица 7.3
Государственные служащие в Аргентине: количество и заработная плата
Показатель 1991 г. 1999 г. 2000 г. 2001 г.
Общее число госслужащих (тыс.) 1753 1780 1815 1815
Число госслужащих в % от ЭАН 12,8 12,5 12,6 12,4
Совокупная заработная плата
госслужащих в % от ВВП
Среднегодовая заработная плата
госслужащего (в песо)
Источник. IMF — http://www.imf.org/external/np/speeches/2002/071702.htm
7,63 9,39 9,47 9,87
7266 14936 14875 14609
Критики правительства утверждали, что в Аргентине в конце 1990-х гг.
было примерно такое же количество госслужащих (порядка 1,8 млн человек), как и в США, при соотношении численности населения двух
стран 1:8
270
. При всей сомнительности такого утверждения бесспорно
одно: в результате рыночных реформ ощутимого сокращения «бюрократи-
ческого навеса» над аргентинским обществом не произошло. Данные табл. 7.3
показывают увеличение вдвое средней заработной платы госслужащих и
192
повышение на 30% удельного веса их совокупных официальных вознаграждений в национальном ВВП.
Традиционно являясь страной сильно берущих чиновников, Аргенти-
на и во времена К. Менема не изменилась в лучшую сторону. Коррупция
и разного рода злоупотребления приняли тотальный характер, и сама
власть в этом смысле показывала пример всему обществу. Вот несколько
характерных фактов. Депутаты Национального конгресса получали
в среднем 6,4 тыс. дол. в месяц (в несравненно более богатой и благополучной Австралии — 5,3 тыс.) и содержали за государственный счет целую армию помощников, порученцев и секретарей: 8132 человека на 329
законодателей. Еще комфортнее чувствовали себя представители власти
на местах. Так, в провинциях обычным делом было месячное жалование
законодателей, судей и других высоких должностных лиц порядка 12 тыс.
дол. И это в стране, где у миллионов граждан заработок не превышал
300–400 песо/долларов. В провинции Формоза (одной из небольших
и сравнительно бедных) при 504 тыс. жителей было больше законодателей, чем в германской земле Бавария с населением свыше 12 млн человек
и ВВП в 156 раз (!) большим. При этом и бюджет у аргентинцев был со-
271
лиднее, чем у их немецких коллег
.
Но, разумеется, не заработные платы, как бы высоки они ни были,
являлись основой благополучия политиков и чиновников. Как показали
специальные расследования, в том числе журналистские, коррупция охватила практически все институты власти: законодательные и судейские
органы, полицию, министерства и ведомства, таможню и т.д. Так, депутаты конгресса в обычном режиме брали от лоббистов взятки в 25 тыс.
дол. за каждое голосование, а судьи за фиксированную по всей стране
«таксу» в 20 тыс. дол. выносили «нужное» решение
272
. Неудивительно,
что Аргентина в 90-е гг. прошлого столетия, как и прежде, прочно занимала «почетное» место в списках самых коррумпированных стран мира
(по соседству с Ганой и Сенегалом)
273
.
Весь период президентства К. Менема был отмечен громкими коррупци-
онными «делами», которые выделялись даже на фоне привычной к коррупции аргентинской политической жизни. В некрасивую историю с неза-
конным экспортом оружия (вопреки международному эмбарго) оказался
замешан и сам К. Менем вместе с рядом своих министров и помощников. В шумный международный скандал переросла история с многомиллионной взяткой, полученной высшими чиновниками БАН, включая его президента А. Дадоне — «правую руку» министра Д. Кавалло,
от корпорации ИБМ. Под судом и следствием, а также в бегах за границей оказались многие крупные деятели эпохи менемизма, что указывало на прогрессирующее разложение верхов и не могло не сказаться
на моральном состоянии всей нации. В Аргентине «нет культуры честности. И я это воспринимаю как образ жизни», — откровенничал в
одном из интервью Карлос Гроссо, видный перонист, бывший мэр
193
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]