О подчинении женщины

кженщинам. И разве все эти вещи не играют важной роли в личном счастье? Пусть всякий припомнит себе то, что он чувствовал, когда выходил из лет детства, высвобождаясь из-под опеки и контроля даже нежно любимых и лю­бящих родителей, и вступал в ответственность возмужалого возраста. Не было ли это похоже на сваливание с себя тяжелого бремени или на разрывание стесняющих, больно давящих цепей? Не чувствовал ли он себя вдвойне жи­вым, вдвойне человеком? И может ли он во­ображать, что женщины не имеют ничего по­добного этим чувствам? Но в высшей степени замечательно, что поощрение и уважение лич­ной гордости, хотя и принимаются близко ксердцу большинством людей, когда дело ка­сается их, однако менее признаются в других ближних и менее считаются резонными осно­ваниями поступков, чем какое-либо другое природное человеческое чувство; быть может, это потому, что мужчины, чуть дело коснется лично их, изукрашивают себя такою номен­клатурою всяких лестных качеств, что уже те­ряют чутье к пониманию того, какое могуще-

погоня женщин за личной красотой, нарядами и внешним блеском; отсюда все, порождаемое этой погоней, злогубительный разврат и об­щественное растление; страсть к господству и любовь к свободе находятся в вечном антаго­низме между собою.

Религия и милосердие— вот, говоря вооб­ще, единственные убежища для таких женщин, также как и для многих других, которые, оста­ваясь непричастными и к этой обязанности, влачат свою жизнь с сознанием невыполненно­го призвания и с зудом деятельности, сдержи­ваемой уздою запретов. Но женская религия, придираясь только к чувству и к исполнению

Когда говорят, что исполнительная способ­ность и благоразумные советы женщин могли бы иногда быть полезными в государственных делах, то эти любители красного словца поте­шаются над тем, как, дескать, забавно видеть в парламенте или кабинете заседание семнадца­тилетних девушек или двадцатидвухлетних жен, прямо перенесенных из гостиной в пала­ту общин. Но остряки забывают при этом, что в таком раннем возрасте обыкновенно не вы­бирают и мужчин для заседании в парламенте или для ответственных политических обязан­ностей. Здравый смысл мог бы один уже под­сказать, что если бы такие обязанности и были поручаемы женщинам, то только таким, ко­торые, не чувствуя особенного призвания к брачной жизни или предпочитая другое упо­требление своих способностей, пожертвовали лучшими годами молодости, чтобы по мере сил подготовить себя к деятельности, состав­ляющей предмет их желаний. Ведь и теперь даже многие женщины предпочитают браку те честные занятия, которые дозволены им с та­кою скаредностью. В особенности выбор этот