Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
10 октября 2001 г. Аргентина впервые за многие годы заняла верхнюю
строчку (1825 баллов) в рейтинге самых рискованных для бизнеса стран,
опередив Нигерию. Эта новость, как писал столичный еженедельник
«Нотисиас», вызвала в аргентинском обществе настоящий психоз
308
.
Дальнейшие события развивались стремительно. 14 октября правящая
коалиция потерпела поражение на парламентских выборах: количество
мест «Альянса» в палате депутатов сократилось со 129 до 87, а у перонистов выросло с 99 до 116. Ф. де ла Руа лишился поддержки законодательной власти и остался один на один с надвигавшейся финансовоэкономической катастрофой. Воспользовавшись благоприятной для них
политической ситуацией, лидеры ХП повели фронтальное наступление
на Ф. де ла Руа, требуя его отставки. МВФ фактически самоустранился,
приостановив оказание помощи Буэнос-Айресу и обрекая его на банкротство. Это послужило сигналом для международного и местного бизнессообщества, которое резко увеличило вывоз капиталов из Аргентины.
Так, если в период с марта по октябрь 2001 г. из страны «сбежали» около
7,4 млрд дол., то за один месяц — ноябрь — свыше 7,1 млрд дол.
309
Страница истории
Падение правительства «Альянса»
В декабре 2001 г. аргентинская экономика вступила в 40-й по счету месяц
рецессии и кризиса. Агония неолиберальной модели приближалась к своему
апогею. Развязку, неожиданно для него самого, ускорил Д. Кавалло, который,
с целью остановить «бегство» капиталов, ввел с 3 декабря сроком на 90 дней
ограничение на снятие наличных денег с банковских счетов: не больше
250 песо/долларов в неделю (так называемый финансовый «загончик» —
“corralito”). В банковской системе оказались «загнанными» свыше 60 млрд
песо/долларов, значительная часть которых принадлежала среднему классу,
поскольку крупные компании и богатые вкладчики, как правило, успели либо
обналичить, либо перевести свои накопления за рубеж. Смертельный удар
указанная мера нанесла по неформальному сектору экономики, поскольку
в нем все расчеты осуществлялись наличными. «Загончик» стал последней
каплей, переполнившей чашу терпения населения Аргентины. Страну охватила волна антиправительственных выступлений. Д. Кавалло расценил их
как «беспорядки, требующие применения не экономических, а полицейских
мер». 19 декабря Ф. де ла Руа объявил о введении осадного положения, явно
не отдавая себе отчета в происходящем и не понимая всей глубины кризиса.
Население ответило еще более массовыми манифестациями. В различных
районах, прежде всего в Буэнос-Айресе, произошли столкновения демонстрантов с силами правопорядка, участились случаи грабежей, нападений на магазины, банки, официальные учреждения. 33 человека были убиты, сотни —
ранены. Ситуация стала неуправляемой. На рассвете 20 декабря свыше
214
30 тыс. человек собрались перед Розовым домом и потребовали отставки
правительства «Альянса». Первым министерские полномочия сложил Д. Кавалло, расписавшись в провале своей экономической политики. Но это никого уже не могло успокоить. Ф. де ла Руа приказал подавить протесты
и убрать манифестантов с улиц. В столице повсюду передвигались полицейские патрули, но сопротивление нарастало. В 16 часов президент призвал
перонистов к созданию коалиционного правительства, но и он сам не верил
в такую возможность. В 20 часов загнанный в угол Ф. де ла Руа после
740 дней правления (половина конституционного срока) подал в отставку
и на вертолете покинул Розовый дом.
21 декабря 2001 г. в Аргентине началась новая историческая эпоха, от-
меченная высоким накалом политических страстей, перегруппировкой
сил и очередными изменениями основных координат социальноэкономического развития. В этот день созванная в срочном порядке Законодательная ассамблея избрала временным президентом страны
сенатора-перониста от провинции Мисьонес Рамона Пуэрту, но уже
23 декабря его сменил другой перонистский лидер — губернатор провинции Сан-Луис Адольфо Родригес Саа. Предполагалось, что новый
президент пробудет на своем посту до 3 марта 2002 г., когда состоятся
всеобщие выборы. Однако события приняли другой оборот. В глубине
политической сцены проступал силуэт другой, значительно более сильной
фигуры — Эдуардо Дуальде, одного из самых влиятельных деятелей ху-
стисиализма.
Отставка кабинета Ф. де ла Руа означала очередное (третье по счету
с 1973 г.) возвращение к власти перонистов, которые, как и в 1989 г.,
приняли страну в крайне тяжелом, можно сказать, отчаянном положении.
История повторилась с еще большим драматизмом. Уход правительства
«Альянса» ставил точку в реализации неолиберального модернизационного проекта. Третья волна модернизации (см. табл. 7.12) утратила свою
энергию, уступив место иным макроэкономическим подходам и новым
концептуальным решениям. Болезненная структурная перестройка арген-
тинской экономики по лекалам «Вашингтонского консенсуса» завершилась
провалом.
Между тем ситуация требовала принятия незамедлительных решений,
способных затормозить дальнейшее сползание аргентинского социума
в пучину кризиса. И такое решение последовало: 23 декабря временный
глава государства А. Родригес Саа, принимая на себя президентские
полномочия, объявил о введении моратория на платежи по суверенному
внешнему долгу Аргентины
310
. При этом подчеркивалось, что сэкономленные таким образом средства будут использованы «для создания рабочих мест и обеспечения социального прогресса». Заявление президента было встречено бурей оваций и криками «ура» большинства присутствовавших законодателей, которые совсем недавно принимали прямо
215
противоположные решения, подготовленные кабинетами К. Менема и
Ф. де ла Руа.
Таблица 7.12
Неолиберальная модернизация
(третья волна, 1991–2001 гг.)
1 Главные предпосылки Кризис политики госрегулирования, исчерпание
2 Внутренние условия Хозяйственная стагнация, дефицит госбюджета,
3 Внешний контекст Ускорение процессов глобализации, возросшие
4 Движущие силы ТНК и ТНБ, а также связанные с ними местные
5 Отрасли-локомотивы АПК, нефтегазовый сектор, автомобилестроение,
6 Экономические харак-
теристики
7 Валютно-финансовая
ситуация
8 Социальное положение Снижение уровня занятости, увеличение разрыва
9 Политические контуры Изменения в перонистском движении, ослабле-
10 Конечные результаты Структурная перестройка экономики, изменения
модели импортозамещающей индустриализации
хроническая инфляция, энергетический кризис
возможности внешних финансовых заимствований
предпринимательские и финансовые структуры
телекоммуникации, строительство
Либерализация и дерегулирование экономики,
приватизация предприятий госсектора, усиление
позиций иностранного капитала, рост доли услуг
и сокращение удельного веса обрабатывающей
промышленности в ВВП, повышение роли
внешней торговли
Привязка песо к доллару США, подавление инфляции, резкое увеличение объема госдолга, нарастание бюджетного дефицита
в доходах различных слоев населения, ухудшение
положения значительной части среднего класса
ние позиций традиционных партий, «уход» военных из политики, раскол страны на сторонников
и противников неолиберальных реформ
в системе внешнеэкономических связей, критическое увеличение зависимости страны от внешних факторов, дефолт по суверенным долгам,
социально-экономический и институциональный кризис
Введение Аргентиной моратория на платежи по внешнему долгу было
равнозначно объявлению самого крупного в мировой истории дефолта. Хотя
эта экстраординарная мера не распространялась на аргентинские долги
МВФ, Всемирному банку, МАБР, а также на гарантированные государством займы, объем дефолтированных финансовых инструментов превы-
216
сил рекордную сумму — 80 млрд дол.* Разумеется, в самом факте аргентинского дефолта не было ничего уникального. Он стал девятым по счету мораторием, к которым прибегали разные государства, включая Россию, в период с 1997 г. Но масштабы проблемы были беспрецедентны и
акцентировали те риски, на которые пошло перонистское руководство.
Как отмечал обозреватель влиятельной столичной газеты «Насьон» Андрес
Оппенхеймер, дефолт «нанес Аргентине огромный вред, создав ей за
рубежом репутацию безответственной страны»
311
.
Дефолт действительно ставил Буэнос-Айрес в сложное положение,
поскольку мораторий на платежи резко обострял отношения с кредиторами, в том числе с сотнями тысяч частных держателей долговых инструментов в разных странах, правительства которых испытали сильное давление со стороны обманутых инвесторов. Негативную позицию в отношении Аргентины заняли влиятельные международные институты,
и в первую очередь МВФ, руководство которого дало ясно понять, что
страна лишается поддержки мирового финансового сообщества.
Был ли дефолт неизбежен? Единого мнения на этот счет не существует. Многие эксперты считают данный шаг оправданным и даже единственно верным на том основании, что в условиях углублявшегося кризиса Аргентина к началу 2002 г. исчерпала все возможности по нормальному обслуживанию долга. Введение моратория «лишь де-юре оформляло фактически сложившуюся ситуацию», подчеркивают сторонники такой
точки зрения
312
. Другие аналитики исходят из того, что именно объективно тяжелое положение давало Буэнос-Айресу шанс (без объявления
дефолта) путем переговоров добиться от кредиторов реструктуризации
задолженности на выгодных для себя условиях. Этой точки зрения придерживается, в частности, Эухенио Бруно, опубликовавший в 2004 г. капитальный труд по проблемам внешнего долга
313
. На возможности урегулирования долговой проблемы настаивал задним числом и Д. Кавалло.
Выступая в Мадриде в декабре 2003 г., экс-министр утверждал, что запущенный еще летом 2001 г. переговорный процесс о реструктуризации
задолженности имел шансы на успех
314
.
Как бы то ни было, решение о дефолте было принято, что на ма-
кроэкономическом уровне и в социально-политическом плане создавало
иную, отличную от прежней ситуацию. Страна вступала в 2002 г. в новом
качестве: не как неолиберальный образец для подражания, а как несостоятельный должник. На месте «процветающей» рыночной экономики образовалось охваченное системным кризисом хозяйство, утратившее стратегические ориентиры развития и модернизации.
* Напомним, что Россия в 1998 г. дефолтировала долговые обязательства на сумму 31,8
млрд дол. Впоследствии старые облигации были обменены на евробонды стоимостью 21
млрд дол. (дисконт — 34%).
217
III. ЭКОНОМИКА
СОВРЕМЕННОЙ АРГЕНТИНЫ:
НАВСТРЕЧУ ИМПЕРАТИВАМ XXI ВЕКА
Аргентина обречена на успех.
Элио Жагуарибе,
бразильский социолог
Если мы сумеем сохранить стабильность
и поддержать экономический рост,
страна через десять лет будет совершенно другой.
Хавьер Гонсалес Фрага,
Мартин Лусто,
аргентинские экономисты
Перешагнув рубеж третьего тысячелетия, Аргентина вышла на финишную
прямую в направлении 200-летия своей независимости (2010 г.) и неизбежно должна была извлечь уроки из противоречивого опыта прошедшего
времени. Первое десятилетие нового века началось с глубокого системного кризиса, не имевшего аналогов в послевоенной истории страны, стало
периодом очередного переосмысления и переоценки многих, ставших уже
привычными взглядов на проблемы и пути национального развития.
Кризис подверг общественные институты суровому тесту на прочность
и адаптабельность к новым условиям. Политический класс, бизнессообщество и в целом аргентинская нация нашли в себе силы сойти с неолиберальной орбиты, преодолеть кризисные явления и выйти на траекторию хозяйственного роста. 2003–2010 гг. отмечены радикальными политическими и социально-экономическими трансформациями, позволяющими говорить о проведении в жизнь нового проекта общественной модер-
низации (четвертая волна). Перестройке подверглись многие стороны
жизни аргентинского государства, его внутренняя и внешняя политика,
система международных торгово-экономических и финансовых связей.
Этот курс можно охарактеризовать как государственническую полити-
ку левоцентристского толка с прицелом на создание современного социально ориентированного и социально ответственного капиталистического
общества. После этапа доминирования неолиберального фундаментализ-
ма на первый план вышли вопросы, связанные с защитой государственного суверенитета и национальных экономических интересов, матери-
218
альной защищенностью малоимущих слоев населения, а в сфере внешних
отношений — расширением диапазона международных связей и приоритетным укреплением взаимодействия со странами Латинской Америки,
в первую очередь с Бразилией, Венесуэлой, Боливией, Чили. В основе
этого курса — стратегия динамичного хозяйственного развития, укрепление национальной индустрии, активное использование имеющихся конкурентных преимуществ, ускорение научно-технического прогресса,
перевод экономики на инновационные рельсы.
Большое значение имел тот факт, что государству (впервые за многие
годы) удалось ослабить зависимость от традиционных групп давления —
местных и транснациональных монополистических структур и международных финансовых организаций. При правительстве Н. Киршнера начала выстраиваться новая парадигма частногосударственного партнерства,
приоритетное значение в которой отводится долговременным общенациональным интересам. Несмотря на серьезные испытания и тяжелые
потери кризисных лет, аргентинская политическая система прошла проверку на прочность и имеет шансы консолидироваться. Именно такую
цель продекларировал правящий режим. Не случайно в одном из первых
пунктов повестки дня кабинета К. Фернандес де Киршнер фигурировало
достижение национального согласия. Ориентируясь на пример Испании,
в которой после смерти Ф. Франко основные политические партии, профсоюзы и предприниматели заключили соглашение о сотрудничестве
(«пакты Монклоа»), Розовый дом также политически нацелился на подобную трехстороннюю договоренность.
Но реализация нового модернизационного проекта сопряжена со мно-
гими рисками как внутреннего, так и внешнего порядка. Оставаясь на
почве реальности, следует подчеркнуть, что наблюдавшийся в Аргентине
в 2003–2008 гг. быстрый хозяйственный рост на первоначальном этапе
в значительной степени носил восстановительный характер (после рецессии и кризиса начала нынешнего века). Затем задача осложнилась.
Избыточные производственные мощности стали близки к лимиту, и потребовались значительные инвестиции для увеличения и — что еще важнее — обновления основного капитала. Это стало одним из главных
вызовов правительству в экономической области.
Во внешней сфере возникла угроза ухудшения международной торгово-
экономической конъюнктуры. Мировой финансовый кризис 2008–2009 гг.
вновь властно напомнил, что глобализация — это не только новые хозяйственные возможности, но и возросшие трансграничные риски. Это
факт, что Аргентина получила немалые дивиденды от повышения цен на
сырье и продовольствие. Беспрецедентные экспортные доходы обеспечили профицит бюджета, позволили финансировать масштабные программы инфраструктурного и социального развития. Но что будет, если
произойдет долговременное ощутимое падение мировых цен на основные
товары аргентинского экспорта? Это может серьезно повлиять в негатив-
219
ном плане на состояние экономики, вызвать крупные социальные и политические осложнения. Таковы только некоторые из вызовов, с которыми столкнулась аргентинская нация на пути в XXI век.
Глава 1
АНТИКРИЗИСНОЕ УПРАВЛЕНИЕ
И РЕВИЗИЯ НЕОЛИБЕРАЛЬНОГО КУРСА
Наступил момент сказать правду:
Аргентина — банкрот, Аргентина разорена.
Эдуардо Дуальде
Только безумец в этих условиях мог согласиться
возглавить аргентинское правительство.
Фидель Кастро, 1 января 2002 г.
В январе 2002 г. шел 41-й месяц с начала экономической рецессии в Аргентине. За это время рецессия уже перешла в депрессию, а депрессия —
в кризис, глубина которого измерялась не столько падением ВВП, сколько отчаянием миллионов аргентинцев, потерявших надежду найти работу, лишившихся доступа к своим финансам, помещенным в «загончик»,
не выдержавших конкуренции с заполонившими местный рынок импортными товарами, утративших веру в сегодняшний и завтрашний день.
«План Дуальде»: отказ от «конвертируемости» и девальвация песо
После упорной подковерной борьбы между различными группировками
ХП, в ходе которой в течение нескольких дней сменилось три главы государства, 1 января 2002 г. Законодательная ассамблея в составе обеих палат
Национального конгресса практически единодушно проголосовала за нового президента страны — сенатора Э. Дуальде. Бывший вице-президент
при К. Менеме (с которым они затем стали политическими архиврагами*),
губернатор крупнейшей в Аргентине провинции Буэнос-Айрес и неудачливый соперник Ф. де ла Руа на выборах 1999 г., Э. Дуальде, называющий
себя «биологическим перонистом», а вместе с ним и Хустисиалистская пар-
тия взяли убедительный реванш. В своей инаугурационной речи 1 января
2002 г. новый президент так сформулировал главные задачи правительства:
1) восстановить авторитет политических институтов Аргентины; 2) гарантировать мир в стране; 3) заложить основы для трансформации сложив-
* Вражда и соперничество двух политиков особенно усилились после того, как Э. Дуальде в 1997 г. (первым из видных деятелей официального перонизма) бросил лозунг: «Неолиберальная модель выдохлась!»
220
шейся социально-экономической модели
315
. Специальное внимание уделялось укреплению властных механизмов воздействия на хозяйственные
процессы. «Политика всегда должна управлять экономикой. В последние
годы в Аргентине, похоже, экономика управляла политикой, и теперь мы
316
имеем то, что имеем», — подчеркивал Э. Дуальде
.
Возвращение ХП на вершину власти подтвердило роль перонизма как
ведущей национальной политической силы, находящейся в фокусе общественного интереса и сохраняющей мощные рычаги влияния на социальноэкономическую обстановку в Аргентине. Очередное пришествие во власть
перонистов произошло в специфическом внутриполитическом, экономическом и социальном контексте:
ХП еще раз предстала как единственная партия национального масштаба, способная взять на себя максимальную политическую ответственность, пойти на риск и думать не только о будущих выборах, но и о будущем государства;
в Аргентине в тот момент возобладало общественное настроение тотального неприятия властных элит, прежде всего, профессионального
политического класса (см. табл. 8.1), особую популярность приобрел
лозунг: «Пусть убираются все!»;
как свидетельствовали социологические замеры, в стране, перенасыщенной проблемами и очевидно нуждавшейся в глубоких переменах,
растущая часть населения все больше укреплялась в мысли, что в своем
неолиберализме аргентинцы зашли слишком далеко, нужно было притормозить, а может, остановиться и даже слегка подать назад.
Таблица 8.1
Эволюция имиджа отдельных социальных групп аргентинского общества
(поддержка в % от числа опрошенных)
Социальная группа 1984 г. 1989 г. 1996 г. 2000 г. 2002 г.
Политики 90 56 38 45 13
Синдикалисты 67 39 22 20 11
Судьи 60 60 49 41 27
Военные 28 34 29 25 28
Священники 55 50 54 41 40
Ученые 81 84 78 70 82
Журналисты 70 70 76 71 65
Аграрии 83 78 73 79 83
Промышленники 79 75 67 65 70
Финансисты 45 39 46 43 21
Источник. Mora y Araujo M. La Argentina: una víctima de sí misma. Débil gober-
nabilidad y bajo consenso social // Sánchez Arnau J. C. (editor). Crisis económica y
políticas públicas. Las experiencias de Rusia y Argentina. Buenos Aires, 2003. P. 337.
221
Именно на долю Э. Дуальде выпало сыграть роль такого тормоза
и внести в экономическую и политическую ткань Аргентины качественные изменения, влекущие за собой перемену вектора общественного
развития. Задача была изначально не из легких, особенно с учетом неполной легитимности его президентства (избрание не на всеобщих выборах, а парламентариями). Прекрасно идеологически натренированный
в популизме, знающий изнанку «большой политики» и учитывающий
настроения народа, Э. Дуальде не скрывал своего отношения к местным
элитам. «Мы, включая и меня, — дерьмовые руководители, — заявлял
он. Такова моя точка зрения. А люди говорят о нас и худшие вещи: коррумпированные, преступные, беспомощные, ограниченные, сукины дети,
продающие родину. Все, что угодно. Так они думают о политическом
317
классе»
.
На практике дискредитация элит находила свое выражение, в том
числе и в падении престижа и влияния традиционных партий, в частности ГРС, которая после событий декабря 2001 г. рисковала сжаться до
размеров карликовой структуры, и в появлении новых политических
и гражданских образований, всерьез угрожавших позициям ХП. Дело
дошло до того, что возникло предложение передать государственную
власть так называемым народным ассамблеям. Комментируя эти идеи,
Э. Дуальде писал, что они служили своего рода «комичной экстраполяцией большевистского лозунга 1917 г. «Вся власть Советам!»
318
. Масла в
огонь подлил Р. Дорнбуш, опубликовавший в конце февраля 2002 г. статью, в которой предложил на пять лет передать управление аргентинской
экономикой и финансами в руки иностранных специалистов. Аргентина
«пожирает сама себя», утверждал Р. Дорнбуш, потому что в стране никто
никому не доверяет и невозможно достичь национального согласия
319
.
В сложившихся условиях Э. Дуальде должен был политически и идейно реабилитировать перонизм, укрепить его лидерство в общественной
жизни и в обозримом будущем обеспечить переход президентской власти
к близкому по взглядам и на 100% легитимному главе государства, т.е.
избранному на всеобщих выборах. В конкретном плане перед кабинетом
Э. Дуальде стояли следующие главные задачи:
остановить отток капиталов и стабилизировать валютно-финансовое ¾
положение;
найти общий язык с кредиторами и не допустить превращения ¾
Аргентины в международного изгоя.
При объявленном дефолте Буэнос-Айрес не мог рассчитывать на финансовую помощь из-за рубежа, оставалось полагаться на собственные
силы. В этом плане единственным способом «перевернуть ситуацию»
и пополнить государственную казну было изменение условий внешнеторгового обмена: сделать максимально выгодным экспорт, ограничить
импорт и за счет положительного сальдо движения товаров и услуг увеличить валютные резервы.
222
7 января 2002 г., т.е. уже в конце первой недели пребывания Э. Дуаль-
де у власти, Национальный конгресс принял Закон о чрезвычайном эко-
номическом положении (на его подготовку правительству потребовалось
всего три дня). Отметим основные положения закона. Первое: вводились
*
налоги на экспорт углеводородов
. Впервые в аргентинской истории власти покусились на доходы (в том числе природную ренту) нефтяных
компаний. Второе: исполнительная власть получила право устанавливать
контроль над ценами на основные товары и коммунальные услуги,
и с этой целью правительство приступило к переговорам о пересмотре
условий 64 контрактов с частными компаниями, предоставляющими данные услуги. И главное — был положен конец более чем десятилетнему
паритету аргентинского песо и доллара США. Тем самым прекращал свое
существование принцип «конвертируемости» (валютного регулирования),
служивший одной из опор неолиберальной модели, козырной картой
в экономической игре властей Аргентины в 90-е годы прошлого века.
Отказ от «конвертируемости» вписывался в широкий международный
контекст того времени. Как отмечала О.В. Буторина, в начале нового
столетия «большинство успешных развивающихся стран и стран с переходной экономикой «переболели» привязкой национальных валют к доллару и перешли к плавающим курсам». И далее: «С учетом малой глубины их финансовых рынков (и, следовательно, высокой подверженности
конъюнктурным колебаниям) следует признать, что переход к плавающим курсам является настоящим достижением макроэкономической
политики»
320
.
Нельзя сказать, чтобы выход Аргентины из режима «конвертируемости» был хорошо продуман и организован. Вначале кабинет Э. Дуальде
установил два параллельных курса песо по отношению к доллару: коммерческий (фиксированный) 1,4:1 — для внешней торговли, а для других
операций — плавающий, который моментально «оторвался» от коммерческого и к середине 2002 г. достиг соотношения 3,6:1. В результате сами
реалии хозяйственной жизни заставили правительство отказаться от принципа двух курсов и пустить песо в свободное плавание.
Неудивительно, что принятая радикальная мера встретила резкое осуждение авторов и адептов режима «конвертируемости». Так, К. Менем назвал
девальвацию «тяжелейшей стратегической ошибкой» и предрек, что она
будет означать «смертельный удар по экономической стабильности и международным позициям страны». Не менее категоричной была газета «Амбито финансьеро» — орган аргентинского «большого бизнеса»: «У нас нет
больше финансовой системы… Это верх абсурда»
321
. Но каковы были ре-
альные социально-экономические последствия девальвации?
* По оценкам, налог на экспорт углеводородов (в случае с нефтью он составлял 25%)
в 2002–2006 гг. принес аргентинской казне порядка 11 млрд песо // Duhalde E. El nuevo
rumbo 1. Memorias del incendio. Los primeros 120 días de mi presidencia. Buenos Aires, 2007.
P. 256.
223
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]