Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перед вызовами времени (циклы модернизации и кризисы в Аргентине). Монография
.pdf
Окончание табл. 12.5
Годы Соя В среднем по четырем главным культурам
2005 819 461
2006 788 551
2007 846 750
2008 (до «мобильных на-
логов»)
2008 (с «мобильными
налогами»)
Составлено по: revista Márgenes Agropecuarios. — http://www.margenes.com/
1643 1302
1223 1038
(соя, подсолнечник, пшеница, кукуруза)
Однако по сравнению с ситуацией до 11 марта потери аграриев были
чувствительными. Поэтому лидеры аграрного сектора придерживались
другого мнения и восприняли в штыки новую инициативу в фискальной
области. Представители крупного аграрного бизнеса квалифицировали
введение «мобильных налогов» как «настоящую конфискацию», поставившую под угрозу рентабельность производства зернобобовых культур.
В оппозицию власти встали крупнейшие объединения аграриев: Аргентинские сельскохозяйственные конфедерации, Ассоциация производителей сои, Аграрная федерация, Аргентинское сельскохозяйственное
общество и другие. «Правительство семьи Киршнер — препятствие на
пути экономического развития», — заявил президент Аграрной федерации
Эдуардо Бусси
615
. «Аграрный сектор говорит: «Хватит!» — под таким названием был обнародован согласованный ответ Розовому дому, с порога
отвергавший аргументы власти и требовавший от нее установить «ясные
и предсказуемые правила, которые способны стимулировать инвестиции… и обеспечить растущее предложение продовольственных товаров
для нашей страны и остального мира»
616
.
Сформировав единый фронт борьбы с властью, ведущие организации
сельхозпроизводителей сумели привлечь на свою сторону значительную
часть общества и, опираясь на поддержку союзников и симпатисантов,
прибегли к открытым силовым методам противодействия: забастовки,
пикетирование, локауты. «Забастовка аграриев превратилась в экономическую и политическую проблему. Ее решение зависит от воли к переговорам, которую не демонстрируют ни правительство, ни сельхозпроизводители», — с нескрываемой тревогой констатировала в редакционной
статье газета «Кларин»
617
. Действительно, несмотря на периодические
встречи главы государства и других высших политических руководителей
с лидерами аграриев, события развивались в логике противоборства. Ни
та, ни другая сторона не желала идти на принципиальные уступки. Страна раскололась на два лагеря, возникла угроза возвращения в политическую жизнь контрпродуктивной схемы «друг — враг» на базе известной
374
еще с 30-х гг. прошлого века антиномии между (условно) городом и деревней. На эту опасность указал Р. Альфонсин, написавший: «Аргентина
много пострадала от такого рода антиномий, которые годами раздирали
аргентинское общество»
618
. Бывший президент осудил действия Розового дома, назвав уровень новых налогов «абсурдным», и заметил, что правительство встает на путь превращения в экономического хозяина страны
и стремится сделать частных предпринимателей своими служащими.
Но высказывались и прямо противоположные оценки. В конце апреля было обнародовано письмо группы интеллектуалов (ученых, писателей,
журналистов), в котором, в частности, говорилось: «Мы являемся свидетелями жесткой конфронтации между секторами, исторически доминировавшими в экономике, политике и идеологии страны, и демократическим правительством, пытающимся проводить реформы с целью усилить
участие государства в экономике и перераспределить национальное богатство»
619
. Наиболее активную поддержку правительству оказали ведущие
профсоюзы. Председатель Всеобщей конфедерации труда Уго Мойано
характеризовал позицию противников власти как «отражающую интересы аграрной аристократии и направленную на организацию государственного переворота»
620
. Более сдержанно повели себя лидеры индустриальных
кругов. Они не испытывали особой симпатии к «разжиревшим» на высоких ценах крупнейшим аграриям, но опасались дальнейшего усиления
вмешательства государства в экономическую жизнь. Учитывая такие настроения, президент АИС Хуан Карлос Ласкураин заявил: «Нужно успокоиться, хорошенько подумать и начать диалог»
621
. Очевидно, в Розовом
доме от промышленников ожидали большего.
Столкнувшись с отчаянным сопротивлением сельскохозяйственного
сектора, правительство предприняло попытку внести разлад в единый
фронт аграриев и с этой целью в конце марта озвучило комплекс мер,
облегчавших положение основной массы сельхозпроизводителей. Например, в случае с соей речь шла о мелких хозяйствах (до 150 га земли и 500 т
продукции), на долю которых приходится порядка 80% общего числа
предприятий и 20% совокупной производимой продукции. Этим хозяйствам предполагалось: 1) автоматически возвращать часть экспортного
налога, превышавшего 35% (то есть для них восстанавливалось статус-кво,
существовавшее до 11 марта); 2) частично компенсировать транспортные
расходы; 3) облегчать доступ к «мягким» кредитам БАН; 4) с помощью
субсидий поощрять рост продукции с высокой добавленной стоимостью
622
Одновременно власти добились от крупнейших местных производителей
удобрений (компаний «Профетриль», «Каргилл» и «Петробраз») снижения
на 20% цен на их продукцию, что означало для сельхозпроизводителей
экономию порядка 100–110 млн дол., или 12% производственных из-
623
держек
.
По мере развития конфликта возрастало внимание к нему не только
в самой Аргентине, но и за рубежом. И здесь просматривался достаточно
.
375
широкий спектр разноречивых мнений. Так, Дж. Стиглиц — «любимый
экономист» К. Фернандес де Киршнер — встал на сторону правительства.
В конце апреля он побывал в Буэнос-Айресе и выступил с докладом
о проблемах аргентинской экономики, в котором дал положительную
оценку политике в посткризисный период, в том числе налогам на экс-
порт. Иную позицию заняли эксперты консервативного «Фонда Насле-
дия». В их специальном аналитическом материале противостояние власти
и аграриев послужило предлогом для фронтальной критики «популист-
ской перераспределительной политики» Розового дома и обосновывалась
необходимость возвращения Аргентины к неолиберальной модели
624
. Тем
самым проблема «мобильных налогов» оказалась в эпицентре идейных
споров о путях развития аргентинской экономики.
Забастовки и иные акции протеста сельхозпроизводителей и поддержавших их транспортников нанесли стране ощутимый экономический
урон. По официальным данным, в июне 2008 г. производство продовольствия упало почти на 10% по сравнению с тем же месяцем годом раньше.
Заметные потери понесли и другие сектора, что дало повод INDEC констатировать замедление темпов экономического роста
625
.
Накал нешуточных страстей вокруг «мобильных налогов» заставил
Розовый дом (для большей легитимизации этой меры) перенести вопрос
в Национальный конгресс, где правительство рассчитывало на поддержку своих сторонников, составлявших большинство в обеих палатах.
И здесь случилось невероятное. Если палата депутатов хотя и со скрипом,
но утвердила решение исполнительной власти, то в сенате после жарких
дебатов возникло патовое положение: число голосов «за» и «против»
оказалось одинаковым — 36. В таком случае последнее слово оставалось
за вице-президентом страны, являющимся спикером верхней палаты.
Страна буквально замерла в ожидании решения Хулио Кобоса. И оно
последовало: несмотря на деликатность своего положения и оказанный
на него нажим, вице-президент решил вопрос о «мобильных налогах»
в пользу их противников. 18 июля президентским декретом 1.176 и резолюциями министерства экономики 180, 181 и 182 отменялась резолюция 125 и экспортные налоги возвращались на уровень, существовавший
до 11 марта: соя — 35%, подсолнечник — 30%, пшеница — 28%, кукуруза — 25%. Так бесславно для правительства закончилось 130-дневное
противостояние власти и аграриев.
Поражение кабинета К. Фернандес де Киршнер в сенате отразило те
значительные перемены, которые произошли в стране в первой половине 2008 г., и «означало конец эпохи» безраздельного доминирования Розового дома в политической жизни
626
. Одним из итогов конфликта явилось
резкое падение индекса популярности К. Фернандес де Киршнер: с 70%
в конце 2007 г. до 23% в начале апреля 2008 г.
627
Эксперты обратили внимание и на другие последствия поражения власти. Так, обозначилась
тенденция к консолидации позиций главных объединений сельхозпро-
376
изводителей, к формированию своего рода «аграрной партии», занимающей идеологически консервативные позиции, ратующей за максимальную
свободу торговли и противостоящей дирижистскому и «неодесаррольистскому» курсу правящей группировки. Ощутимо ослабло влияние БуэносАйреса на провинциальные элиты, отдельные губернаторы (особенно
в важных сельскохозяйственных районах) потребовали большего учета
их интересов и изменения стиля президентского правления. Супруги
Киршнер потеряли часть союзников и оказались в «гордом одиночестве»
перед лицом новой внутриполитической реальности.
В числе причин поражения власти аналитики назвали пассивную по-
зицию, занятую индустриальными кругами. Как отмечал профессор Университета Буэнос-Айреса Альберто Мюллер, «промышленники не поняли, что ставкой в споре об экспортных налогах было их собственное
будущее, а не судьба аграрного сектора»
628
. Ученый пояснил: увеличение
налоговой нагрузки на экспорт продукции сельского хозяйства выгодно
промышленности, поскольку сдерживает рост внутренних цен на продовольствие и тормозит инфляцию. В результате не происходит чрезмерного увеличения стоимости рабочей силы, что способствует сохранению
конкурентоспособности индустриальных отраслей. В более широком
смысле, утверждал А. Мюллер, речь идет о макроэкономическом будущем
Аргентины. А именно: останется она преимущественно агроэкспортером
или совершит рывок в сторону радикальной модернизации и диверсификации экономики и прочно встанет на рельсы инновационного развития.
Мировой кризис 2008–2009 гг.: испытание на прочность
В середине 2008 г. мировую финансовую систему охватил кризис ликвидности, зародившийся в Соединенных Штатах и ударивший по десяткам
стран на всех континентах. По оценке экспертов МВФ, сложившуюся
ситуацию — критические перегрузки на рынках — можно было сравнить
со всемирным экономическим шоком начала 1930-х гг. Ежедневные сообщения информационных агентств с биржевых площадок стали напоминать панические сводки с театра военных действий. Глобальный «финансовый цунами» перекинулся на реальные сектора и привел к замедлению роста мировой экономики, хозяйственные системы многих государств вступили в период серьезного спада. В результате сократился спрос
и упали цены на сырьевые (в том числе сельскохозяйственные) и промышленные товары, что создало реальную угрозу интересам государствэкспортеров, включая и Аргентину.
В Латинской Америке мировой кризис дал о себе знать, прежде всего,
заметным снижением темпов экономического роста: с 5,6% в 2007 г. до
4,6% в 2008 г. и 1,9% (оценка ЭКЛАК) в 2009 г.
мира, — отметили эксперты МВФ, — в Латиноамериканском регионе
377
629
«Как и в других районах
экономика столкнулась с комбинацией ряда негативных факторов: сни-
жением активности, более сложными внешними условиями и все еще
высокой инфляцией»
630
.
Заметим, что первоначально трудности на рынках США и других
государств были восприняты официальным Буэнос-Айресом подчеркнуто индифферентно. Аргентинские руководители говорили о своей стране
как об «острове спокойствия и стабильности» в бурном океане международных потрясений. Принимая в начале октября 2008 г. бельгийского
принца Филиппа, прибывшего во главе многочисленной делегации деловых кругов, К. Фернандес де Киршнер характеризовала Аргентину
в качестве надежного «убежища» для бизнеса и отметила «прочность»
национальной модели развития, позволяющей стране успешно противо-
631
стоять внешним кризисным шокам
.
Но на деле ситуация в аргентинской экономике становилась более
сложной. Сначала кризис материзовался обвалом фондового рынка.
29 сентября индекс «Мерваль» биржи Буэнос-Айреса, фиксирующий
курсы акций крупнейших аргентинских компаний, рухнул на 8,68%, что
явилось самым глубоким падением за шесть с половиной лет — с 11 февраля 2002 г., и закрепился на отметке 1545 пунктов (еще в феврале 2008 г.
этот показатель находился на уровне свыше 2000). Биржевые брокеры до
последнего момента надеялись, что глобальные неурядицы обойдут Аргентину стороной. Но, как писала газета «Насьон», «эта иллюзия испарилась, когда произошел всемирный финансовый коллапс»
632
. Октябрь
2008 г. стал в полном смысле слова «черным» месяцем для биржи БуэносАйреса. Акции 10 ведущих компаний («голубые фишки») по сравнению
с апрелем того же года обесценились на астрономическую сумму —
70 млрд песо, в ряде случаев потери составляли до 50% корпоративной
капитализации
633
. «Медвежий» тренд на фондовом рынке стал тревожным
сигналом неполадок в национальной экономике.
К середине октября негативные последствия мирового кризиса для
Аргентины стали абсолютно ясны. Цена на международных рынках
главной экспортной культуры — сои рухнула на 40% по сравнению с
рекордным уровнем начала года, кукурузы — на 44%, пшеницы — на
52% (в начале 2009 г. эти цены все еще оставались низкими по сравнению с первым полугодием 2008 г.). Сложные проблемы возникли в связи с сильнейшей засухой и резким падением урожая основных сельскохозяйственных культур, включая сою. По сравнению с предыдущим
циклом в 2008–2009 гг. сбор зерновых сократился на треть — с 96 до
62 млн т, что (вкупе с падением цен) означало критическое уменьшение
поступлений от экспорта, а значит, трудности с наполнением доходной
части бюджета.
Весь четвертый квартал 2008 г. снижался спрос на товары длительного пользования: автомобили, домашнюю электронику. По заявлениям
представителей деловых кругов, во второй половине 2008 г. и в преддве-
378
рии 2009 г. они стали отчетливо ощущать негативные последствия мировых финансовых потрясений («финансового землетрясения», как писала
пресса) для реальных секторов аргентинской экономики. Национальный
рынок, отмечали промышленники, «замер в ожидании» будущего развития событий в США, Бразилии, Евросоюзе. Речь шла о целом ряде
отраслей, чье дальнейшее динамичное развитие оказалось под угрозой.
В частности, кризис затронул главные локомотивы индустрии — автомобилестроение и производство запасных частей и компонентов. Выпуск
автомобилей прекратил расти после почти шести лет непрерывного наращивания производства и экспорта. В январе 2009 г. автомобильная
индустрия сократила выпуск на 54,6% по сравнению с тем же месяцем
2008 г. (с 41 228 до 18 720 машин). Схожая ситуация сложилась в ряде
других отраслей. Так, производство стали упало на 31,9%. По оценке ряда
экспертов, аргентинская промышленность вошла в период рецессии
634
. Сокращение спроса и выпуска заставило многие компании секвестировать
инвестиционные планы и программы роста занятости.
Не остался в стороне от кризиса и АПК. «Этот внешний шок осложнил положение в сельском хозяйстве, которое уже понесло потери от
засухи, падения цен, удорожания удобрений, государственного интервенционизма и отсутствия финансирования», — заявил Алехандро Стенхель,
руководитель крупной компании — производителя сои «Лос Гробо»
635
Падение аграрного производства вызвало цепную реакцию, сократив
спрос на сельскохозяйственную технику, горючее, удобрения, другие товары и услуги.
Как заметил известный экономист, бывший президент Центрального
банка Марио Блехер, «у Аргентины нет иммунитета от кризиса глобальной финансовой системы и мировой экономической рецессии». По его
мнению, одним из последствий могло стать сокращение экспорта. «Очевидно, что экспортные поставки имеют фундаментальное значение для
экономики Аргентины, и если будет замедление мирового роста, то это
скажется не только на ценах, но и на объемах вывозимых товаров», —
подчеркнул ученый
636
. М. Блехер оказался прав. Засуха 2008 г. и сжатие
мирового (и внутреннего) спроса в условиях глобального кризиса обусловили резкое сокращение аргентинской внешней торговли. В 2009 г. объем товарооборота снизился почти на 26%, причем экспорт «просел» на
20%, а импорт — на 32%.
Прямую угрозу валютно-денежной стабильности страны стал представлять отток средств из национальной банковской системы, только за
июль–сентябрь 2008 г. составивший около 6 млрд дол.
637
Это уже было
очень серьезно, поскольку ставило под вопрос краеугольный камень официальной макроэкономической политики — ее финансовую устойчивость. Если к этому добавить падающие поступления от экспорта и растущие платежи по обслуживанию внешнего долга, то картина, прямо
скажем, складывалась неблагоприятная.
.
379
К. Фернандес де Киршнер не оставалось ничего другого, как публично признать, что метастазы мирового кризиса проникли в аргентинскую
экономику. Страна начала испытывать последствия глобальных финансовых потрясений. В официальный дискурс были внесены коррективы —
главным тезисом стало не отрицание воздействия кризиса на Аргентину,
а утверждение о готовности национальной экономики к любым кризисным испытаниям. Министр экономики Карлос Фернандес заверил: «Аргентина лучше подготовлена к кризисным потрясениям, чем это было
в 1990-е годы»
638
. Справедливости ради нужно заметить, что, как показали опросы общественного мнения, почти 68% аргентинцев разделяли
правительственный оптимизм и считали, что власти сумеют противостоять кризисным явлениям
639
.
Мировые потрясения заставили Розовый дом проанализировать сложившуюся ситуацию под углом зрения доминирующих трендов глобального развития. Президент Аргентины, писала газета «Кларин», «присоединилась к хору мировых лидеров, которые с сожалением говорили о глобальных эффектах неудачной экономической политики Соединенных
Штатов»
640
. Выступая в ООН 23 сентября 2008 г., К. Фернандес де Киршнер обратила внимание на следующее обстоятельство. А именно: если
предыдущие кризисы, сотрясавшие международную экономику в 1995–
1999 гг. (мексиканский, азиатский, российский, бразильский), зарождались в развивающихся странах (на формирующихся рынках) и отсюда их
названия — «эффект текилы», «эффект риса», «эффект водки», «эффект
кайпириньи», то теперь спусковой крючок кризиса сработал в цитадели
капитализма — Соединенных Штатах Америки. Это давало повод назвать
его глобальные последствия «эффектом джаза». По мнению главы аргентинского правительства, кризис оттенил несостоятельность неолиберальных концепций снижения роли государства в экономической жизни. Имея
в виду «пожарные меры» Вашингтона по спасению американской финансовой системы, К. Фернандес де Киршнер подчеркнула, что дирижизм
и интервенционализм парадоксальным образом возродились в стране,
«откуда нас заверяли в ненужности государства»
641
. Как отметил журнал
«Нотисиас», «финансовый кризис превратил Уолл-стрит в кладбище догматических идеологий»
642
.
В данной связи приведем также мнение аргентинского историка
и экономиста Марио Рапопорта. Ученый заметил: «Либеральный североамериканский капитализм трансформировался (какой парадокс!) в государственный капитализм в стиле бывшего СССР»
643
. От себя добавим,
что серия банкротств и спираль дефолтов в американской экономике
поставили под вопрос роль США как глобального финансового и хозяйственного стабилизатора.
Развивая идеи относительно причин очередных международных пертурбаций, президент Аргентины в качестве сущностной характеристики
нового кризиса отметила его «чисто денежную» подоплеку, оторванность
380
финансового сектора от реальной экономики. В этом она усмотрела «нарушение логики капиталистического развития», которая состоит в производстве материальных и духовных ценностей с целью их продажи и получения денег, а не в воспроизводстве самих денег как таковых. «Не
может быть капитализма, который производит деньги, а не товары и услуги», — заявила госпожа президент
644
. Глава государства решительно выступила в защиту аргентинской модели развития и подтвердила такие ее
основы, как конкурентоспособный курс песо и двойной профицит (внешнеторговый и бюджетный). В условиях, говорила она, когда «рушатся
парадигмы», казавшиеся вечными, аргентинские власти оказались правы,
подчеркивая необходимость укрепления активной хозяйственной роли
государства и продолжения конструктивного взаимодействия власти,
предпринимателей и организаций трудящихся
645
. Осуждение экономической политики Вашингтона стало составной частью общего критического дискурса Розового дома в адрес внешнеполитической стратегии администрации Дж. Буша. Так, выступая 22 сентября в Нью-Йорке в авторитетном Совете по внешней политике, К. Фернандес де Киршнер усмотрела причину многих международных проблем в одностороннем подходе Белого дома к кризисным ситуациям, в его контрпродуктивном
нежелании следовать принципам многосторонности
646
.
Мировой кризис задел и Бразилию, что усугубило проблемы Аргентины. Многомиллиардные зарубежные инвестиции «побежали» с бразильского рынка, а местная денежная единица — реал — не выдержала
давления и потеряла свыше 30% своей стоимости, а по отношению к валюте США — 43% (с 1,56 до 2,29 реала за 1 доллар). В известном смысле
повторилась история 1999 г., когда резкая девальвация реала создала для
аргентинской внешней торговли дополнительные трудности. Конечно,
в нынешней ситуации Буэнос-Айрес располагал значительно большим
«запасом финансово-экономической прочности», но события на мировых
рынках и в соседней стране не могли не вселять в аргентинцев чувство
тревоги. Тем более что и в самой Аргентине появились симптомы хозяйственных неурядиц, затронувшие системообразующие экономические
субъекты — ведущие промышленные и сельскохозяйственные активы.
Девальвация реала подлила масла в огонь. Эксперты быстро прикинули, какие могут быть последствия для Аргентины финансовых трудностей в соседней стране. Во-первых, неизбежное сокращение спроса на
аргентинские товары, а следовательно, сохранение (как минимум, а может, и рост) уже ставшего традиционным внешнеторгового дефицита
Буэнос-Айреса с Бразилиа. Во-вторых, вполне вероятное падение объема
прямых инвестиций бразильских компаний в экономику Аргентины.
В-третьих, удешевление реала оказывало воздействие на условия туристического обмена между двумя странами: Бразилия становилась более
дешевой (в долларах) страной и перетягивала на себя значительную часть
иностранцев, а также аргентинских граждан, которые ранее предпочита-
381
ли проводить отпуск у себя на родине. Аргентино-бразильские торгово-
экономические и финансовые отношения вступили в полосу непредвиденных
испытаний.
Но такова диалектика современного положения, что, несмотря на все
шероховатости, именно с приоритетным углублением аргентинобразильского взаимодействия в хозяйственной, финансовой и политической областях связывают в Буэнос-Айресе и стратегические перспективы
развития национальной экономики, и (более локально) возможности
сдемпфировать негативные последствия финансового кризиса.
Case study
Аргентино-бразильские соглашения
Государственный визит К. Фернандес де Киршнер в Бразилию 7–8 сентября
2008 г. подтвердил (и уточнил) основные сферы кумулятивных усилий двух
государств, что было отражено в совместно принятой декларации
документе фигурировали следующие области и механизмы взаимодействия:
координация макроэкономической и отраслевой политики (в том чис- ¾
ле сельское хозяйство, наука и технологии, транспорт и производственная
инфраструктура);
консультации и сотрудничество в вопросах двусторонней, региональ- ¾
ной и глобальной торговли, включая согласованные действия в рамках ВТО.
Начало использования местных валют (вместо доллара США) в двустороннем товарообмене. В октябре эта норма «заработала» и, по оценкам, способна экономить аргентинским экспортерам порядка 500 млн дол. в год;
сотрудничество национальных банков развития в финансировании ¾
интеграционных проектов стратегического значения;
создание и совместная эксплуатация аргентино-бразильского искус- ¾
ственного спутника с целью охраны окружающей среды, изучения вопросов
изменения климата и поиска природных ресурсов на дне океана;
расширение деятельности Межнационального центра нанотехнологий ¾
с участием предпринимателей двух стран. Предусматривается запуск новых
проектов, выполняемых компаниями-лабораториями в областях, представляющих приоритетный интерес для обоих государств;
реализация широкой программы в области создания новых и возобнов- ¾
ляемых источников энергии (биотопливо, энергия солнца, ветра, морских
приливов и т. д.);
одобрение 30 новых проектов сотрудничества в рамках Межнацио- ¾
нальной комиссии в области ядерной энергии, включая строительство реакторов, утилизацию отходов и создание аргентино-бразильского предприятия
по обогащению урана;
подтверждение решения о совместном строительстве ГЭС «Гараби» ¾
и реализации других двусторонних инициатив в области гидроэнергетики;
647
. В
382
создание Комиссии железнодорожной интеграции ¾ (Аргентина — Бра-
зилия — Парагвай — Чили) с целью проработки вопроса строительства
и эксплуатации межокеанского железнодорожного коридора, призванного
соединить бразильский атлантический порт Паранагуа с чилийским тихоокеанским портом Антофагаста;
сотрудничество по широкому кругу вопросов в области обороны и без- ¾
опасности (в текущей работе находятся 16 двусторонних проектов), включая совместное производство и модернизацию систем вооружения;
развитие взаимодействия в сфере здравоохранения, образования, куль- ¾
туры и социального обеспечения.
Таким образом, аргентино-бразильское межгосударственное сотруд-
ничество в первом десятилетии XXI в. приобрело исключительно масштабный и многослойный характер и явилось для Буэнос-Айреса одним
из главных факторов макроэкономической стабильности, что стало особенно очевидным в условиях международной финансовой турбулентности. По заявлениям аргентинских лидеров, они стремились координировать антикризисную политику с Бразилией и — шире — в рамках
МЕРКОСУР, с тем чтобы «обеспечить многосторонний выход из кри-
648
зиса»
. В пользу такого подхода высказался и бразильский президент
Луис Инасио Лула да Силва, который, кроме того, отметил целесообразность проведения специальной встречи МЕРКОСУР с государствами —
членами группы БРИК, в которую, помимо Бразилии, входят Россия,
Индия и Китай
649
.
Разумеется, проблемы в отношениях с Бразилией были лишь частью
целого комплекса новых вызовов, с которыми столкнулся Буэнос-Айрес
в условиях мирового финансового кризиса, снизившего шансы на фиксацию динамичного роста аргентинской экономики. Кризисные явления
продолжали накапливаться. В четвертом квартале 2008 г. было отмечено снижение уровня внутренних валовых инвестиций на 2,8% по сравнению с тем же периодом 2007 г. В первом квартале 2009 г. падение
составило уже 14,2%. Во втором квартале 2009 г. ВВП сократился на
0,8% по сравнению с тем же периодом годом раньше. Одновременно
происходило постоянное сокращение бюджетного профицита, объем
которого в сентябре 2009 г. составил всего 223 млн песо, или на 93%
меньше, чем в том же месяце 2008 г. Падение деловой активности имело различные негативные последствия. Впервые после 2003 г. кривая
безработицы поползла вверх и превысила отметку в 8%. Под угрозой
оказались и другие социальные завоевания последних лет. В полный
рост встал вопрос: выдержит ли Аргентина суровое испытание внешними шоками и падением сбора основных сельскохозяйственных культур? Наступил момент истины — проверке на прочность оказалась под-
вергнута сама модель развития, взятая на вооружение правящими кругами после 2002 г.
383
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]