О поклонении и служении в духе и истине

нию буквального смысла, находящиеся в возрасте от двадца­ти и до шестидесяти лет; ибо и до шестидесятого года дохо­дит крепость тела и сила его движений. В то же время и ум еще бодр и крепок и весьма способен к восприятию того, че­му захотел бы научиться. Но познавший «создание наше», как написано (Пс. 102, 14), знает, конечно, таковый же воз­раст и в душах наших: от телесных подобий речь переходит к мысленному. Итак, мужеский ли то будет пол, или жен­ский, тот и другой, пока находятся в возрасте духовной зре­лости, пусть приносят в дар определенное законом, то есть мужеский пол — пятьдесят дидрахм, как целый и самый со­вершенный плод духовного служения, высшая закончен­ность и совершенство которого являются ясно засвидетель­ствов анными чрез семью — семь. Женский же пол — тридцать дидрахм; ибо он менее достохвален, нежели мужеский пол; однако и он приносит плод как бы совершенный по своей природе, и с трудом произведенный, означаемый тремя де­сятками. От пяти до двадцати лет, если это мужеский пол, платит двадцать дидрахм, а если женский пол, десять; ибо едва только с пяти лет, думаю я, ум начинает, так ска­зать, прозирать разумением, хотя еще детским и слабым, но идущим к большему совершенству; также и тело делает­ся все более и более крепким. Разве ты не понимаешь, что я говорю?

П. И очень понимаю.

вах» (1 Кор. 14, 34); ибо не доверено ей право слова, и она не так крепка для исполнения добродетели, как мужчина. От одного месяца, сказано также, и до пяти лет мужеский пол пять дидрахм, а женский — три. Да и подлинно, какой может быть плод от младенцев? Итак, здесь Слово Божие некоторым образом намекает нам на новорожденное во Христе дитя, которому, как и священный Павел сказал, мле­ко прилично в пищу (Евр. 5, 12; 1 Кор. 3, 2). От тех, которые только что призваны чрез веру и находятся еще в детском возрасте, и плод мал. И зная это, божественные ученики об­ращенным из язычников заповедуют остерегаться «от блу­да, удавленины и крови» (Деян. 15, 20), хотя Христом даны были и гораздо большие Евангельские заповеди, причем до­бавляют, что делающие так хорошо поступят (ст. 29); ибо подлинно не должен быть обременяем очень тяжелыми пра­вилами ум еще нежный и младенчествующий. Но закон присовокупил также, что с шестидесятилетнего возраста и старше должно требовать с мужеского пола пятнадцать дидрахм, а с женского десять; потому что склонившееся уже к бессилию и недеятельности не может иметь большего бла­гоплодия, подобно тому, как, без сомнения, и устаревшие растения, вследствие того, что у них ветшает корень, явля­ются медлительными к произведению зрелых плодов. Итак, истинно правосудный и милосердый Бог приемлет плоды соответственно с расположением каждого и способностью ума, не отвергая бессильное и устаревшее и не удаляя его, как недеятельное, и не отпуская крепкое без награды, но как бы расширяя путь всякому желающему стяжать славу тем способом, каким он может. А о слабейших по состоя­нию, а также малосмысленных Он Сам озаботится, опреде­ляя каждому плодоношение по его силе. Это, думаю, и зна-

чит: «да станет пред жерцем, и да оценит его жрец: якоже может рука обещавшагося».

П. Как тонко это изъяснение!

гоухания и как нечто должное, святолепное жительство и славу отличной жизни. Ты знаешь, конечно, что пишет один из святых мужей: «чти Господа от праведных твоих трудов, и начатки давай Ему от твоих плодов правды» (Притч. 3, 9). Древние думали чтить Бога принесением в жертву волов и ладана: потому что таков был путь житель­ства по закону. Мы же, во Христе чрез веру шествующие луч­шею и превосходнейшею стезею, вознесем Богу поклонение в духе и истине, напрягая все усилия, чтобы иметь возмож­ность мужественно совершать то, что должно, и чтить Бога духовными и священными приношениями: ибо должно, ду­маю, припомнить ясно говорящего чрез премудрого Мои­сея: «исходящая из уст твоих сохрани» (Втор. 23, 23), то есть что ты обещал, старайся как может скорее исполнить, пото­му что промедление в этом случае не есть дело безвредное; «Когда даешь, — сказано, — обет Богу, то не медли испол­нить его. Лучше тебе не обещать, нежели обещать и не ис­полнить» (Еккл. 5, 3–4).

К. И конечно, надлежащий предмет искусства исполнять

обеты и исповедания может каждый узнать безошибочно не иначе, как только чрез закон; ибо написано, что «Сло­во Твое — светильник ноге моей и свет стезе моей» (Пс. 118, 105). В самом деле, разве не законом Божествен­ным световодимся мы, и не тогда ли каждый идет прямым и безошибочным путем, когда имеет как бы светильником своим лучи, от него исходящие?

П. Как же иначе? Ибо и божественный Давид поет; «запо-

К. Но каким образом стяжаем мы славу, проводя жизнь доброхвальную и всечистую и, как светлый дар Богу прино­ся Ему образцы высшей честности, об этом ты узнаешь, и весьма ясно и из других изречений заповедующего нам Бо­га. Именно в книге Чисел говорится так: «И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: ес­ли мужчина или женщина решится дать обет назорейства, чтобы посвятить себя в назореи Господу, то он должен воз­держаться от вина и [крепкого] напитка, и не должен упо­треблять ни уксусу из вина, ни уксусу из напитка, и ничего приготовленного из винограда не должен пить, и не должен есть ни сырых, ни сушеных виноградных ягод; во все дни на­зорейства своего не должен он есть ничего, что делается из винограда, от зерен до кожи. Во все дни обета назорейства его бритва не должна касаться головы его; до исполнения дней, на которые он посвятил себя в назореи Господу, свят он: должен растить волосы на голове своей. Во все дни, на которые он посвятил себя в назореи Господу, не должен он подходить к мертвому телу: [прикосновением] к отцу свое­му, и матери своей, и брату своему, и сестре своей, не дол­жен он оскверняться, когда они умрут, потому что посвяще­ние Богу его на главе его; во все дни назорейства своего свят он Господу. Если же умрет при нем кто-нибудь вдруг, нечаян­но, и он осквернит тем голову назорейства своего: то он дол­жен остричь голову свою в день очищения его, в седьмой день должен остричь ее, и в восьмой день должен принести двух горлиц, или двух молодых голубей, к священнику, ко входу скинии собрания; священник одну [из птиц] принесет в жертву за грех, а другую во всесожжение, и очистит его от

осквернения мертвым телом, и освятит голову его в тот день; и должен он снова начать посвященные Господу дни назорейства своего и принести однолетнего агнца в жертву повинности; прежние же дни пропали, потому что назорей­ство его осквернено» (6, 1–12).

П. Не легко прозреть в эти слова откровения, и совсем невозможно, если закон этот не будет подвергнут тонкому исследованию: потому что не брить волосы на голове, а от­пускать их длинными и разбрасывать их, удаляться от вина, уксуса (оцта), от грозда сухого, а также и от виноградных зе­рен, все это к какому виду служения Богу может относиться?

ным» (Авв.2, 15). Так (закон) удерживает ум освященных от всего, что может опьянять. Говорит он очень ясно и о том, что не должно прикасаться к уксусу, называя уксусом, как ду­маю, противоестественные и извращенные удовольствия. Запрещает употреблять еще виноградные грозды сухие и зер­на, не дозволяя нашему уму уклоняться даже, так сказать, к старым остаткам присущих нам влечений к удовольствиям. По этим-то, как я думаю, а не по иным причинам отвергается законом вино и все, что из него делается. Что же наконец мо­жет означать то, что должно было отпускать длинные волосы для Бога, об этом мы скажем теперь, предварительно заме­тив вот что: неразумнейшие исчадия эллинские, следуя про­тивоестественным своим обычаям и проводя жизнь бессло­весных животных, отпускали волосы, основываясь на том, что выращивают их для своих божеств, но по временам об­стригали их, одни — для горных нимф, другие для речных, и это дело у них было одним из видов богослужения. Мудрый же Моисей, или лучше чрез Моисея премудрый и преискус­ных художник Бог то же самое установил в законе и для из­раильтян, которым трудно было очиститься от египетского заблуждения, — мало-помалу, посредством древних обычаев и образа жизни, как бы посредством образов и теней, пере­водя их к тому, чтобы воздавать почитание уже не демонам, но всех Богу. По сей-то причине Он установил и законы о жертвах и принимал, неохотно впрочем, кровавые жертвы. И Он ясно говорил устами Исайи: «кто бо взыска сия из рук ваших?» (Ис. 1, 12.) Итак, у эллинов был неразумнейший обычай, а закон научает лучшему, и даже то, что кажется су­етным, разумно преобразует в доброе. Желаешь ли, мы ска­жем и о каждом в отдельности, сколько возможно?

П. Весьма желаю.

К. Разве ты не знаешь, — припомню тебе прежде сказан­ное, — что Слово Божие полагало голову образом ума, как жилище ума? Ибо так именно приемлет богодухновенное Писание.

П. Согласен. Но что же из того?

К. То, что волосы суть как бы плоды головы и выходят из

нее наподобие посаженных в землю ростков: равным обра­зом и мысли, и все, что происходит из ума, суть плод ума; они возвращают нам закон и как бы служат приличными ему прекрасными и цветущими волосами. Посему нам должно иметь в себе ум не обнаженный и лишенный благих мыслей, но, так сказать, обильный растительностью и воз­ращающий для Бога, как волосы, точное ведение всего наи­лучшего, с помощью которого он может исследовать и са­мую Божественную красоту, — в чем она состоит, ясно усмотрит как бы сокрытое в глубине и приобретет весьма правильные понятия, так что будет в состоянии получить вполне безукоризненное знание о Боге и идти непогреши­тельною стезею, говорю о стезе ко всему похвальному. Раз­ве ты не скажешь, что таковый проникает как бы уже к вер­шине всякой похвалы?

К. Что же? Разве обритие и снятие с головы обрезывае-

нен позора, если не имеет в себе того, чем достигается ува­жение. Сюда относятся, и весьма справедливо, люди мало­смысленые и имеющие превратное понятие о Боге, так что поклоняются камням и неразумно дерзают приносить почи­тание твари, вместо Создателя и Творца, мыслят и говорят нечто совсем развращенное и, отвергая истинную и непо­рочную веру, устремляются, напротив, к тому, что можно пу­стословить только по неразумию, потому что не имеют ума, украшенного благими помыслами.

сказано и устами Иезекииля: «дние прежний да не будут ему в число». Нечто подобное сказано и устами Иезекииля: «пра­ведность праведника не спасет в день преступления его, и беззаконник за беззаконие свое не падет в день обраще­ния от беззакония своего, равно как и праведник в день со­грешения своего не может остаться в живых за свою правед­ность» (Иез. 33, 12). Итак, если бы случилось освященным среди своих подвигов оскверниться, то они потеряют то, что сделано ими прежде; впрочем, эта потеря не непоправима. Они очищаются во Христе, Который, подобно горлице и го­лубю, приносит Самого Себя за нас Богу и Отцу, как агнец закалается и оправдывает нас смертию Плоти Своей. Поэтому-то и повелено потерпевшему острижение (волос) приносить жертвы во образ Христа, Который оправдывает нечестивого, укрепляет немощное, восставляет падшее, об­ращает заблуждающееся и омывает оскверненное.

П. Ты сказал превосходно. К. Я думаю, что уделив немного внимания предмету на-

шего исследования, мы можем усмотреть и иную глубину тонких и сокровенных мыслей; ибо не без цели побуждает нас к сему закон, говоря о растящем свои волосы для Бога: «Если же умрет при нем кто-нибудь вдруг, нечаянно, и он осквернит тем голову назорейства своего: то он должен остричь голову свою в день очищения его, в седьмой день должен остричь ее, и в восьмой день должен принести двух горлиц, или двух молодых голубей, к священнику, ко входу скинии собрания; священник одну [из птиц] принесет в жертву за грех, а другую во всесожжение, и очистит его от осквернения мертвым телом, и освятит голову его в тот день» (Чис. 6, 9–11). Повелевалось приносить также и еди­нолетного агнца.