Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
поставщиком мазута и дизельного топлива. Именно в контактах с Каракасом родились два энергетических мегапроекта: участие компании
«Энарса» в эксплуатации нефтяного месторождения в бассейне реки
Ориноко и совместное строительство самого протяженного в мире Боль-
шого южного газопровода, призванного транспортировать венесуэльский
газ на расстояние порядка 8 тыс. км в Бразилию, Уругвай и Аргентину.
Безусловно, реализация последнего проекта (его стоимость оценивается
572
в 20 млрд дол.)
могла бы на долгие годы решить энергетические проблемы Аргентины. Но, как показывает практика, супермасштабные межнациональные предприятия крайне сложны и нередко сталкиваются с
труднопреодолимыми (или вовсе непреодолимыми) преградами, и практически всегда их конечная стоимость значительно превышает первоначальную смету, а запланированные сроки строительства выходят за все
мыслимые рамки. С другой стороны, воплощение в жизнь идеи Большого южного газопровода способно придать мощный импульс региональному сотрудничеству и привлечь внимание международного финансового и предпринимательского сообщества. Не случайно, судя по сообщениям печати, к участию в «проекте XXI века» проявил интерес российский
Газпром
573
.
Стремясь к мобилизации всех потенциальных ресурсов энергоснабжения, власти не упускают из виду и значительные возможности атомной
энергетики и биотехнологии, о чем подробно говорилось в гл. 11. Добавим
к ранее сказанному лишь то, что организация масштабного производства
«зеленой нефти» (биотоплива) рассматривается в качестве нового компонента национальной энергетической матрицы и как один из способов «сесть
на поезд истории» и воспользоваться плодами научно-технического прогресса, выстроив собственную инновационную схему
574
.
Приведенные разнообразные примеры демонстрируют реальные проблемы энергетического сектора и подтверждают тот факт, что БуэносАйрес, действуя практически по всем азимутам, предпринял усилия для
преодоления возникших трудностей. Но очевидно и другое: потребуется
определенное время и необходимы очень значительные финансовые
и технико-экономические ресурсы, чтобы модернизировать аргентинскую
энергетику и ощутимо нарастить ее производственные мощности. До
этого момента угроза энергетического дефицита будет сохраняться.
Во второй половине первого десятилетия 2000-х гг. на фоне высоких
темпов экономического роста и в обстановке эйфории от успехов во
многих хозяйственных секторах тревожным (и пугающим) сигналом стал
всплеск инфляции — традиционного кошмара аргентинского общества*.
* Показательные данные. По подсчетам экспертов крупнейшего частного бразильского
банка «Брадеско», за период 1961–2006 гг. аккумулированный размер инфляции в Аргентине превысил астрономическую цифру — 256 триллионов (!) процентов. По этому показателю страна заняла второе место в мире, уступив лишь Бразилии // Folha de S.Paulo.
2007.12.04.
354
Напомним, что в 1990-е гг. Аргентина впервые за долгие десятилетия избавилась от инфляционного синдрома, и это справедливо расценивалось
в качестве одного из главных достижений политики «конвертируемости».
Инфляция вернулась в аргентинскую действительность в 2002 г. (см. рис.
12.2) в связи с девальвацией песо, но уже в 2003 г. рост цен составил
вполне приемлемые 3,7% годовых.
Рис. 12.2. Индекс потребительских цен в Аргентине в 2001–2008 гг.
(официальные данные, в %)
Источник. INDEC Informa, Septiembre de 2009.
Гром разразился в 2005 г., когда индекс потребительских цен достиг
12,3%, что явно не укладывалось в схему стабилизации экономического
и финансового положения страны. Отметим в данной связи, что указанный инфляционный уровень вдвое превышал средний показатель по
Латинской Америке (6,1%)
575
.
Очевидны многие негативные последствия инфляции, означавшей
разбалансировку платежеспособного спроса и товарного предложения. Она
являлась (и всегда была) одним из базовых факторов торможения структурных изменений в аргентинской экономике и развития здоровой конкурентной среды, сдерживания модернизации производства, замедления
темпов роста реальных доходов населения, особенно наименее обеспеченных его групп. Инфляция стала угрозой той макроэкономической по-
литике, которая проводилась в посткризисный период и ориентировалась на
модернизацию Аргентины и повышение жизненного уровня ее граждан.
Принятые администрацией Н. Киршнера экстренные меры по сдер-
живанию роста цен позволили в 2006 г. снизить инфляцию до 9,8% и
несколько приглушить страхи перед возможностью нового гиперинфляционного всплеска. Но проблема осталась, и она приковала к себе внимание правящих кругов, делового мира и экспертного сообщества в самой
Аргентине, вызвала комментарии за рубежом. Тогдашний президент МВФ
Родриго Рато назвал это явление «опасным» для дальнейшей нормализа-
355
ции аргентинской экономики и призвал Буэнос-Айрес в денежной политике перенести акцент с поддержания низкого обменного курса песо на
стабилизацию розничных цен. А нобелевский лауреат по экономике 2006
г. Эдмунд Фелпс высказался в том плане, что все посткризисные годы в
Аргентине происходил процесс «накопления инфляции», который правительство пыталось скрыть с помощью «статистических ухищрений». Выход
из этой ситуации, по мнению маститого ученого, один — динамичное
576
развитие инновационной экономики
. В конце 2007 г. другой гуру, Пол
Кругман, связал аргентинскую инфляцию с перегревом экономики и в
качестве одного из направлений антиинфляционной политики подчеркнул
необходимость повышения обменного курса песо
577
.
В среде аргентинских экономистов наблюдался весьма широкий разброс мнений о причинах инфляции и соответственно о методах антиинфляционной борьбы. Так, часть экспертов указывала на «перегрев»
экономики и выступала за снижение темпов ее роста путем, в частности,
сокращения государственных расходов. Другие усматривали «корень зла»
в недостаточном предложении, отстающем от спроса, и настаивали на
приоритетном кредитовании производственных инвестиций и сдерживании увеличения потребительского кредита. По их мнению, высокая инфляция проистекала не от избытка денег, а от недостатка инвестиций.
Поэтому для системной борьбы с инфляцией необходимы меры по расширению национального товарного предложения. Третьи видели выход
из создавшегося положения в заключении трехстороннего соглашения
(государство, предприниматели, профсоюзы) с целью остановить гонку
между ценами и заработной платой и ослабить инфляционные ожидания
в обществе. Практически все специалисты были солидарны в том, что
инфляция — острейшая проблема хозяйственного развития страны, или,
как выразился Карлос Мелконьян, ахиллесова пята экономической политики Розового дома
578
. Не случайно многие экспертные оценки встретили крайне раздраженную реакцию Н. Киршнера, который заявил: «Это
ложь, что рост внутреннего потребления носит инфляционный характер.
Так утверждают определенные экономисты ортодоксального толка, ратующие за дальнейшую концентрацию национального богатства»
579
.
В этой связи особую актуальность приобрел закономерный вопрос:
какова была действительная природа очередного инфляционного витка в Аргентине?
Инфляция «образца 2005 г.» — многофакторное явление, в основе
которого лежал целый комплекс причин. Эмпирические данные подтвердили, что имевшее место «вздутие цен» одновременно носило характер и инфляции спроса, и инфляции предложения. В первом случае речь
шла о прямых (и во многом неизбежных) последствиях ощутимого повышения доходов и покупательной способности подавляющей части населения, увеличения совокупного спроса, что не всегда своевременно
удовлетворялось ростом местного производства и импортными постав-
356
ками (output gap). После нескольких лет «затягивания поясов» и падения
потребительского спроса рынок быстро восстанавливался и требовал товарного наполнения. Несколько опережая предложение, избыточный
спрос и спровоцировал взлет цен. Вместе с тем имела место и инфляция
издержек. Такие факторы, как повышение заработной платы, удорожание
стоимости энергоносителей, сырья, зарубежного оборудования и технологий, увеличивали производственные издержки, которые далеко не всегда и не в полной мере компенсировались ростом производительности
труда и общим повышением хозяйственной эффективности. Более глубокому пониманию феномена аргентинской инфляции служит и кривая
Филипса, указывающая на то, что с повышением заработной платы и занятости и снижением безработицы (а именно эти процессы развивались
в Аргентине) происходит рост цен. Аргентинская действительность подтвердила известную формулу.
Болезненную реакцию в обществе вызывал тот факт, что при общем
уровне инфляции, например, в 12,3% (2005 г.) цены на целый ряд товаров
массового спроса, включая продовольствие, выросли значительно больше:
на 15–20%
580
. Это затронуло в первую очередь интересы среднего класса
и малоимущих слоев населения, которым было сложно поверить в официальные показатели инфляции. Отсюда — определенное сомнение в истинности правительственных заявлений, что обеспокоило Розовый дом,
поскольку подрывало с трудом достигнутое доверие к его социальноэкономической политике. Дальше — больше. В 2006–2008 гг. уже мало кто
верил в официальные цифры инфляции. По результатам социологических
исследований, большинство населения страны считало реальной цифрой
роста цен в 2007 г. 20%, т. е. практически вдвое выше, чем данные правительственных ведомств, и прежде всего Национального института статистики (INDEC)
581
. Проведенный в декабре 2007 г. репрезентативный опрос
25 аргентинских экономистов показал, что ни один из них не доверял
официальной статистике и оценивал уровень годовой инфляции в пределах
16–21%*. Причем, по мнению отдельных специалистов, 20%-ная инфляция
может стать «точкой невозврата»: вслед за этим возникает угроза возникновения неконтролируемых инфляционных процессов
582
.
Case study
Денежная система Аргентины (ретроспектива) и инфляция
За рассматриваемый в книге период в стране несколько раз проводилась
денежная реформа, как правило вызывавшаяся нараставшим обесценением
денежных знаков. Впервые общенациональная денежная единица — песо —
* Известный обозреватель Хорхе Овьедо сравнил данные INDEC с «советской статистикой», которая давала лишь показатели, угодные власти (Oviedo J. Estadísticas soviéticas. —
La Nación. 2008.04.01).
357
была введена 5 ноября 1881 г. и просуществовала рекордно долгий срок —
вплоть до начала 1970 г. За это время крупнейшей (по номиналу) выпущенной
единицей была банкнота в 10 000 песо. 1 января 1970 г. в соответствии с законом № 18.188 в оборот был выпущен новый песо (так называемый «песозакон»), равный 100 старым. Из-за усилившейся инфляции обесценение новых
денег произошло «ударными» темпами, и в самом начале 1980-х гг. в обороте
уже находились купюры достоинством 1 000 000 песо. С 1 июня 1983 г. «песозакон» по обменному курсу 10 000:1 сменил «песо-архентино», просуществовавший всего два года (в данном случае крупнейшая банкнота имела номинал
в 10 000). 15 июня 1985 г. на смену «песо-архентино» в соотношении 1000:1
пришел аустраль — единственная за всю историю денежная единица Аргентины, стоившая (по обменному курсу) дороже доллара США. Самая крупная
купюра была 500 000 аустралей, что вполне адекватно отражало чудовищные
размеры инфляции, поразившей экономику страны в 1989 г. Согласно закону
от 27 марта 1991 г. аустраль был заменен свободно конвертируемым песо по
обменному курсу 10 000:1. Новый песо, в свою очередь, вплоть до января 2002
г. сохранял паритет с американским долларом, а после девальвации на несколько лет «закрепился» на уровне порядка 3 песо за 1 доллар. Не сложно
подсчитать, что за период с 1881 г. агрегированная инфляция в Аргентине
составила, ни много ни мало, 30 000 000 000 000% тридцать триллионов
процентов. Как видим, эта цифра на порядок отличается от упомянутой
выше оценки «Брадеско» (256 трлн), что можно объяснить различиями в
методологии подсчетов. В любом случае речь без преувеличения идет о колоссальном обесценении национальной аргентинской валюты.
Именно историческая память «кошмарит» аргентинские власти и
общество в целом, делая их особенно чувствительными к любой угрозе
очередного инфляционного всплеска. В попытке не допустить его администрации Н. Киршнера и К. Фернандес де Киршнер фактически встали
на путь таргетирования инфляции (inflation targeting)
583
— постепенного
снижения ее до уровня 3–4%. Этот шаг был не случаен. В последние годы
режим денежно-кредитной политики инфляционного таргетирования
многими специалистами принято считать наиболее эффективным инструментом в борьбе с инфляцией*. Указанный режим, как правило, предполагает следующее:
наличие среднесрочного целевого ориентира уровня инфляции; ¾
приоритетный статус сохранения ценовой стабильности по срав- ¾
нению с иными целями и задачами, стоящими перед финансовыми
властями;
* Не все специалисты разделяют такую позицию. В числе критиков режима таргетирования инфляции — Дж. Стиглиц. Ученый считает, что эта политика приведет к «охлаждению»
экономики и росту безработицы, но не остановит инфляцию, поскольку она провоцируется увеличением мировых цен на энергоносители и продовольствие (Stiglitz J. E. The
Failure of Inflation Targeting. — http://www.project-sindicate.org/).
358
поддержка антиинфляционного курса на всех уровнях государ- ¾
ственного управления;
доверие экономических агентов к политике правительства; ¾
информационная открытость, прозрачность решений и действий ¾
Центробанка.
Особенно важно доверие населения к денежным властям и прово-
димой ими политике. Это является важнейшим условием успеха, поскольку эквивалентно формированию и сохранению низких инфляционных ожиданий.
С конца 2005 г. сердцевиной антиинфляционного курса Розового дома
стало сочетание политики сдерживания роста тарифов и цен (в частности,
путем соглашений с производителями и торговыми сетями, охвативших
порядка 500 базовых продуктов) с мерами по ограничению экспорта отдельных продовольственных товаров. В итоге правительство получило так
называемый «эффект кобры» — результат, прямо противоположный ожи-
даемому
584
. Предложение целого ряда товаров сократилось, а цены продолжали расти. В этих условиях власти пошли по пути наименьшего
сопротивления: работу INDEC поставили под правительственный контроль, а сама методология подсчета динамики потребительских цен была
изменена таким образом, что, по свидетельству специалистов, стала невозможной более или менее реальная оценка темпов инфляции
585
. Официальные цифры роста цен стали все больше отличаться от независимых
экспертных данных и — главное — от непосредственных ощущений потребителей, утративших доверие к денежным властям.
В апреле 2008 г. Министерство экономики разработало комплексную
программу антиинфляционных мер, включившую в себя ряд противоположных по своей направленности предложений. Например, предусматривалось повышение тарифов на электричество, газ и транспорт; сокращение государственных расходов на создание объектов инфраструктуры;
поддержание текущего обменного курса песо; фактическое замораживание заработной платы; поощрение конкуренции на рынках потребительских товаров; стимулирование роста срочных банковских депозитов; обеспечение независимости INDEC; ограничение сверхприбылей крупнейших торговых сетей (в Аргентине уровень их прибыльности в 2–3 раза
превышает среднемировой). Кроме того, в целях укрепления доверия
к стране на международных финансовых рынках предлагалось ускорить
достижение договоренности с Парижским клубом
586
.
Реализация указанной программы могла привести к торможению экономического роста, что шло вразрез со стратегией Н. Киршнера и К. Фернандес де Киршнер и потому вызвало недовольство Розового дома и стало одной из причин отставки министра экономики Мартина Лусто. Новый
глава ведомства — Карлос Фернандес — фактически положил программу своего предшественника под сукно, но от этого острота ситуации не
спадала. «С уходом Лусто, — отмечалось в исследовании консалтинговой
359
компании «Эколатина», — проблемы никуда не делись»
587
. Как бы подтверждая эту оценку, в августе 2008 г. руководство Аргентинского индустриального союза оценило уровень инфляции в стране в 25% и потребовало «срочной нормализации» работы INDEC
588
.
Расхождения по вопросам антиинфляционной политики отразили тот
факт, что форсированное снижение инфляции в условиях экономического подъема было затруднено в силу ряда объективных (внутренних
и внешних) факторов. В том числе:
двойственности целей кредитно-финансовой политики, ¾ которая,
с одной стороны, в условиях быстрого хозяйственного роста призвана
«насытить» экономику ликвидностью, а с другой — не должна «разогнать»
инфляцию путем чрезмерного увеличения денежных агрегатов;
высоких цен на основные товары аргентинского экспорта, оказы- ¾
вавших повышательное давление на внутренние цены и, как следствие, на
темпы инфляции в реальном секторе экономики;
сравнительно ¾ низкой сберегательной активностью населения, пол-
ностью не избавившегося от синдрома «загончика» и других правительственных мер, в недалеком прошлом не раз замораживавших банковские
депозиты;
ростом цен на мировых рынках ¾ на энергоносители и продовольствие,
что порождало так называемую «импортируемую инфляцию».
Тем самым аргентинская инфляция подпитывалась множеством разнородных факторов, существенно затруднивших борьбу с этим опасным
явлением. Говоря о перспективах эффективной антиинфляционной стратегии, следует иметь в виду, что она подразумевает взвешенное использование различных инструментов: монетарных рычагов контроля над
инфляцией, таможенно-тарифных мер, кредитной и долговой политики.
Эмпирические данные по разным странам показали, что наращивание
инвестиций (преимущественно частных) и ускорение промышленного
роста лучше, чем что бы то ни было, снижают инфляционный потенциал денежного расширения. Частные инвестиции, проходящие через рынок
ценных бумаг и «оседающие» в реальном секторе экономики, — это именно тот механизм, который способен обеспечить решение стоящей перед
аргентинским обществом двуединой задачи — увеличение капиталовложений с одновременным снижением инфляции.
Институциональные особенности, ограничения и риски
Рассматривая долгосрочные экономические изменения, происходившие
на протяжении более чем столетнего исторического отрезка времени,
нельзя не прийти к выводу, что стратегической задачей аргентинской
нации и правящего класса было и остается построение эффективной хо-
зяйственной модели с учетом траектории предшествующего развития общества (эффект «path dependence»). В этой связи вновь возникает естествен-
360
ный вопрос, заявленный в начале книги: в чем главные причины система-
тических исторических провалов Аргентины, той череды экономических
и финансовых кризисов и социально-политических потрясений, из которых
страна не могла вырваться в течение долгих десятилетий?
Общественные процессы развиваются в конкретных институциональ-
ных условиях, которые, в зависимости от действия многочисленных разнонаправленных факторов, могут активно способствовать проведению
тех или иных хозяйственных преобразований, а могут серьезно затруднять
и ограничивать любые изменения исторически сложившихся производственных структур и отношений. Поэтому исследование экономических
трендов неотделимо от анализа роли и значения национальных институтов, понимая под этим термином (в соответствии с неоинституциональной теорией) систему формальных правил и неформальных норм, определяющих взаимоотношения в обществе
*
.
Для понимания сути макроэкономических проблем и перспектив на-
ционального развития полезно использовать результаты сравнительного
анализа разных государств, отраженные в международных рейтингах,
которые по отдельным шкалам ранжируют подавляющее большинство
стран. Эти рейтинги (при всей их условности и относительности) расширяют и уточняют представление о месте Аргентины в современном
мире и степени развития ее институтов. Учитывая огромное количество
существующих рейтингов, приведем лишь самые репрезентативные, дающие достаточно полную картину нынешнего состояния аргентинского
государства и общества.
Case study
Аргентина через призму рейтингов
Рейтинг государственности. Охватывает 192 страны, из которых лишь
46 — «лидеры государственности», страны демократического выбора, относительно высокого качества жизни, низких внешних и внутренних угроз.
Аргентина занимает 17-е место, что свидетельствует о самостоятельности, независимости, суверенности и относительной политической стабильности.
Рейтинг потенциала международного влияния. В данном случае Арген-
тина, занимая высокое 31-е место, не может, разумеется, «тягаться»
с глобальными лидерами — США, другими членами «Большой восьмерки»,
Китаем, но входит в число региональных лидеров.
Сравнительный анализ (в частности, корреляция между индексами) по-
казывает: международное влияние связано с уровнем государственности.
* Формальные правила — конституции, законы, судебные прецеденты, административные
акты; неформальные нормы — традиции, обычаи, социальные условности.
361
При этом создается впечатление, что совокупный потенциал аргентинского государства на сегодняшний день больше его международного влияния
и используется не полностью.
Рейтинг качества жизни. 46-е место Аргентины можно считать сравнительно высоким — позади почти 150 стран, включая Польшу (48-е место),
Саудовскую Аравию (56-е), Мексику (59-е), Малайзию (61-е), Бразилию (65-е),
Россию (73-е). Качество жизни также в значительной степени связано с
эффективной и состоятельной государственностью. Кроме того, значение
имеют такие показатели, как продолжительность жизни, уровень смертности, расходы на здравоохранение.
Рейтинг институциональных основ демократии. И здесь позиции Аргентины выглядят неплохо. Она входит в число 30 (29-е место) стран с достаточными основами демократии, опережая Корею, Германию, Японию,
Польшу, Бразилию (и все другие латиноамериканские государства), Украину, Россию и т. д. Аргументы для такого позиционирования: сравнительно
продолжительная демократическая традиция, реальная конкуренция на президентских и парламентских выборах, отсутствие (в последние десятилетия) попыток неконституционной смены власти.
Рейтинг экономической свободы. По этому индексу Аргентина в посткризисный период стабильно занимает места во второй сотне государств
(в 2008 г. — 108-е место из 157), что свидетельствует о наличии серьезных
проблем в таких областях, как внешнеторговое регулирование, налогообложение, кредитно-финансовая система, участие государства в экономике,
иностранные инвестиции, права собственности, удельный вес неформального сектора. По степени экономической свободы страна уступает подавляющему большинству латиноамериканских соседей, в ряде случаев — разрыв
огромный. Для сравнения: Чили занимает 8-е место, Сальвадор — 33-е,
Уругвай — 40-е, Мексика — 44-е, Колумбия — 67-е, Бразилия — 101-е.
Обратимся теперь к международным индексам, фиксирующим уровень
развития Аргентины (и, для сравнения, Бразилии и Мексики) в конкретных областях хозяйственной жизни (см. табл. 12.3). Приведенные
данные показывают, что в целом весьма благоприятные (внутренние и
внешние) условия развития отнюдь не гарантируют стабильных экономических успехов. Очевидно, что в данном случае большую роль играют
другие факторы, главные из которых — формальные и неформальные
институты.
По мнению ряда исследователей — прежде всего либерального толка — одна из причин экономических провалов Аргентины состоит в том,
что, начиная с 1930-х гг., в стране сформировался такой формальный
институт, как практика периодического «легального отъема» частной собственности. Он производился (в пользу тех или иных секторов населения
или экономико-финансовых групп) путем прямого государственного вмешательства, осуществляемого разными способами и в различных формах,
362
например «замораживание» или экспроприация банковских вкладов. Особое распространение такая практика получила в период первого правления перонистов, когда система «легального отъема» приобрела всеобщий
характер и многие аргентинцы уверились в своем праве «отнимать» чужую
собственность и претендовать на чужие доходы. «Культура честного труда с целью заработать на жизнь и улучшить свое положение была отодвинута в сторону и заменена оргией «легальных» грабежей и обманов», —
589
отмечал Роберто Качаноски
. Зачем напрягаться и что-то производить,
повышая эффективность и конкурируя, если можно (по закону!) получить
требуемое от государства, которое приняло на себя функцию экспроприатора и распределителя.
Таблица 12.3
Международные рейтинги экономических показателей
(индексы развития)
Индекс Всего стран Аргентина Бразилия Мексика
Макроэкономическая конкурентоспособность
Конкурентоспособность бизнеса 116 64 49 60
Технологические достижения 127 85 59 72
Развитость коммуникационной
среды
Способность к инновациям 127 80 29 57
Составлено по: World Economic Forum. — http://www.ger.weforum.org; http://
www.insted.edu/
131 85 72 52
127 77 59 58
Эта система имела негативные макроэкономические последствия. Во-
первых, автоматически снижался объем частных капиталовложений в реальный сектор хозяйства, поскольку потенциальные инвесторы опасались
за судьбу своих активов и сбережений. Отсюда — перманентная необходимость компенсировать нехватку предпринимательских инвестиций за
счет государства и заимствований за рубежом, так называемого долгового финансирования. Во-вторых, острая потребность в растущих государственных расходах провоцировала власти на новые действия по насильственному перераспределению доходов и собственности (которая в результате оставалась юридически незащищенной), а также вела к повышению налоговой нагрузки на бизнес и на все население.
Налоговая система заслуживает отдельных комментариев. Изобретая
способы «легального отъема» собственности, власти постоянно изменяли
«правила игры», но одно оставалось неизменным — активное использо-
вание фискальных инструментов. Кто бы ни находился в Розовом доме,
законотворчество в налоговой области не прекращалось ни на минуту.
363
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]