О подчинении женщины

буждения? Разве они не призывали неба и земли в свидетели того, что господство бело­го человека над чернокожим составляет есте­ственное явление, что чернокожая раса по самой природе неспособна к свободе и пред­назначена для удовольствия рабовладельцев? При этом многие заходили так далеко, что видели противоестественный порядок вещей в свободе лиц, живущих ручным трудом. Да­лее теоретики, ратовавшие за политический абсолютизм, постоянно выставляли его как единственную естественную форму правле­ния, так как он вышел из патриархального бы­та, этой первобытной, антисоциальной фор­мы общества, и сформировался по образцу отеческой власти, которая предшествовала самому обществу и в которой названные тео­ретики усматривали самый естественный ав­торитет на земле. Мало того, в этом отноше­нии самое кулачное право, в глазах живших во времена его закона, казалось самым естествен­ным источником господства. По мнению за­воевательных рас, сама природа велела побеж­денным повиноваться своим победителям,

или, как говорилось ради некоторого благо­звучия, слабейшие и менее воинственные ра­сы должны подчиняться более мужественным и решительным. Самое поверхностное зна­комство со средневековой жизнью человече­ства показывает, как естественным представ­лялось господство феодальной знати над людьми низших классов в глазах ее самой и какую неестественную уродливость знатные видели во всяком притязании незнатных на равенство с ними или даже на господство того или другого бедняка. Да и самый порабощен­ный класс едва ли имел на этот счет какие-ни­будь иные представления. Освобожденные сельские рабы и горожане в пылу самой ярост­ной борьбы никогда не представляли каких бы то ни было притязаний на участие в го­сподстве; они хлопотали только об известном ограничении угнетавшей их тирании. Итак, мы видим отсюда, что слово «неестествен­ный» значит только «необычный» и что все, находящееся в обыкновении, представляется естественным. Так как подчинение женщин мужчинам сделалось повсеместным обычаем,

то всякое от него уклонение, само собою раз­умеется, должно казаться противоестествен­ным. Но даже и в этом случае опыт жизни до­статочно показывает, как тон известного понятия совершенно зависит от принятого обычая. Когда жителям отдаленных стран впервые сообщаются разные диковинки об Англии, то для них всего удивительнее ка­жется то, что там народом правит женщина; это представляется им таким неестествен­ным курьезом, что они почти отказываются ему верить. Для англичан же в этом факте нет решительно ничего неестественного, потому что они к нему привыкли, но зато они никак себе не могут вообразить, как это без насило­вания природы женщины могут быть солда­тами или членами парламента. Между тем в феодальную эпоху война и политика вовсе не считались неженским делом по самой приро­де, потому что обычай не устранял женщин от того и другого; тогда казалось совершенно естественным, что женщины привилегиро­ванных классов могут обладать мужествен­ным характером, уступая своим отцам и му-