Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О подчинении женщины
.pdf
Глава I
заветных своих сокровищ для ее обогащения; она заставляла целые тысячи людей, в
цвете жизни и на высоте мирских благ, запираться в монастыри, чтобы там спасаться бедностью, постом и молитвою; она высылала
сотни тысяч полчищ чрез моря и сушу, Европу и Азию, для освобождения святого гроба;
она принуждала королей расходиться с
страстно любимыми женами потому, что, по
мнению церкви, они были родственники в
седьмом колене (по нашему счету— в четырнадцатом). Все это она могла сделать, но не
могла она заставить людей поменьше драться
между собой, с меньшей жестокостью мучить
рабов и, когда представлялась возможность,
даже свободных граждан, не могла она отучить их от употребления силы— силы воинствующей или торжествующей. От этого герои кулачного права ни за что на свете не
хотели отказаться, пока, в свою очередь, не
попали под плеть преобладающей силы.
Только благодаря возрастанию королевской
власти был положен конец вооруженной
борьбе, которая велась потом только между
51
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
самими королями или между претендентами
на королевский венец. Затем, вследствие организации, в укрепленных городах, богатой и
воинственной буржуазии, а также плебейской пехоты, оказавшейся в поле сильнее недисциплинированного рыцарства, дерзкая
тирания благородных над буржуазией и сельскою чернью была несколько ограничена. Тирания эта продолжалась даже долго после того, как угнетенные получили возможность к
грозному за себя мщению; на Европейском
континенте такой порядок продолжался
вплоть до французской революции, тогда как
в Англии более ранняя и лучшая организация демократических классов справилась с
ним скорее введением равных для всех законов и свободных национальных учреждений.
Вообще люди как-то мало догадываются,
что в течение значительного периода в истории нашей расы закон силы был положительно признанным, верховодящим принципом
жизни, тогда как все другое являлось только
в виде оторванного, исключительного последствия некоторых особенных отношений.
52
Глава I
Не следует также забывать, как еще недавно
все интересы общества, даже по виду, стали
управляться каким бы то ни было моральным
законом. Точно так же современники наши
не хотят обратить должного внимания на то,
как упорно учреждения и обычая, не имеющие никакого другого основания, кроме права силы, переходят из века в век и уживаются
с таким общественным мнением, которое ни
за что не допустило бы их первоначального
водворения. Еще не прошло и сорока лет с
тех пор, как англичане по закону могли владеть человеческими существами наравне с
имуществом, которое могло быть предметом
купли и продажи; даже в настоящем столетии можно было красть людей, увозить их,
замучивать работой до смерти, в буквальном
смысле этого слова. Это крайнее проявление
кулачного права, порицаемое теми, которые
мирятся со всякими другими формами произвола, представляет самые возмутительные
черты в глазах всякого, кто глядит на дело с
беспристрастной точки зрения. И однако
именно точь-в-точь так творилось— и тво-
53
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
рилось по закону в цивилизованной и христианской Англии на памяти ныне живущих.
Три или четыре года тому назад в целой половине англосаксонской Америки не только
рабство существовало, но торговля невольниками и их специальная дрессировка для
этой цели были самым обыденным занятием
в рабовладельческих штатах. При всем том
это рабство не только не возбуждало против
себя большого негодования, чем какое-либо
другое обычное злоупотребление силою, но
и пользовалось даже некоторыми симпатиями, по крайней мере в Англии. Единственным рычагом была здесь чистейшая, нисколько не замаскированная любовь к наживе, и
люди, участвовавшие в выгодах такой системы, составляли весьма незначительную дробную часть населения, тогда как все, лично не
заинтересованные в этом деле, относились к
ному с естественным чувством глубокого
омерзения. Этот характеристический пример устраняет необходимость дальнейших
ссылок. Но обратим еще внимание на живучесть политического гнета. В настоящее вре-
54
Глава I
мя в Англии привилось уже почти всеобщее
убеждение, что военный деспотизм есть проявление кулачного права и не имеет никакого
другого происхождения или фундамента, однако ж он существует поныне у всех великих
наций Европы, за исключением Англии, где
он только что перестал существовать и даже
теперь имеет сильную партию защитников
во всех классах народа, преимущественно
между высокопоставленными и знатными
лицами. Но какова сила раз укоренившейся
системы, даже когда она далека от того, чтобы быть всеобщей, даже когда почти каждый
период истории представляет красноречивые и всем известные преимущества противоположной системы, даже когда при этом
очевиднейшим примером служат самые
счастливые и просвещенные человеческие
общества. В указанном нами случае представитель деспотической власти составляет
единственное лицо, непосредственно в ней
заинтересованное, тогда как все прочие —
т. е. все поголовно— образуют подручников и
угнетенных. Само собою разумеется, что иго
55
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
унизительно для всех лиц, за исключением
самого представителя. Но как различны эти
отношения сравнительно с господством мужчин над женщинами! Я теперь вовсе не отношусь к вопросу со стороны его законной силы. Я хочу показать только, что преобладание
мужского пола, при всей его неосновательности, неизбежно должно было продержаться
несравненно долее, чем все другие формы господства, которые однако просуществовали
до нашего времени. Все обольщение, проистекающее из власти для ее обладателя, и весь
личный интерес, заключающийся в пользовании ею, ограничиваются в этом случае не
одним каким-нибудь классом, но распространяются на весь мужской пол. Это не что-либо
отвлеченное, приятное для некоторой фракции людей; это не маловажные частные преимущества для всякого, кроме вождей, как
это бывает при достижении политических
целей различными партиями,— нет, власть
эта сосредоточивается в лице и у очага всякого мужчины— главы семейства или всякого,
кто рассчитывает им сделаться. Деревенский
56
Глава I
простолюдин вкушает сладость от этой власти наравне с самым родовитым нобльменом.
И притом в этом случае желание власти проявляется с наибольшею силою, потому что
всякий, добивающийся власти, желает господствовать прежде всего над самыми близкими к нему лицами, с которыми он прожил
свою жизнь, делил все сообща и которых независимость от его авторитета чаще всего обусловливается его личным желанием. Если
при других указанных случаях власть, основанная на силе, защищаемая прежде слабее,
подавалась назад так медленно, с таким трудом, то в господстве мужчин должна была заключаться еще большая стойкость, хотя бы
оно вовсе не опиралось на какое-либо более
твердое основание. Мы не должны также
упускать из виду, что в этом случае для распорядителей власти несравненно легче, чем
при других условиях, предупреждать возмущение против нее. Всякая из подданных живет на глазах, так сказать, в руках своего властителя— в несравненно более тесной связи
с ним, чем с другими подчиненными одного с
57
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
ней пола. Она не имеет никаких средств к составлению против него партии и, с другой
стороны, имеет самые уважительные причины к приобретению его благосклонности и к
избежанию всего, что может ему не понравиться. Всякому известно, как часто в борьбе
за политическую свободу ее защитники подкупаются разного рода подачками или страхом. Относительно женщин можно сказать,
что каждая из них живет в хроническом состоянии подкупов в устрашения. Подняв
знамя бунта, очень многие из предводительниц и еще более из последовавших за ними
должны были бы совершенно отказаться от
удовольствий или от облегчений их собственного личного жребия. Если какая-нибудь система привилегий и подчинения и заколачивала крепко-накрепко ярмо неволи на
шее угнетенных, то это именно было в данном случае. Я еще не доказал, что это— совершению несправедливая система; но всякий, способный мыслить об этом предмете,
уже легко увидит, что даже при всей ее
неспра ведливости система эта неизбежно
58
Глава I
должна была пережить все другие формы деспотической власти. И если некоторые наиболее грубые формы насилия еще существуют во многих цивилизованных странах, тогда
как в других были отменены только в недавнее время, то было бы странно, если бы наиболее вкоренившийся в человеке произвол
был потрясен сколько-нибудь заметным образом. Скорее надобно удивляться тому, что
протесты и доводы против него были так
многочисленны и так полновесны, как это
мы видим в действительности.
Мне могут возразить, что едва ли основательно проводить параллель между господством мужчин и теми нормами деспотизма,
которые были приведены для объяснения
нашего предмета, так как они были произвольны и явились как простое следствие
узурпации, между тем как преобладание мужчин над женщинами есть явление естественное, вытекающее из природы. Но можно ли
указать на какое бы то ни было господство,
которое не казалось бы совершенно естественным для тех, в чьих руках оно находи-
59
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
лось? Было время, когда разделение человечества на две категории— на незначительный
по числу класс господ и на многочисленный
класс рабов— представлялось даже наиболее
развитым умам естественным и единственно
справедливым порядком для человеческой
расы. Такой могучий мыслитель, как Аристотель, так много способствовавший прогрессу
человеческой мысли, принимал мнение это
без всякой тени сомнения и в полнейшем
смысле и при этом опирался на те же посылки, которые выставляются в этом случае в защиту господства мужчин над женщинами, а
именно что в человечестве бывают различные натуры — свободные натуры и натуры
рабские, что греки были люди свободной натуры, тогда как варварские племена фракийцев-азиатов по самой природе своей были рабы. Но зачем нам заходить во времена
Аристотеля? Разве рабовладельцы южных
штатов в Америке не поддерживали той же
доктрины со всем фанатизмом людей, сочувствующих теориям, которые ласкают их страсти и оправдывают их личные корыстные по-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]