Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
Страница истории
Аргентина и Бразилия на пути к МЕРКОСУР
Идея аргентино-бразильского тесного торгово-экономического сотрудничества имеет давнюю историю. Еще в 1844 г. выдающийся аргентинский
политический деятель, дипломат и ученый-обществовед Хуан Баутиста
Альберди в одном из своих трудов впервые сформулировал тезис о необходимости сближения двух стран в рамках «испано-американского экономического сообщества». В последующие годы эта мысль все больше овладевала
аргентинскими руководителями и интеллектуалами. В 1909 г. А. Бунхе выступил с предложением о создании «таможенного союза Юга» как шага к
достижению «великого экономического единства» южноамериканских государств. Знаковый эпизод произошел в 1915 г.: Аргентина, Бразилия и Чили
подписали так называемый Договор АВС. И хотя конкретным поводом для
этого соглашения служило стремление к политико-дипломатическому посредничеству в конфликте между США и Мексикой, договоренность оставляла открытой возможность создания своего рода «экономической Антанты»
трех стран. В 30–40-е гг. прошлого века попытки наладить хозяйственное
взаимодействие в субрегионе Южного конуса продолжались. Одним из убежденных сторонников региональной интеграции стал Х.Д. Перон. «Я выступаю, — писал он, — за немедленное учреждение южноамериканского таможенного союза с целью сформировать экономический блок, способный на
равных обсуждать интересующие нас вопросы с великими державами». Эту
линию продолжил А. Фрондиси, в апреле 1961 г. подписавший с президентом
Бразилии Жанио Куадросом четыре документа, касавшихся различных сторон аргентино-бразильского сотрудничества. Все эти (и многие другие) политические и дипломатические демарши, контакты и договоренности не
канули в Лету. Они готовили почву для последующего торгово-экономического
сближения Аргентины, Бразилии и других государств региона, сыграли свою
роль в становлении и развитии процесса латиноамериканской интеграции,
набравшего силу в 1960–1970-е гг. Конкретно траектория институционализации Общего рынка юга берет начало 30 ноября 1986 г., когда президенты
Рауль Альфонсин и Жозе Сарней подписали Декларацию Игуасу, в которой
выразили волю своих правительств содействовать интеграции двух стран
и расширять сотрудничество фактически во всех сферах общественной
жизни. Уже в июле того же года была принята Программа интеграции и
экономического сотрудничества и началась работа по подготовке 24 протоколов по конкретным направлениям взаимодействия. 10 декабря в Бразилиа президенты подписали Аргентино-бразильскую декларацию о дружбе,
демократии, мире и развитии. В последующие годы к интеграционному процессу присоединились Уругвай и Парагвай. Кульминацией их усилий стало
подписание 26 марта 1991 г. в парагвайской столице высшими руководителями четырех государств и их министрами иностранных дел Асунсьонского
договора о создании Общего рынка юга — МЕРКОСУР, который вошел в силу
174
29 ноября того года после его ратификации законодательными органами всех
подписавших сторон. Договор ставил целью гармонизацию макроэкономических политик стран-участниц, ликвидацию таможенных барьеров во взаимной (внутризональной) торговле и введение согласованных единых внешних
импортных тарифов в отношении товаров из государств, не входящих в
группировку.
В середине 1990-х гг. МЕРКОСУР в основном сложился и как зона
свободной торговли, и как таможенный союз. Внутри блока между четырьмя странами-членами были ликвидированы таможенные пошлины
и другие ограничения на 90% товаров, а по внешнему периметру на 85%
импортируемой продукции распространились общие таможенные тарифы,
ставки которых (в зависимости от степени «чувствительности» для национальных экономик ввозимых изделий) варьировались от 2 до 20%.
В отношении остальных 15% товарной номенклатуры был определен
особый порядок формирования величины тарифов, чей максимальный
уровень составлял 30%
250
.
Образование МЕРКОСУР обусловило серьезные подвижки в геогра-
фии внешней торговли Аргентины в пользу ее соседей по Южному конусу. Их доля в аргентинском внешнеторговом обороте, в частности экспорте, в последнее десятилетие прошлого века стремительно выросла (см.
табл. 6.6). Тем самым речь шла об эффекте отклонения торговли — переориентации потребительского спроса стран Южного конуса от товаров,
произведенных вне пределов интеграционной группировки, к продукции
внутриинтеграционного происхождения, в данном случае — аргентинской. Удельный вес государств — членов МЕРКОСУР (прежде всего,
разумеется, Бразилии) в товарном экспорте Буэнос-Айреса только в 1990–
1997 гг. поднялся с 14,8 до 36,3%. Если к этой цифре прибавить долю еще
одной соседней страны — Чили (7,2%), то получится, что около 45%
аргентинских экспортных поставок в 1997 г. направлялись в государства
Южного конуса. Такая небывалая концентрация продаж в сравнительно
ограниченной географической зоне дала повод Р. Боусасу и Э. Пагнотте
выдвинуть тезис о превращении Аргентины в «регионального продавца»,
не уделявшего достаточного внимания завоеванию новых рынков за пределами Южной Америки
251
.
Таблица 6.6
Географическое распределение товарного экспорта Аргентины (в %)
Страны 1980 г. 1990 г. 1997 г. 1999 г.
МЕРКОСУР 14,2 14,8 36,3 30,3
В том числе: Бразилия 9,5 11,5 30,8 24,3
НАФТА 10,7 16,7 9,6 13,0
Чили 2,7 3,7 7,2 8,0
175
Окончание табл. 6.6
Страны 1980 г. 1990 г. 1997 г. 1999 г.
Европейский союз 29,7 30,3 15,1 20,2
АСЕАН 0,2 3,0 2,6 2,3
Япония 2,6 3,2 2,1 2,3
Китай 2,4 2,0 3,3 2,1
Остальные 37,5 26,3 23,8 29,8
Всего 100 100 100 100
Подсчитано по: INDEC — http://www.mecon.gov.ar
Это замечание затрагивает одну из уязвимых сторон внешнеторговой
стратегии Буэнос-Айреса. Дело в том, что в условиях глобализации и формирования современного мирового хозяйства существует несколько общепризнанных методов проведения внешнеэкономической либерализации:
1) на многосторонней основе в рамках ВТО, 2) на двусторонней основе,
3) в рамках региональных соглашений. Наиболее эффективная стратегия
повышения качества внешнеэкономической либерализации состоит
в максимальной оптимизации сочетания этих трех возможных методов
роста открытости национальной экономики. «Данная стратегия, — подчеркивал Я.Д. Лисоволик, — была сформулирована в период взрывного
роста региональных интеграционных группировок в 90-х годах прошлого
века и получила название конкурентной либерализации»
252
.
В Латинской Америке стратегия «конкурентной либерализации» была
взята на вооружение и с максимальным успехом реализовалась Чили. Что
касается Аргентины, то здесь ситуация складывалась иначе. Ее опыт
1990-х гг. подтвердил значение «конкурентной либерализации» как бы от
обратного: страна не проводила этой политики и в результате не использовала все возможности (и преимущества) внешнеторговой либерализации. Можно сказать и по-другому. Действия Буэнос-Айреса в ходе неолиберальных реформ показали, что в современных условиях успех экономического развития определяется не столько масштабами и глубиной
внешнеторговой «открытости», сколько целенаправленной оптимизацией качественных составляющих этого (в целом позитивного и необходимого) явления, умелым сочетанием многосторонней, региональной и двусторонней либерализации в плане извлечения максимальных торговых
дивидендов для национальных товаропроизводителей. В противоположность указанным постулатам «конкурентной либерализации» в Аргентине проводилась сравнительно ограниченная (по набору инструментов)
внешнеторговая политика, которая свелась, по существу, к регионализму — участию в МЕРКОСУР. Это само по себе было крайне важно, но
недостаточно для завоевания новых стратегических позиций на мировых
рынках и обеспечения устойчивого положительного сальдо во внешней
176
торговле. Страна не выстроила системы двусторонних торговых соглашений и тем самым лишила себя необходимой гибкости и свободы маневра.
В результате к концу десятилетия 1990-х отчетливо проявилась излишне
высокая зависимость модернизации аргентинской экономики от весьма
ограниченного набора инструментов внешнеэкономической политики,
что сыграло не последнюю роль в усилении кризисных явлений.
В 1990-е гг. на фоне общего роста внешнеторгового оборота на не-
которых стратегически важных направлениях Буэнос-Айрес допустил бес-
прецедентное превышение импорта зарубежных товаров над экспортом
своей продукции. И в этом смысле МЕРКОСУР был счастливым исклю-
чением (см. табл. 6.7). Данные показывают, что внешняя торговля Аргентины с двумя крупнейшими мировыми интеграционными группировками — НАФТА и Европейским союзом — в 1999–2000 гг. свелась с громадным совокупным дефицитом в размере почти 43 млрд дол., тогда как
в торговле со странами — членами МЕРКОСУР у нее был активный
баланс порядка 8,3 млрд дол.
Таблица 6.7
Аргентина: сальдо внешнеторгового оборота (млн дол.)
Год МЕРКОСУР НАФТА ЕС
1991 238,9 –192,8 1164,9
1992 –1349,4 –1178,9 98,5
1993 –344,7 –1921,4 –492,8
1994 19,9 –2735,7 –2249,1
1995 2167,0 –2829,7 –1558,9
1996 2109,4 –3095,1 –2339,2
1997 1984,0 –4601,3 –4328,1
1998 1471,7 –4516,5 –4018,1
1999 772,5 –2603,1 –2406,6
2000 1202,5 –1910,7 –1092,9
1991–2000 8271,8 –25585,2 –17222,3
Подсчитано по: INDEC. — http://www.mecon.gov.ar
Значительный перекос в системе мирохозяйственных связей Буэнос-
Айреса говорил о многом. Мероприятия неолибералов в 1990-е гг. по
ослаблению роли и прямого участия государства в воспроизводственных
процессах, смещение акцентов в сторону рыночных методов регулирования означали (в конкретных макроэкономических условиях) попытку
решения назревших национальных проблем с помощью стратегии, ориентированной, прежде всего, на транснациональные корпорации, которые
обладают достаточной мощью, чтобы выдержать перепады мировой конъюнктуры и противостоять возможным негативным для Аргентины по-
177
следствиям процесса асимметричной глобализации. Как показали внешнеторговые итоги десятилетия 1990-х, эта ставка правительства К. Менема
на ТНК оправдала себя далеко не во всем. Аргентина не стала еще одним
«торговым тигром», а ее международный товарообмен (прежде всего с США
и Западной Европой) приобрел устойчиво дефицитный характер.
Относительное ослабление своих позиций на рынках индустриально
развитых стран Буэнос-Айрес пытался компенсировать за счет расширения внешнеторговой экспансии в соседние государства, прежде всего в
рамках МЕРКОСУР. Естественно, приоритетное значение приобрели
аргентино-бразильские торговые отношения. Данные табл. 6.8 показывают в целом положительную для Аргентины динамику ее товарообмена
с Бразилией. Если в первой половине 1990-х гг. баланс во внешней торговле с соседним государством складывался для нее, как правило, с отрицательным сальдо, то начиная с 1995 г. сложилась диаметрально противоположная ситуация: аргентинский экспорт в Бразилию стабильно
превышал импорт из этой страны.
Таблица 6.8
Внешнеторговый оборот Аргентины с Бразилией в 1990–2001 гг.
(млн дол.)
Годы Экспорт Импорт Сальдо
1990 1423,0 718,0 705,0
1991 1489,0 1532,0 –43,0
1992 1671,0 3367,0 –1696,0
1993 2814,0 3664,0 –850,0
1994 3655,0 4325,0 –670,0
1995 5484,1 4124,5 1359,6
1996 6614,8 5325,7 1289,1
1997 8133,0 6913,9 1219,1
1998 7949,2 7054,7 894,5
1999 5689,5 5598,9 90,6
2000 6991,4 6478,5 512,9
2001 6205,7 5277,6 928,1
1990–2001 58119,7 54379,8 3739,9
Подсчитано по: Dos siglos de economía argentina (1810–2004). P. 606, 607, 631,
632.
В 1990-е гг. аргентино-бразильское внешнеторговое и внешнеэкономическое сотрудничество выросло не только количественно, но и качественно, превратившись в фундамент интеграционного процесса в рамках
МЕРКОСУР. В отношениях между двумя соседними государствами определились следующие главные области хозяйственного взаимодействия:
178
энергетическая отрасль; автомобильная промышленность; поставки
в Бразилию продукции аргентинского АПК; закупки Аргентиной разнообразных бразильских промышленных товаров.
Особый интерес для энергодефицитной Бразилии представлял рост
в Аргентине производства углеводородных энергоносителей. В плане
реализации принятой двумя странами в 1993 г. программы «Основные на-
правления энергетической политики» аргентинские компании начали экспорт в Бразилию нефти и природного газа, а затем и электроэнергии
(в 2000 г. была введена в действие первая линия электропередачи между
соседними государствами). С учетом некоторого количества нефти, поставляемой Аргентиной в Уругвай и Парагвай, доля углеводородов в аргентинском экспорте в страны МЕРКОСУР в 1999–2001 гг. в среднем за
год составляла 18,6%
253
. Углублению взаимодействия в энергетической
области способствовало участие бразильской корпорации «Петробраз»
в разработках нефтяных и газовых месторождений на территории Аргентины, а также создание сети газопроводов, соединивших районы добычи
с центрами потребления: Гаучо, Крус-дель-Сур и другие. В результате во
второй половине 1990-х гг. Аргентина заняла позицию крупнейшего поставщика нефти и второго по значению (после Боливии) продавца природного газа в Бразилию.
Важное место в двусторонних отношениях заняло взаимодействие
в области автомобилестроения. В обеих странах в 1990-е гг. производство
автомобилей достигло своих максимальных показателей: в Бразилии —
2,1 млн машин (1997 г.), в Аргентине — 453 тыс. (1998 г.). И в том, и
в другом случае главными производителями были одни и те же ТНК:
«Форд», «Фольксваген», «Фиат» и т.д., что позволило наладить широкую
межнациональную внутрикорпоративную кооперацию. Отдельные модели
выпускались в одной из стран, но реализовывались одновременно на двух
рынках, что повышало конкурентоспособность продукции. Кроме того,
аргентинские предприятия в значительной степени переориентировались
в закупках запасных частей и узлов с американского и европейского
рынков на бразильский, что также обеспечивало снижение производственных издержек. В решающей степени именно благодаря зарубежным
поставкам продукции автомобильной отрасли удельный вес промышленных товаров в общем объеме экспорта Аргентины в государства МЕРКОСУР в конце 1990-х гг. составлял свыше 50% (для сравнения: в страны
НАФТА — 37,6%, ЕС — 17,9%)
254
.
Серьезный интерес бразильский рынок стал представлять и для аргентинских производителей аграрной продукции. Ее доля в конце 1990-х гг.
составляла 17,3% экспорта Аргентины в Бразилию, что стимулировало
расширение сельскохозяйственного производства и его адаптацию к жестким требованиям глобальных рынков
255
.
Таким образом, в 90-е годы прошлого века произошло то, что десятилетиями стояло в повестке дня: две крупнейшие страны Южной Амери-
179
ки превратились в привилегированных хозяйственных партнеров, и это важ-
нейшее обстоятельство стратегического масштаба заложило основу для
активного и многопланового политического взаимодействия Буэнос-
Айреса и Бразилиа. Вместе с тем усиление зависимости аргентинской
экономики от бразильских рынков таило в себе потенциальную угрозу
нежелательного «внешнего эффекта» в возможной кризисной ситуации.
Беспрецедентные масштабы долговой зависимости
Узловой проблемой финансово-экономического развития Аргентины,
наложившей сильнейший отпечаток на все прочие аспекты общественной
эволюции и во многом определившей контуры кризисных явлений на
рубеже двух веков, стало продолжение интенсивного роста всех видов
задолженности: внешней, внутренней, суверенной (государственной),
корпоративной (частных компаний и банков), провинциальной. Начиная
с 1960-х гг. все без исключения правительства, хотя и в различной степе-
ни, внесли вклад в увеличение долгового бремени. Данные табл. 6.9 дают
представление о развитии этого процесса на примере роста внешней за-
долженности.
Таблица 6.9
Динамика увеличения внешнего долга Аргентины
Период (годы) Правительство Рост долга
1966–1973 Военные +49%
1973–1976 Перонисты +69%
1976–1983 Военные +440%
1983–1989 Радикалы +45,8%
1989–1999 Перонисты +87,6%
Подсчитано по: Ministerio de Economía y Obras Públicas. — www.mecon.gov.ar
Как видим, задолженность непрерывно возрастала на протяжении трех
десятилетий, но подлинный «взлет» внешнего долга произошел в период
«Процесса» (1976–1983 гг.). Попытки правительства Р. Альфонсина остановить нараставший вал задолженности не принесли успеха, и в 1988 г.
Буэнос-Айрес ввел фактический мораторий (без официального объявления дефолта) на платежи по ее обслуживанию. В результате долговая
проблема «по наследству» перешла кабинету К. Менема. Придя к власти,
перонисты-реформаторы начали переговоры с МВФ и банкамикредиторами о реструктуризации внешнего долга, аргументируя необходимость такого шага тяжелым экономическим положением страны (что
было правдой), задачами неолиберальной модернизации (что тоже соот-
180
ветствовало действительности) и демонстрируя свою готовность к компромиссам*. Аргументация Буэнос-Айреса встретила понимание со стороны правительства Дж. Буша (старшего) и руководства МВФ, что позволило начать переговорный процесс. Поддержка Вашингтона и Фонда оказала влияние и на позицию частных банков, сделав ее несколько
более гибкой, но, несмотря на это, переговоры продвигались очень
медленно.
В конце 1991 г., когда механизм неолиберальных реформ был уже за-
пущен, администрация К. Менема — Д. Кавалло усилила нажим на кредиторов и добилась частичного урегулирования проблемы задолженности
в рамках так называемого Плана Брейди, методика которого была апробирована в Мексике (1989 г.), Венесуэле (1990 г.) и Уругвае (1991 г.)
256
МВФ вновь поддержал позицию Буэнос-Айреса и в марте 1992 г. предоставил ему заем stand by в размере 3 млрд дол. с условием их выплаты
отдельными траншами по мере реализации согласованных с Фондом мер
по реформированию экономики. Вслед за этим комитет банков-кредиторов
(steering committee) дал согласие на присоединение Аргентины к Плану
Брейди, и 6 декабря того же года Д. Кавалло и представитель международного банковского сообщества Уильям Родес (банк «Ситикорп») подписали соглашение о рефинансировании аргентинской суверенной задолженности.
В соответствии с этой договоренностью долги Буэнос-Айреса ком-
мерческим банкам обменивались на государственные облигации и ценные бумаги с некоторым (2,4 млрд дол.) дисконтом, но с гарантиями
платежей. Таким образом, задолженность в значительной мере переводилась в финансовые инструменты, которые, наряду с прежними аргентинскими бондами, начали котироваться на вторичном финансовом
рынке, переходя из рук в руки тысяч частных держателей. Менее чем за
год объем суверенных обязательств, ставших предметом свободной
купли-продажи практически по всему миру, увеличился в 4,3 раза: с 13,6
до 58,9 млрд дол.
257
Подписав соглашение с кредиторами, К. Менем твердо заверил ар-
гентинское общество, что путь к решению долговой проблемы открыт и
что страна в будущем будет последовательно сокращать объем внешней
задолженности. «К 2000 г., — торжественно заявил хозяин Розового
дома, — мы придем с внешним долгом, равным 25% ВВП, и это станет
одним из самых низких показателей задолженности в мире»
258
. Смелый
и многообещающий прогноз К. Менема не оправдался. Правительству
перонистов не удалось удержаться на позициях сдерживания роста задолженности, ставшей своего рода важнейшим внутренним дестабили-
затором, встроенным в экономическую структуру Аргентины. Сама ло-
.
* Администрация К. Менема начала символически выплачивать по 40 млн дол. в месяц в
счет погашения просроченных платежей, сумма которых превышала 8 млрд дол. // Bruno
E. A. El default y la reestructuraci n de la deuda. Buenos Aires, 2004. P. 126.
181
гика выбранной модели развития, ее конкретные механизмы, а также
неадекватная финансовая политика (особенно после отставки Д. Кавалло в 1996 г.) перечеркнули надежды аргентинцев сойти с долго-
вой иглы.
Экспоненциальное увеличение суверенного долга было обусловлено —
в числе прочих факторов — непрерывным ростом государственных расходов (на 150% за десятилетие «неэкономной экономики» К. Менема), что
привело к увеличению размеров бюджетного дефицита с 474 млн дол. в
1993 г. до 11,8 млрд дол. в 1999 г., т.е. в 25 раз, а также отрицательным
сальдо во внешней торговле товарами и услугами, в сумме составившим
259
в 1993–1999 гг. 58,9 млрд дол.
Правительство с удивительным энтузиазмом «затыкало бюджетные дыры» с помощью новых заимствований* до
тех пор, пока ситуация не стала в полном смысле слова критической:
страна в 1992–2000 гг. выпустила международных долговых обязательств
в общей сложности на 78 млрд дол. и приближалась к той грани, за которой утрачивалась даже гипотетическая возможность обслуживать внешний долг в нормальном режиме.
Таблица 6.10
Платежи по обслуживанию внешнего долга
(в % от объема экспорта товаров и услуг)
Год Аргентина Бразилия Чили
1993 23 22 10
1994 27 18 8
1995 27 22 7
1996 28 23 7
1997 30 26 7
1998 35 27 8
1999 41 32 8
Источник. ECLAC, 2001.
Как видно из табл. 6.10, долговая нагрузка на экономику в Аргентине
в конце десятилетия 1990-х была ощутимо выше, чем в соседних южноамериканских странах — Бразилии и Чили. Оценивая сложившуюся в тот
период ситуацию, главный экономист МВФ Майкл Мусса писал: «…в во-
* С этой целью Буэнос-Айрес эмитировал все новые и новые долговые инструменты (облигации, другие ценные бумаги), распространяя их по всему свету. Так, в Японии были
размещены бонды, номинированные в иенах (так называемые «самураи»), в Испании —
в песетах («матадоры»), в Италии — в лирах. Значительное количество облигаций, номинированных в долларах США, было размещено на местном аргентинском финансовом
рынке.
182
просах управления бюджетом аргентинское правительство ведет себя как
хронический алкоголик: оно получает политические удовольствия от дефицитного расходования государственных средств и продолжает это делать
до тех пор, пока не впадает в состояние полного опьянения»
260
.
В 1990-е гг. Аргентина превратилась в «финансовую воронку», затянув-
шую десятки миллиардов долларов, как прямых инвестиций, так и кредитных ресурсов и «горячих денег», освоивших местный фондовый рынок.
Долговая компонента в экономике беспрецедентно возросла, причем
в гонку за иностранными займами и кредитами (следуя примеру государства) активно включились крупнейшие частные компании и банки,
прежде всего аргентинские филиалы ТНК. В результате параллельно с
увеличением суверенной задолженности быстрыми темпами рос корпоративный внешний долг, «скакнувший» с 8,6 млрд дол. в 1991 г. до
60,5 млрд дол. в 1999 г. Это обстоятельство существенно видоизменило
структуру совокупной внешней задолженности, ощутимо повысив удельный вес частного сектора (см. табл. 6.11).
Таблица 6.11
Аргентина: объем и структура внешнего долга
по секторам экономики
Год Государственный сектор Частный сектор Всего
млн дол. % млн дол. % млн дол. %
1991 52739 86 8598 14 61337 100
1992 50678 80 12294 20 62972 100
1993 53606 74 18820 26 72426 100
1994 61268 68 24641 32 85908 100
1995 67268 68 31955 38 99147 100
1996 74113 67 36500 33 110613 100
1997 74912 60 50140 40 125052 100
1998 83111 59 58818 41 141929 100
1999 84750 58 60539 42 145289 100
Составлено по: Ministerio de Economía. — www.mecon.gov.ar
Вполне можно сказать, что «взрыв» суверенной и корпоративной кре-
дитной задолженности в последнем десятилетии прошлого века явился
неотъемлемым элементом неолиберальной модели развития. Таким образом, третья волна модернизации характеризовалась сохранением долговой
парадигмы хозяйственного роста, ставшей своего рода «аргентинской бо-
лезнью» в период с конца 1960-х гг.
Масштабные заимствования (прежде всего на международных финан-
совых рынках) в течение ряда лет позволяли государству покрывать бюд-
183
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]