О поклонении и служении в духе и истине

и кровью ее кропить на жертвенник со всех сторон; [прино­сящий] должен представить из нее весь тук, курдюк и тук, покрывающий внутренности, и обе почки и тук, который на них, который на стегнах, и сальник, который на печени; с почками пусть он отделит сие; и сожжет сие священник на жертвеннике в жертву Господу: это жертва повинности. Весь мужеский пол священнического рода может есть ее; на свя­том месте должно есть ее: это великая святыня. Как о жертве за грех, так и о жертве повинности закон один: она принад­лежит священнику, который очищает посредством ее» (Лев. 7, 1–7). Видишь ли, что очищение в обоих случаях про­исходит и выполняется одинаковым образом? Именно, за­кон весьма ясно повелел, чтобы прегрешения как против Бога, так и против братий и единоплеменников были очи­щаемы чрез возвращение с избытком и чрез принесение в жертву овна. Во Христе же не отчасти оправдание, а напро­тив, совершенное омытие того, чему свойственно осквер­нять. Посему Он и говорил: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную, и на суд не прихо­дит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин. 6, 47 и 5, 24). А если избежал суда усвоивший себе в вере оправдание чрез Хри­ста, то совершенно необходимо сказать, что избежал и пре­ступлений, и никакой род обвинения против такового, думаю поэтому, не имеет силы; ибо «Кто осуждает? Кто бу­дет обвинять?» (Рим. 8, 33–34.) Итак, делами давая удовлет­ворение оскорбленным из братий, найдем вполне обеспе­ченное оправдание во Христе. Так и Закхей мытарь, призванный к апостольству, не только обещал следовать Призвавшему, но и воздать четверицею за все то, кого чем обидел (Лк. 19 6 и 8). Ибо готовящимся иметь в себе обитаю­щим Христа чрез Духа, должно, думаю, прежде омыться от

скверн и очиститься от преступлений и таким образом свет­лою и нескверною являть Ему свою душу, как без сомнения и божественный Песнопевец, быв украшен таковою добро­детелию, восклицал, говоря: «готово сердце мое, Боже, гото­во сердце мое: воспою и пою» (Пс. 56, 8). Как к шерсти, если она чиста, хорошо пристают краски, а если в ней есть неко­торый остаток нечистоты, то наведенная краска легко отва­ливается, не имея в ней твердого закрепления: так и при­частие Христа святые и чистые души напаяет, а в душах, не так настроенных, вовсе не может утвердиться: «святый Дух премудрости удалится от лукавства», согласно написан­ному, «и не будет обитать в теле, порабощенном греху» (Прем. 1, 5 и 4). Итак, оказывая услуги обиженным и делами любви прогоняя огорчение братий, избавим себя самих от всякой вины и приобретем отпущение во Христе.

ведливо ли было бы, если бы нареканию от закона подвер­гался впадший в телесный недуг? Таким образом, разумно и необходимо принимать телесные недуги за образы и ото­бражения душевных болезней: ибо так только может быть духовен закон и может считаться праведным решением то, что изречено Богом на каждый случай в то время, как под­вергающее наказаниям не тех, которые впали в невольные недуги, но тех, прегрешение которых служит основанием к справедливому наказанию.

после того как он являлся к священнику для очищения, то он вторично должен явиться к священнику; священник, увидев, что лишаи распространяются по коже, объявит его нечи­стым: это проказа» (Лев. 13, 1–8). Тонкое нечто, Палладий, заключается в сих словах, и не легко постигнуть смысл их; и я считаю необходимым, сосредоточив в немногих словах смысл их, сказать, что хотел обозначить закон. Но теперь по­ка я предызъясню особенность этой болезни. Проказа самая тяжкая болезнь в человеческих телах, не легко исцелимая, всепожирающая, соединяется же с омертвением плоти: ибо тотчас образуется глубокая язва, причем кожа разрушается и постоянно оседает в глубь, потому что нетление прони­кает все глубже и глубже. Посему-то, как и волос, расту­щий в пораженных местах, иссушаемый, белеет, подобно как растение истлевает вместе с лежащею под ним землею. Такова болезнь проказа. Белая же сыпь есть телесный недуг, весьма подобный проказе; только она не проводит болезнь в глубину и не простирает ощущения недуга внутрь, а дер­жится как бы на окраине, едва лишь появляясь на поверх­ности тела, и волоса не изменяет в белый, также и не рас­пространяется неудержимо, но весьма незначительными лечебными попечениями легко задерживается, и покрывша­яся сыпью плоть возвращается в здоровое состояние. Таким образом проказа есть несомненное омертвение; а представ­ляющаяся как бы проказою белая сыпь еще не есть одно с нею на самом деле, — не есть проказа и омертвение. Итак, закон объявляет прокаженного нечистым, как уже подверг­шегося омертвению; но освобождает от обвинения в том же заболевшего белою сыпью, как подвергшегося только подо­зрению в одержимости проказою, но еще не прокаженного действительно. Поэтому «аще, сказано, будет струп знаме-

Христа: ибо «да осквернит, — сказано, — его жрец». Постав­ленный пред Божественным судилищем в числе весьма гре­холюбивых, он услышит: «отойдите от Меня все делатели не­правды, не знаю вас» (сн.: Мф. 25, 41; Пс. 6, 9; Лк. 13, 27). А имеющим белую сыпь и «струп знамения» (опухоль) долж­но уподобить тех, которые остаются пока при одних только похотениях и еще не приступили к замышленному делу. Не признаешь ли ты истинным того, что прежде совершения дел в нас возникают и как бы воздвигаются похоти и помыс­лы, призывающие к чему-либо из отверженного законом?

(Лев. 19, 2). Заметь также, что по омовении одежд избавлен­ный от вины чист будет, говорит закон, предвозвещая очи­щение водою и как бы в образах, доступных телесному чув­ству, начертывая нам таинство святого крещения.

ность закона: он как бы переносит мысль нашу к противопо-

П. Каким образом, скажи.

должно привести его к священнику; священник осмотрит, и если опухоль на коже бела, и волос изменился в белый, и на опухоли живое мясо, то это застарелая проказа на коже тела его; и священник объявит его нечистым и заключит его, ибо он нечист. Если же проказа расцветет на коже, и по­кроет проказа всю кожу больного от головы его до ног, сколько могут видеть глаза священника, и увидит священ­ник, что проказа покрыла все тело его, то он объявит боль­ного чистым, потому что все превратилось в белое: он чист. Когда же окажется на нем живое мясо, то он нечист; священ­ник, увидев живое мясо, объявит его нечистым; живое мясо нечисто: это проказа. Если же живое мясо изменится и об­ратится в белое, пусть он придет к священнику; священник осмотрит его, и если язва обратилась в белое, священник объявит больного чистым; он чист» (Лев. 13, 9–17).

П. Какой же в этом подразумеваем быть может здесь вид противоположения?

К. Разве не понимаешь, что мы утверждали, что проказа есть омертвение в живом теле отчасти и что одержимый этим недугом был отверженным, как нечистый!

К. Хотя дело это, Палладий, действительно тонкое, но мы не должны думать, что точность закона вносит как бы какое спорное и противоречивое для нас умозрение. С каждым об­стоятельством связан какой-либо мудрый и необходимый смысл, имеющий безукоризненность. Будем же говорить о нем, если угодно.

К. Двояким, думаю, образом можем мы проводить впол­не согласную с законами жизнь пред любодобродетельным Богом: или, живя для Него, избегаем омертвения от стра­стей и греха, — и это значит не страдать проказою, ибо и отчасти случающаяся с живым телом мертвенность про­изводит проказу, или же иным способом, посредством по­хвального умерщвления и воздержания от мирской жизни как бы каким венцом украсимся присужденною наградою за все дела наилучшие; потому что божественный Павел так пишет некоторым: Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 6, 11). Итак, живя во Христе, поколику стре­мимся исполнять угодное Ему, возненавидим умерщвле­ние, очевидно, происходящее от страстей и греха, умерши же греху, по Писанию, откажемся жить в нем, право мудр­ствуя (Рим. 6, 12).

П. Изложи мне это еще яснее, потому что я не очень по-

П. Правильно говоришь.

зы решившийся жить для Христа, последующий евангель­ским вещаниям и отвергающий мертвенность, от греха про­исходящую.

К. И это есть один способ, которым мы может благоугож-

дать Богу; другой же может состоять в следующем: «умерт­вите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую по­хоть и любостяжание» (Кол. 3, 5), мы должны являться как бы уже умершими греху, притом совсем, и уже более не жить в нем. В этом утверждает и божественный Павел, говоря: «Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак. Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» (Рим. 6, 1–2). Посему как при избрании Жизни для Христа закон подвергает осуждению умирание