Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Педагогическое взаимодействие в информационном обществе. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 12 / 242 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 > Следующая >>>

будь то фирма, предприятие или государство. Такие социальные изменения основаны на отношении к науке не только как к ключу, открывающему доступ к тайнам Вселенной, но и как к средству, позволяющему наблюдать за её развитием и активно включаться в него. Информированность становится для человека-деятеля нитью Ариадны, выводящей на просторы познания и определяющей вектор активности.

Концептуальный подход к обозначенным проблемам и авторская позиция изложены на нижеследующих страницах.

Глава 1. Информатизация и глобализация

социокультурного пространства

1.1. Сущностные признаки информационного общества

Последние десятилетия ХХ века отмечены бурным всплеском информационных технологий, которые решительно изменили институты управления, социальные процессы и отношения, повседневную жизнь. Причина повлекла за собой следствие: появилось множество терминов для обозначения этого феномена реальной действительности: «постиндустриальное», «телематическое», «постмодерное» общество, «постмодерн». Европейская комиссия в 1995 году создала Форум, основной функцией которого стало изучение и анализ воздействия нового типа общества на экономику и занятость населения в глобальном масштабе, на государственные службы и сферу образования, на сохранение, становление и развитие нравственных ценностей и культуры, средств массовой информации. При этом для обозначения «нового типа общества» Европейская комиссия остановилось на термине «информационное».

Термин «постиндустриальное общество» родился в США. На рубеже пятидесятых-шестидесятых годов американский социолог Дениел Белл широко использовал его в своих лекциях для характеристики нового этапа американского капитализма. Первоначально постиндустриальное общество рассматривалось в рационалистических понятиях линейного прогресса, экономического роста и повышения благосостояния, связанных с процессами технизации труда. Затем этот термин наполняется новым содержанием. С конца 60-х начинает развиваться теория постиндустриального общества [Poster, 1990, р.25], отличительными чертами которого называют массовое распространение творческого, интеллектуального труда, качественно возросший объем и значение научного знания и информации, развитие средств коммуникации, преобладание в структуре экономики сферы услуг, науки, образования, культуры над промышленностью и сельским хозяйством. Постиндустриальное общество начинает рассматриваться как качественно новая ступень развития не только Запада, но и всего человечества [Masuda, 1983, р.29]. В 70-е и 80-е годы концепция постиндустриального общества развивается, главным образом, как футурологическая и социологическая теория, призванная описать воздействие новейших информационных технологий на социум. В наступающем столетии решающее значение для экономической и социальной жизни, для способов производства знания, а также для характера трудовой деятельности человека приобретет развитие нового социального уклада, зиждущегося на телекоммуникациях. Становление постиндустриального общества связывается с развертывающейся революцией в организации и обработке информации, знаний, в которой центральную роль играет компьютер. Компьютер является символом и одновременно материальным носителем технологической

революции – именно компьютер коренным образом трансформирует общество второй половины ХХ века [Белл, 1988, с.331]. Ключевая роль в новом обществе отводится информации и электронным средствам, обеспечивающим техническую базу для ее использования и распространения. В связи с этим, широкое распространение получил термин "информационное общество", по сути, дублирующий понятие "постиндустриальное общество", и использующийся для обозначения цивилизации, в основе развития и существования которой лежит особая субстанция, именуемая "информацией", обладающая свойством взаимодействия как с духовным, так и с материальным миром человека и определяющая и социокультурную жизнь человека, и его материальное бытие.

Следует отметить, что у теоретиков постиндустриального общества нет единого мнения по поводу названия новой стадии социального развития. Так, для ее характеристики наряду с понятием "информационное общество" используется довольно широкий спектр эпитетов: "сверхиндустриальная цивилизация" (А.Тоффлер), "научное общество" (М. Понятовский), "телематическое общество" (Д. Мартин), "технотронное общество" (З. Бжезинский). Но чаще всего для обозначения нового общества употребляются термины, содержащие приставку "пост-". Стремление выразить сущность нового информационного века вылилось в целый калейдоскоп определений. Дж. Лихтхайм говорит о постбуржуазном обществе, Р. Дарендорф – посткапиталистическом, А. Этциони – постмодернистском, К. Боулдинг – постцивилизационном, Г. Кан – постэкономическом, С. Алстром – постпротестантском, Р. Сейденберг – постисторическом, Р. Барнет вносит в этот калейдоскоп прагматическую нотку, предлагая термин "постнефтяное общество" [Дайзард, 1988, с.343-344]. Большинство этих эпитетов восходят к понятию "постиндустриальное общество", популяризованному гарвардским социологом Д. Беллом. Общая приставка этих терминов «отдаёт каким-то осенним чувством увядания, свойственным нашему веку, – ощущением конца» [Дайзард, 1988, с.343-344]. Что касается "ощущения конца", то с этим можно согласиться, но, конечно, не "конца света", а, скорее, определенной законченности исторического и мировоззренческого периода. Употребление же терминов, содержащих приставку "пост-" для характеристики наступающей эпохи, во многом обусловлено тем, что она находится лишь в стадии становления, и у теоретиков в полной мере не сложился её образ, позволивший бы им оперировать более содержательными понятиями.

Идеологи постиндустриального общества в своих социальнофилософских построениях предлагают особое видение исторического процесса, которое можно охарактеризовать как трехстадийную концепцию. Они утверждают, что социум проходит три стадии развития – аграрное или доиндустриальное, индустриальное, постиндустриальное или информационное общество. Так, рассуждая в рамках данной парадигмы, Тоффлер называет зарождающуюся цивилизацию "обществом третьей волны", хотя, следует отметить, этот эпитет получил меньшее распространение, и для научного понятия носит несколько образный и излишне метафоричный характер.

Так или иначе, наиболее распространенными понятиями, применяемыми для обозначения новой стадии социального развития, являются "постиндустриальное общество" и "информационное общество". Возникает вопрос, какое из них наиболее адекватно описывает реальность на рубеже третьего тысячелетия, и какому из них отдать предпочтение? По сути, данные термины являются близкими, если не идентичными по своему содержанию, ведь постиндустриальное общество по существу является информационным, так как определяющим видом деятельности является информационная деятельность. В этом смысле понятие "информационное общество" более конкретно, чем "постиндустриальное", но, вместе с тем, их общий недостаток в том, что они в определенной мере абсолютизируют научно-технологическую составляющую наступающей эпохи, а последняя отнюдь не исчерпывает всего содержания социокультурного пространства. Наиболее заметными процессами, характеризующими современное общество, являются процессы информатизации, но наряду с ними происходят и другие, не менее знаковые для эпохи события, например, смена мировоззренческих установок, изменение подходов в научном познании, пересмотр ориентиров в социальнополитической практике и т. д.

При описании постмодернистского общества, как правило, рассматривают произошедшие в последние десятилетия ХХ века изменения в культуре, оставляя при этом за бортом достижения научно-технического плана. Или, в лучшем случае, разграничивают понятия "постиндустриальное" и "постмодерное", относя первое к обществу, а последнее к культуре, проводя между ними искусственный рубеж. Быть может, подобные взгляды связаны с ощущением несовместимости постмодернистского мировоззрения, которое отказывает разуму в его притязаниях на всемогущество, и теорией постиндустриального общества, отдающей фундаментальную роль информационной деятельности, невозможной без посредничества науки и техники, то есть рационального знания. Но существуют ли реальные основания для того, чтобы считать постмодернизм антисциентизмом? Если постмодернизм отвергает глобальные проекты переустройства мира средствами разума или метарассказов, тотализирующих социальную реальность, то это еще не значит, что он выступает вообще против развития научных технологий. Да и возможно ли говорить о современном обществе, рассматривая его вне технологического контекста: уже сам факт, что данный текст набран на клавиатуре персонального компьютера, а не напечатан на пишущей машинке, говорит сам за себя. Влияние новейших электронных технологий на жизнь общества и отдельного человека столь велико, что попытка абстрагироваться от них при рассмотрении любой области реальности конца ХХ – начала ХХI века едва ли выглядит разумной. Постмодернизм признает технологический характер современности и стремится осмыслить и воплотить его в своих категориях. Вхождение общества в постсовременный период связывается с процессами всеохватывающей информатизации как одной из причин изменения статуса знания и возникновения специфического постмодернистского видения мира [Лиотар, 1992,с.14-23].

Рассмотрим, в чем именно сходятся постмодернистская и постиндустриальная теории, и на основании чего возможно провести между ними параллели. В этой связи обозначим специфику происходящих изменений в экономике развитых стран Запада в последние десятилетия. В производственной сфере главные перемены, в основном, связаны с переходом от массового характера производства к мелкосерийному – принцип стандартизации постепенно сменяется принципом разнообразия. С технической точки зрения это стало возможным благодаря внедрению новейших компьютерных технологий. В свою очередь, успех технологий, разрушающих унифицированный подход в производственно-экономической сфере, во многом обусловлен стремлением человека вырваться из оков единообразия, которые породила механизация докомпьютерного периода. С философской точки зрения, массовое производство и потребление, массовое тиражирование культурных стандартов и норм восприятия действительности является выражением примата целого над частным, общего над отдельным, единого над множественным. Подобные установки свойственны индустриальной стадии капитализма, которая наиболее полно выражает идеологию модерна как "великого проекта" европейской культуры. Многие считают апофеозом модерна лагеря Дахау и Освенцим (вспомним Т.В.Адорно, сомневавшегося, можно ли заниматься поэзией после Аушвица), в которых радикальным образом устранялись национальные различия (путем устранения самих наций). Но есть и другая, не менее показательная сторона модернистского проекта – устранение различий между людьми под воздействием массовых технологий. Трудно вести речь об индивидуальности в индустриальном модернистском обществе, когда миллионы людей просыпаются в одно и то же время, затем покидают свои квартиры, устремляясь в переполненном транспорте из пригородов к месту работы, где их ждёт рутинный механический труд. Отработав положенные часы, они одновременно возвращаются в свои типовые квартиры, где проводят досуг, читая одинаковые газеты и смотря одни и те же телепрограммы, предлагаемые индустрией бездумного времяпрепровождения. Почти одновременно со своими соседями они гасят в комнатах свет, и следующий их день также будет мало чем отличаться от предыдущего. У человека не только не остается времени побыть наедине с собой [Маркузе, 1995,с. 40], но и вообще возможности быть собой. Таков итог подмены индивидуальных ценностей общими идеями, которые при использовании индустриальных технологий превращают общество в тотальность, подавляющую конкретную личность.

Возможность преодоления подобной ситуации теоретики информационного общества видят в развитии технологий, главным образом электронных, то есть резервы гуманизации техники следует искать в развертывании самого технического прогресса, а не отказа от него. Только с развитием компьютерной технологии стал возможным отход от массификации производства – производство стало более гибким и нацеленным на удовлетворение самых разнообразных потребностей. Но, вместе с тем, связывать переход к новому историческому периоду только лишь с научно-

техническими достижениями было бы не слишком корректно: в этом случае имел бы место отход на позиции технократизма, что идет вразрез с постмодернистским мировоззрением, так как утверждает приоритет одной сферы над всеми остальными. Демассификация производства происходит параллельно с утверждением новых стилей труда, новых ценностей, нового разнообразия, и эти изменения не сводятся только лишь к экономической сфере, они носят глобальный характер, проникая во все области жизнедеятельности людей. Изменения в неэкономических сферах помогут определить, что происходит в сфере экономической [Тоффлер, 1988, с.258]. Пожалуй, именно Тоффлер был наиболее глубоким мыслителем из плеяды теоретиков информационного общества; именно он подчеркивал масштабность изменений в обществе конца ХХ века, выводя их далеко за рамки технических и телекоммуникационных новаций. "Во все большей степени люди осознают, что вокруг нас формируется новая культура. И дело не только в компьютерах… Это новые установки по отношению к труду, полу, нации, досугу, авторитетам и так далее" [Тоффлер, 1988,с.280-286]. Иными словами, преобразования в производственно-экономической и научно-технической сферах следует описывать в контексте общекультурных изменений, произошедших в последних десятилетиях ХХ века, то есть, исходя из реалий культуры информационного общества [Малахова, 2002].

Поскольку основным признаком современного общества является «всеохватывающая информатизация», проникшая и продолжающая проникать во все сферы социального мироустройства, то термин «информационное» при характеристике данного периода развития общества наиболее адекватен ситуации.

Интегральная картина информационного общества представлена основными категориями, описывающими реальность информационного общества: это плюрализм, децентрация, неопределённость, фрагментарность, изменчивость, контекстуальность. Эти понятия характеризуют реальные процессы в обществе "третьей волны".

Принципы плюрализма, децентрации, фрагментарности, являющиеся определяющими для информационного общества, выражаются, прежде всего, в утверждении разнообразия. Если говорить об экономике, то разнообразие обнаруживается не только в типах техники, товарном ассортименте и видах услуг, но и в потребности в широком спектре различных профессий. Причем рабочий "третьей волны" мыслится уже не как придаток конвейера, который можно заменить любым другим, а как разносторонне развитая, изобретательная, инициативная личность. Если технология второй волны содействовала единообразию, то технология третьей волны обеспечивает социальное разнообразие [Бор, 1961, с.258]. Разнообразие как характеристика информационного общества воплощается не только в области экономики – оно пронизывает все сферы и подсистемы общества. Утверждение разнообразия как некой фундаментальной основы гарантирует плюрализм, то есть равноправное существование самых разных позиций, и информационное общество создает определенные условия для реализации этого принципа.

С принципом плюрализма неразрывно связан принцип децентрации; его воплощение явственно прослеживается в информационном обществе, ведь последнее фактически лишено того единого и основополагающего центра, вокруг которого вращается вся социальная жизнь. Это в полном смысле "мозаичное общество", которое то и дело меняет центры притяжения и отличается предельной подвижностью своих связей и зависимостей [Панарин,1997, с.246]. Как отмечает социолог-постмодернист Зигмунд Бауман, время начальственных кабинетов, в которых рождались всеобъемлющие планы, во имя которых от каждого можно требовать послушания и согласованности действий, уходит в прошлое вместе с эпохой модерна. Мир больше нельзя моделировать как объект администрирования, «обозреваемый с высоты стола генерального директора» [Бауман, 1995, с.73]. Принцип единоначалия, который символизировал индустриальную эпоху, становится неуместным в информационном обществе. Децентрация охватывает практически все сферы общества: в производстве мы наблюдаем процессы демассификации и разукрупнения предприятий, в сфере управления происходит перераспределение властных полномочий центра в пользу регионов, а базисное планирование переносится на локальный уровень. Что касается доступа к информации, то новейшие электронные технологии предлагают невиданные доселе возможности для пользователей самостоятельно получать необходимые им сведения, независимо от цензуры центра.

Здесь следует отметить, что наряду с процессами децентрации и дифференциации в современном обществе имеют место и интеграционные тенденции. Так, налицо процессы экономической интеграции и образования наднациональных экономических и властных структур, например, становление Европейского сообщества. Одновременно можно говорить и о наличии процессов дифференциации и глобализации в средствах массовой информации. Но интеграция в информационную эпоху не предполагает господства центра, в данном случае речь идет скорее о некой координации, цель которой – успешное функционирование и развитие составных частей. Таким образом, в обществе "третьей волны" налицо процессы децентрации, но никак не анархии, так как децентрированные части не пытаются обособиться, а стремятся к совместной деятельности, но уже с учетом индивидуальных, самобытных особенностей.

Принципы плюрализма и децентрации вытекают из общей установки информационного общества неприятия господства целого над отдельным. На эту же установку опирается и принцип фрагментарности. В общем, его содержание сводится к утверждению, что универсальный мир модерна распался на бесчисленное множество разнородных фрагментов, и в этой пестрой мозаике уже невозможно выделить нечто абсолютное. "Для наших дней наиболее характерна внезапная популярность множественного числа… Сегодня мы живем проектами, а не Проектом" [Бауман, 1995, с.73]. В информационном мире уже нет места суперпроектам, вовлекающим людей в единое поле с целью их осуществления. "Техническая болезнь" гигантизмом, связанная с фетишизацией величины и размеров, уходит в прошлое. Информационному обществу чужды глобальные, "титанические" начинания, будь то "великие

стройки коммунизма", "поворот рек" или отправка человека на луну. "Великие" проекты, интегрирующие огромные массы людей, и связанный с ними пафос, неотвратимо уходят в прошлое.

Фрагментируется и социальная структура общества. Некогда монолитные классы распадаются на подвижные социальные группы, с которыми индивид себя уже не идентифицирует. Если еще 30 – 50 лет назад жизненный путь человека и круг его общественных связей определялись в первую очередь тем, к какому классу или социальному слою он принадлежит, и лишь во вторую – его личными способностями, то "многомерный человек" информационного общества может выбирать и строить по своему усмотрению те отношения, в которые он вступает с другими людьми, поэтому последние все меньше и меньше слепо господствуют над ним, как это было в эпоху индустриального капитализма [Красильщиков, 1998, С.56]. В наши дни мало кто сомневается в искусственности и поверхностности любых стереотипов, "униформа выходит из моды" [Турнье, 1996, С.98]. Что касается проблемы расовых и межэтнических отношений, то более ни одна расовая или этническая группа, ни одна религия или национальность не имеют монополии на привилегированное положение в мире: будущее не принадлежит какой-либо расе, а белая интермедия будет заменена "техноцветным будущим" [Тоффлер, 1983,С.280286]. Нет места в сегодняшнем обществе и всеобщему признанию отдельных личностей – узкие группы людей признают своих собственных гениев. "Отождествление" с великими именами, героями современной истории все более затруднительно и всё менее уместно.

Социальное дробление неразрывно связано с утверждением фрагментарного, децентрированного образа мышления людей: информационное общество уходит из-под власти всеобъемлющих универсалий. А их власть, иногда агрессивную, иногда мягкую и незаметную, но при этом не менее действенную, не следует недооценивать. Еще Герберт Маркузе, исследуя специфику развитого индустриального общества, отмечал, что его характеризует господство над сознанием человека общих понятий типа "нация", "государство", "партия", "конституция", "университет" и т. п.

Важный сдвиг заключается в том, что основные признаки информационного общества стали рассматриваться как качественно новая ступень развития не только Запада, но и всего человечества, а также в том, что эти процессы вовсе не ограничиваются технологией, но приводят к преобразованию общества в целом.

К основным признакам информационного общества относятся:

формирование единого мирового информационного пространства и

углубление процессов информационной и экономической интеграции стран и народов;

становление и последующее доминирование в экономике стран,

наиболее далеко продвинувшихся на пути к информационному обществу, новых технологических укладов, базирующихся на массовом использовании сетевых информационных технологий, перспективных средств вычислительной техники и телекоммуникаций;

создание рынка информации и знаний как одного из факторов

производства в дополнение к рынкам природных ресурсов, труда и капитала, а также переход информационных ресурсов в реальные ресурсы социальноэкономического развития за счет расширения доступа к ним;

возрастание роли инфраструктуры (телекоммуникационной,

транспортной, организационной) в системе общественного производства и усиление тенденций к совместному функционированию в экономике информационных и денежных потоков;

фактическое удовлетворение потребностей общества в

информационных продуктах и услугах;

повышение уровня образования за счет расширения возможностей

систем информационного обмена на международном, национальном и региональном уровнях и, соответственно, повышение роли квалификации, профессионализма и способностей к творчеству как важнейших характеристик услуг труда;

повышение значимости обеспечения информационной безопасности

личности, общества и государства, создание эффективной системы обеспечения прав граждан и социальных институтов на свободное получение, распространение и использование информации [Смолян, Черешкин, 1997].

Охарактеризовать информационное общество можно, как минимум, двумя способами.

Во-первых, обозначить категории, которые присущи этому типу общества, а именно:

наличие необходимых информационных ресурсов; производство, хранение, распространение и передача аудиовизуальной

продукции, деловой, развлекательной информации как важнейшая часть экономики;

сформированность информационной индустрии, включающей в себя

компьютерную и телекоммуникационную промышленность, разработчиков аудиовизуального содержания и программного обеспечения, производителей элементной базы и бытовой электроники, мультимедийную промышленность и т.п.;

технические и юридические возможности доступа граждан к

разнообразным источникам информации.

Перечень этих характеристик можно расширять в зависимости от глубины постижения сути информационного общества. Полного и исчерпывающего перечня достичь невозможно, поскольку жизнь будет постоянно вносить свои коррективы.

Во-вторых, указать, что информационное общество – это следующая ступень исторического развития человечества по цепи "аграрное – индустриальное – постиндустриальное" общество, увязать становление информационного общества с реализацией концепции устойчивого развития, с воплощением идей Вернадского о развитии ноосферы как информационной формы движения материи.

Вышеизложенное даёт основание определить информационное общество как стадию развития человечества, на которой информация

становится ключевым объектом производства и потребления [Малахова, 2002].

Приведённые характеристики поясняют суть проблемы. Дальнейшее наполнение содержанием понятия "информационное общество" целесообразно осуществить в рамках концепции информационного общества, предпосылаемой идеей о формировании информационного общества под воздействием нового поколения информационных и телекоммуникационных технологий в сочетании с глобализацией рынков и конкуренцией как внутри стран, так и на международной арене. Однако для гармоничного вхождения в информационное общество необходимы координирующие и направляющие усилия со стороны государства как органа, выражающего интересы всего общества.

Поскольку информационную инфраструктуру общества создают технологи, есть реальная опасность того, что в развитии общества будут доминировать технократические тенденции. Поэтому необходимо четко сформулировать "человеческое измерение" информационного общества.

Развитию демократии новые технологии несут как опасность, так и преимущества: появляется возможность привлечь людей к принятию решений, позволить им осуществлять более полный контроль над государством. С другой стороны, реальна вероятность, что пострадает право на неприкосновенность личной жизни. Необходимо вовлечь людей в диалог относительно проблем и возможностей, открываемых информационным обществом. В конечном итоге информационное общество может привести ко второму Возрождению, расцвету творчества, научных открытий, культурного развития [Networks for…, 1996].

Информационное общество не сводится к системам телекоммуникаций и информационным ресурсам. Информацию необходимо переработать в полезное знание, а информационная экономика, по сути, должна стать экономикой, основанной на знаниях. В построении информационного общества нет заданных алгоритмов, могут реализоваться разные его модели так же, как сейчас сосуществуют разные модели индустриальных обществ. Эти модели будут отличаться степенью социальной напряженности, возможностями, которые предоставляются тем, кто не смог приспособиться к новым требованиям. Поэтому информационное общество – общество непрерывного обучения.

Поскольку информация занимает существенное место в нашей жизни, особое значение приобретает способность контролировать информацию, а не контролировать людей с помощью информации. Кроме того, человеческая деятельность, включая учение, работу, досуг, контакты с руководством, банком и т.п., будет осуществляться все в большей степени посредством телекоммуникаций. Соответственно, эта деятельность будет базироваться скорее на представлениях о реальности, чем на самой реальности.

Серьезные преобразования в промышленности приводят к исчезновению одних видов работы и появлению новых. Этот процесс представляет угрозу для многих. Происходят существенные перемены в качестве и организации труда.

<<< < Предыдущая 12 / 242 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]