Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Охрана окружающей среды и качество жизни. Правовые аспекты. Сборник научных трудов

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
категоричном признании человеческого достоинства эмбриона с момента зачатия. Их аргументация основывается на категориях идентичности и неразрывности, которые связывают родившегося и еще не родившегося человека. Под идентичностью эмбриона по­нимается его генная структура, ДНК, которая в широком смысле слова является и биологической идентичностью родившегося че­ловека. Идентичностью в этом смысле с обладает зигота вне зависимости от того, развивается ли эмбрион in vivo или in vitro. Диаметрально противоположная позиция – это представление эмбриона человека как совокупности клеток, кото­рая становится человеком только в момент рождения. Представи­тели третьей позиции также исходят из соображений охраны эмбриона с момента оплодотворения, но связывают объем охра­няемых прав ляются: внедрение зародыша в слизистую оболочку матки (четвер­тый–шестой день), формирование первичной полоски (12–14-й день) и формирование нейрональных структур (50-й день). Формирова­ние первичной полоски считается решающим, так как с этого мо­мента можно говорить о существовании уникального генома (до этого из эмбрионов). Аргументация представителей третьей позиции такова: только с момента формирования первичной полоски можно уста­новить субъекта, обладающего индивидуальностью и, следова­тельно, человеческим достоинством. Эта позиция представляет собой компромисс между защитой человеческого достоинства эмбриона и интересами науки и медицины (с. 98–103). Вопрос о человеческом достоинстве эмбриона имеет важное остальных биоэтических дискурсов, к которым относятся анализ генома, предимплантационная генетическая диагностика, генно­терапия, исследование эмбрионов и клонирование человека. На­пример, в случае анализа генома речь идет об установлении пред­расположенности человека к генетическим заболеваниям, напри­мер болезни Хантингтона. Этическая проблема в данном случае выражается в том, что данное дается диагностике, чем лечению, но поставленный диагноз может стать инструментом селекции, ограничения прав больного в области труда и медицинского страхования (с. 105). В случае предимплан­тационной генетической диагностики, т.е. диагностики генетичес­ких аномалий у эмбрионов до момента их имплантации в стенку матки при использовании методов ных технологий, этическая проблема заключается в разделении
с этапами развития эмбриона. Важными этапами яв-
оплодотворенной яйцеклетки могут развиться несколько
заболевание в бóльшей степени под-
вспомогательных репродуктив-
момента оплодотворения
значение для
181
эмбрионов на «достойных жизни» и «недостойных жизни» (с. 107). Для имплементации вопросов биоэтики в международный полити­ческий дискурс и помощи в правотворчестве в рамках программы ЮНЕСКО по биоэтике были созданы Международный комитет ЮНЕСКО по биоэтике (МКБ) и Межправительственный комитет по биоэтике (МПКБ). К важнейшим достижениям программы от­носятся принятие Всеобщей декларации вах человека в 1997 г. и Международной декларации о генетичес­ких данных человека в 2003 г.
1
. На европейском уровне действует
о геноме человека и пра-
Руководящий комитет Совета Европы по биоэтике (CDBI), кото­рый был ответствен за подготовку Конвенции «О защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биоло­гии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине» (ETS N 164), принятой Советом Европы 4 апреля 1997 г. в Овьедо. В 1991 г. при Европейской комиссии
была создана консультативная группа, занимающаяся этическими вопросами развития биотехно­логий. С 1997 г. эта группа носит название – Действующая при Европейской комиссии группа по этике в науке и новых техноло­гиях. На национальном уровне также существуют комиссии по этике, например Австрийская комиссия по биоэтике при ведомстве Федерального канцлера многократно давала заключения по
этичес­ким вопросам биоэтики, критиковала действия Федерального пра­вительства, поддерживала законотворческую работу (с. 119–120).
Во второй части монографии А.К. Лонингер рассматривает международные нормативные акты, регулирующие развитие ген­ных и биотехнологий. Принятая по инициативе ЮНЕП Конвенция о биологическом разнообразии 1992 г. в ст. 1 закрепляет, что це­лями Конвенции помимо прочего являются: «Получение на
спра­ведливой и равной основе выгод, связанных с использованием генетических ресурсов, в том числе путем предоставления необхо­димого доступа к генетическим ресурсам и путем надлежащей передачи соответствующих технологий»
2
. Ст. 3 Конвенции, рас-
пространяющаяся и на генетические ресурсы, устанавливает суве­ренное право государств разрабатывать свои собственные ресурсы и обязанность государств обеспечить безопасность такой деятель-
1
См. официальный сайт ЮНЕСКО (режим доступа: http://www.unesco.org/
fileadmin/field/moscow/pdf/shs/bioethics_programme_rus.pdf)
2
Текст Конвенции о биологическом разнообразии здесь и далее цит. по
официальному сайту ООН (режим доступа: http://www.un.org/russian/documen/ convents/biodiv.htm).
182
ности для окружающей среды других государств. В соответствии с ч. 1 ст. 15 Конвенции государства в силу своего суверенитета име­ют право в национальном законодательстве определить порядок доступа к своим генетическим ресурсам, ч. 4–6 ст. 15 закрепляют основы совместного исследования генетических ресурсов догова­ривающимися сторонами. Аналогичное регулирование предусмот­рено конвенцией для доступа к технологиям (
ст. 16). Пункт 5 ст. 16 обязывает страны таким образом сотрудничать в сфере дос­тупа к генетическим ресурсам и технологиям, чтобы патенты и иные права интеллектуальной собственности способствовали, а не противоречили осуществлению целей Конвенции. В соответствии с ч. 3 ст. 19 Конвенции договаривающиеся стороны 29 января 2000 г. приняли Картахенский протокол по биобезопасности к Конвенции о биологическом
разнообразии. Картахенский прото­кол основан на принципе предусмотрительности. Цель принятия протокола – обеспечение «надлежащего уровня защиты в области безопасной передачи, обработки и использования живых изменен­ных организмов, являющихся результатом применения современ­ной биотехнологии и способных оказать неблагоприятное воздей­ствие на сохранение и устойчивое использование биологического разнообразия, с учетом рисков для здоровья человека вниманием к трансграничному перемещению»
1
(ст. 1 Картахенского
и с особым
протокола). Под «живым измененным организмом» в соответствии с п. g ст. 3 Картахенского протокола понимается «любой живой организм, обладающий новой комбинацией генетического мате­риала, полученной благодаря использованию современных био­технологий». «Живым организмом» является «любое биологичес­кое образование, которое способно к передаче или репликации ге­нетического материала, включая стерильные организмы, вирусы
и вироиды» (п. h ст. 3). Таким образом, отмечает автор, продукты переработки, такие как соевое масло или пшеничная мука, не под­падают под определение живого измененного организма, а само определение «живой измененный организм» соответствует приня­тому пониманию генно-модифицированного организма (далее – ГМО) (с. 143).
Действие Картахенского протокола распространяется на
трансграничное перемещение, транзит, обработку и
использование
всех живых измененных организмов, за исключением тех, которые
1
Здесь и далее текст Картахенского протокола цит. по: http://bch.cbd.int/
protocol/publications/cartagena-protocol-ru.pdf
183
представляют собой фармацевтические препараты для человека (ст. 4, 5 Протокола). Важно отметить, что Картахенский протокол
закрепляет минимальный стандарт защиты, не препятствуя дого­варивающимся сторонам устанавливать более высокий уровень защиты (с. 4 ст. 2 Картахенского протокола). Ч. 3 ст. 19 Конвенции о биологическом разнообразии и ч. 1 ст. 7 Картахенского протокола устанавливают процедуру «предварительного (заблаговременного) обоснованного согласия», которая «применяется намеренного трансграничного перемещения живых измененных организмов, предназначенных для преднамеренной интродукции в окружающую среду стороны импорта». Процедура заблаговре­менного обоснованного согласия состоит из двух частей: 1) сторо­на экспорта уведомляет соответствующие органы стороны импорта о планирующемся трансграничном перемещении живых измененных организмов, сообщая информацию, установленную в Приложении I к Картахенскому протоколу; 2) получение уведомления в соответствии со ст. 8 Картахенского протокола и принимает решение о трансграничном перемещении. Более строгие правила процедуры заблаговременного обоснован­ного согласия установлены ст. 11 Картахенского протокола для организмов, предназначенных для непосредственного использова­ния в качестве продовольствия или корма, или для обработки. Со­гласно ст. 12 Картахенского протокола сторона импорта любое время с учетом новой информации о потенциальном небла­гоприятном воздействии на биоразнообразие или здоровье человека пересмотреть свое решение о трансграничном перемещении жи­вых измененных организмов. А.К. Лонингер считает, что процедура заблаговременного обоснованного согласия представляет собой компромисс между принципом свободы торговли и принципом предусмотрительности (с. 152).
В рамках ленному развитию (ЮНИДО) в Москве действуют Международ­ный центр медицинской биотехнологии (ICMB), созданный для решения задач в области красных биотехнологий в развивающихся странах, и Международный центр генной инженерии и биотехно­логии (ICGEB) в Италии, также оказывающий технологическую поддержку развивающимся странам (с. 154).
В рамках Продовольственной и сельскохозяйственной орга­низаций договор о растительных генетических ресурсах для производства продовольствия и ведения сельского хозяйства, вступивший в силу
ООН (FAO) в ноябре 2001 г. был принят Международный
Организации Объединенных Наций по промыш-
сторона импорта подтверждает
до первого пред-
может в
184
в 2004 г. Международный договор регулирует сохранение и ус­тойчивое использование растительных генетических ресурсов, права фермеров, многостороннюю систему доступа к раститель­ным генетическим ресурсам и распределение выгод. В соответст­вии со ст. 2 Международного договора под «растительными гене­тическими ресурсами для производства продовольствия и ведения сельского хозяйства» понимается «любой генетический материал растительного потенциальную ценность для производства продовольствия и ве­дения сельского хозяйства»
происхождения, представляющий фактическую или
1
. Договаривающиеся стороны берут на
себя обязательства по сохранению in-situ (в естественных местах обитания) и ex-situ (вне естественных мест обитания) диких форм культурных растений и диких растений для производства продо­вольствия (ст. 2, 5 Международного договора). В соответствии со ст. 9 Международного договора фермеры имеют «право на участие в принятии решений на национальном уровне по вопросам,
свя­занным с сохранением и устойчивым использованием раститель­ных генетических ресурсов для производства продовольствия и ведения сельского хозяйства». Центральное значение имеют по­ложения Международного договора о многосторонней системе доступа и распределении выгод, отмечает автор монографии (с. 162). Перечень культур, на которые распространяется многосторонняя система, закреплен в Приложении I. Многосторонняя система дос­тупа по
сути является системой международного трансферта рас-
тительных генетических ресурсов, знаний и технологий.
На 29-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО в 1997 г. была принята Всеобщая декларация о геноме человека и правах человека. Основываясь на «демократических принципах уважения достоинства человеческой личности, равноправия и взаимного уважения людей» Всеобщая декларация о геноме провозглашает запрет дискриминации « «цели или результаты которой представляют собой посягательство на права человека, основные свободы и человеческое достоинство»
по признаку генетических характеристик»,
2
(ст. 6). Ст. 7 закрепляет положения об охране в соответствии с
1
Здесь и далее текст Международного договора о растительных генети-
ческих ресурсах для производства продовольствия и ведения сельского хозяйства цит. по официальному сайту ООН. – Режим доступа: http://www.un.org/ russian/
documen/convents/genetic_resources.pdf
2
Здесь и далее текст Всеобщей декларации о геноме человека и правах
человека цит. по: http://www.lawrussia.ru/texts/legal_689/doc689a564x715.htm
185
законом конфиденциальности генетических данных, которые ка­саются человека, чья личность может быть установлена. В соот­ветствии со ст. 10 Всеобщей декларации о геноме исследования, касающиеся генома человека, «не должны превалировать над ува­жением прав человека, основных свобод и человеческого достоин­ства отдельных людей или, в соответствующих случаях, групп людей». Ст. 11 запрещает
практику, противоречащую человечес­кому достоинству, например «практику клонирования в целях вос­производства человеческой особи». Несмотря на то что из-за низ­кого уровня защиты Всеобщая декларация о геноме человека и правах человека постоянно подвергается критике, она представ­ляет собой максимально возможное соглашение стран в вопросах красных генных и биотехнологий, отмечает автор
(с. 172). Всеоб­щая декларация о геноме как первый международный документ, касающийся красных генных и биотехнологий, имеет программный характер и закрепляет за геномом человека символическое значе­ние «достояния человечества» (ст. 1).
33-я сессия Генеральной конференции ЮНЕСКО в 2005 г. приняла Всеобщую декларацию о биоэтике и правах человека, за­крепляющую «универсальный комплекс принципов и
процедур, которыми могут руководствоваться государства при выработке своих законодательных норм, политики или других инструментов в области биоэтики»
1
(ст. 2 Всеобщей декларации о биоэтике).
К таким принципам относятся: человеческое достоинство, макси­мизация прямых и косвенных благ и минимизация вреда для па­циента, самостоятельность и индивидуальная ответственность за принятое решение, предварительное, свободное и информирован­ное согласие на любое медицинское вмешательство, признание уязвимости человека и уважение неприкосновенности личности, неприкосновенность частной жизни
и конфиденциальность, недо-
пущение дискриминации и стигматизации и пр.
Декларация ООН о клонировании человека, принятая резо­люцией 59/280 Генеральной Ассамблеи от 8 марта 2005 г., содержит призыв к государствам-членам «запретить все формы клонирова­ния людей в такой мере, в какой они несовместимы с человечес­ким достоинством и защитой человеческой жизни», «принять меры, необходимые
для запрещения использования методов генной ин-
1
Здесь и далее текст Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека
цит. по официальному сайту ООН. – Режим доступа: http://unesdoc.unesco.org/ images/0014/001461/146180r.pdf
186
женерии, которые могут противоречить человеческому достоинству», принять меры для защиты человеческой жизни и предотвращения эксплуатации женщин в процессе применения биологических
1
наук
(п. a–d).
Регулированию генных и биотехнологий в праве ЕС посвя­щена третья часть реферируемой монографии. Автор разделяет развитие регулирования генных и биотехнологий на европейском уровне на четыре этапа. На первом этапе (1978–1985) основное внимание уделялось конкурентоспособности европейских стран на рынке генных и биотехнологий. На тот момент рискам и угрозам, которые несет в
себе научный прогресс, не придавалось большого значения. Скорее угрожающим представлялось научное и техноло­гическое первенство США и Японии. Однако ближе к завершению этого этапа началась работа над Директивой 87/22/EWG «О приве­дении в соответствие мер отдельных государств, касающихся вве­дения в оборот высокотехнологичных медицинских препаратов, в особенности биотехнологических» (с. 240). Второй этап (1986–1990) ознаменовался
созданием единых правовых рамок охраны здоро­вья и окружающей среды. Важнейшим достижением на этом этапе было принятие Директивы 90/219/EWG «О применении генно­модифицированных микроорганизмов в закрытых системах», Ди­рективы 90/220/EWG «О запланированном выпуске генно-модифи­цированных организмов в окружающую среду» и Директивы 90/679/EWG «О защите работников от угрозы негативного воздей­ствия на них
во время работы биологических веществ» (с. 241). На третьем этапе (1991–1998) большее значение приобрело приведе­ние в соответствие регулирования промышленных процессов и правовых предписаний по охране здоровья человека и окружа­ющей среды, например, была принята Директива 91/414/EWG «О введении в оборот химических средств защиты растений». Чет­вертый этап, начавшийся в 1999 г. и продолжающийся
до сих пор, характеризуется осознанием рисков, которые несут в себе генные и биотехнологии, и, следовательно, пересмотром, расширением и ужесточением правовых требований к выпуску, введению в обо­рот, контролю за маркировкой и использованием ГМО и продук­тов, содержащих такие организмы. Важнейшим событием этого этапа является принятие в 1999 г. в Люксембурге «Фактического
1
Текст Декларации Организации Объединенных Наций о клонировании
человека цит. по официальному сайту ООН. – Режим доступа: http://www.un.org/ russian/documen/declarat/decl_clon.htm
187
моратория на введение в оборот генно-модифицированных продук­тов», который должен был действовать до момента основательного пересмотра европейского права и внесения в него изменений и дополнений, учитывающих сопутствующие риски. Фактический мораторий привел к принятию новой Директивы 2001/18/EG «О запланированном выпуске генно-модифицированных организ­мов в окружающую среду и прекращении действия Директивы 90/220/EWG», содержащей строгие правила, касающиеся оценки рисков и управления рисками, мониторинга и маркировки товаров, содержащих ГМО (с. 243).
Действие Директивы 2001/18/EG распространяется на генно­модифицированные микро- и макроорганизмы, на продукты, со­держащие ГМО. Основной принцип Директивы – это превентив­ный контроль, выражающийся в запрете выпуска в окружающую среду или введение в оборот ГМО без разрешения компетентного национального органа. Директива осно­вывается на двух направляющих принципах: 1) принципе каждого отдельного случая (Case-by-Case-Prinzip) и 2) принципе поэтапности (Step-by-Step-Prinzip), в соответствии с которыми негативное воз­действие ГМО на здоровье человека и окружающую среду должно рассматриваться и оцениваться поэтапно применительно к каждому отдельному случаю (с. 260).
В заключении монографии автор подчеркивает биотехнологии в следующие десятилетия будут приобретать все увеличивающееся экономическое значение. Сейчас мы находимся на начальном этапе создания правового регулирования обращения с такими технологиями и результатами их применения. Задача юристов создать нормативную базу, не только отвечающую целям защиты здоровья человека и окружающей среды, но и соответст­вующую строгим достоинства (с. 359).
этическим принципам охраны человеческого
однозначного письменного
, что генные и
В.Н. Гиряева
188
НАБЛЮДЕНИЕ ВОЗМОЖНЫХ ВОЗДЕЙСТВИЙ
ГЕННО-МОДИФИЦИРОВАННЫХ РАСТЕНИЙ НА ОКРУЖАЮЩУЮ СРЕДУ: МОНИТОРИНГ КАК СИСТЕМА РАННЕГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ДЛЯ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ
УЩЕРБА ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЕ / ВАЙМАНН К.,
ЭММЕРМАХЕР К., КЛЯЙН Р., МАРБУРГЕР П.
Beobachtung möglicher Umweltauswirkungen durch gentechnisch
veränderte Pflanzen: Monitoring als Frühwarnsystem zur Vermeidung
von Umweltschäden / Weimann C., Emmermacher C., Klein R., Mar-
burger P. // Natur und Recht. – B., 2010. – Н 4. – S. 229–236.
В европейском и немецком экологическом праве предусмот­рено специальное и общее наблюдение за воздействием генно­модифицированных растений в процессе их ющую среду. Статья профессора права Института экологического и технического права Университета г. Трир Петера Марбургера, профессора института биогеографии Университета г. Трир Роланда Кляйна и аспиранток того же университета Катрин Вайманн и Ко­ринны Эммермахер посвящена имплементации норм европейского права в законодательство Германии и обязанностям (связанным с мониторингом), генно-инженерно-измененных растений.
Основу европейского правового регулирования наблюдения за возделыванием генно-инженерно-измененных растений с целью выявления их негативного воздействия на окружающую среду об­разуют Директива 2001/18/EG о запланированном выпуске генно­модифицированных организмов в окружающую среду, постанов­ление № 1830/2003 от 22 сентября 2001 г. о возможности слежения за
генно-модифицированными организмами и созданными на их
основе пищевыми и кормовыми продуктами и их обозначением и
возникающим у лиц, занимающихся выращиванием
воздействия на окружа-
189
Решение от 3 сентября 2002 г. об основных направлениях допол­нения Приложения VII Директивы 2001/18/EG. Решение дает сле­дующее определение наблюдению: «систематическое измерение показателей и процессов в течение длительного времени». При этом наблюдение само по себе не является научным исследова­нием, но его результаты служат основой для будущих научных исследований. Наблюдение разделяется на два и общее. Специальное наблюдение должно отслеживать воздейст­вия, которые уже были установлены в ходе оценки экологической переносимости. Общее наблюдение дополняет специальное и должно установить опосредованные, отсроченные, кумулятивные и непредвиденные негативные эффекты возделывания генно­модифицированных растений. В целях сбора данных предлагается использовать уже существующие программы наблюдения за сель­ским хозяйством ческие программы наблюдения за охраной природы, мониторинг почв, ветеринарные наблюдения, если они совместимы с целями общего наблюдения. Однако критерии совместимости в норматив­ном акте не уточняются. Государства ЕС могут сами формулиро­вать дополнительные положения по наблюдению. Сравнение с исходными данными до начала воздействия дает возможность оценивать
никаких конкретных критериев, Европейское агентство по безо­пасности пищевых продуктов получило задание подготовить Руководство. Руководство, хотя и не является обязательным к исполнению, создает некоторую правовую стабильность, так как Европейское агентство по безопасности пищевых продуктов за­действовано в процедуре разрешения выпуска генно цированных организмов на стадии научной экспертизы. Методы сбора, управления, статистического анализа данных должны соответствовать научным стандартам, указано в Руководстве. Также Европейское агентство по безопасности пищевых продук­тов предложило разработать список вопросов для сельскохозяйст­венных предприятий в целях получения данных об изначальном состоянии почв, до начала выращивания генно-модифициро­ванных по безопасности пищевых продуктов придерживается концепции идентичности, которая устанавливает, что генно-модифициро­ванные растения обладают свойствами, идентичными свойствам своих исходных видов (например, обменом веществ, питательной
изменения.
В связи с тем что правовые предписания не содержат
растений. Рабочая группа по ГМО Европейского агентства
, продуктами питания, долгосрочные экологи-
вида: специальное
-модифи-
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]