О подчинении женщины

пой женщины можно вынести заключение по тем взглядам, которые преобладают в окружающем ее обществе. Совсем иное дело те лица, которых мнение и чувства непосред­ственно вытекают из их собственной приро­ды и умственных особенностей. Много ли мы можем насчитать таких мужчин, которые бы мало-мальски порядочно были знакомы с характером женщин даже в собственном се­мействе? Я уже не говорю об их умственных способностях: их не знает никто, не знают сами женщины, потому что сама деятель­ность способностей по большей части у них никогда не вызывалась. Здесь же речь идет об их настоящих чувствах и мыслях. Многие мужчины претендуют на полнейшее знание женщин только потому, что с некоторыми— пожалуй, с очень многими из них— находи­лись в любовных связях. Если такой мужчи­на — хороший наблюдатель, если опыт его простирается и на качество, как и на количе­ство, то он действительно мог узнать нечто из узкой, хотя, без сомнения, важной, обла­сти женской натуры. Все же остальное в этой

природе так же хорошо известно и другим, потому что только от немногих оно заботли­во скрывается. Самый удобный случай к изу­чению женского характера обыкновенно представляется мужчине в его собственной жене, так как здесь более к тому поводов, и притом полное любовное сожительство не обратилось же вовсе в такую баснословную небывальщину. И действительно, я полагаю, что мало-мальски пригодные сведения об указываемом предмете были доставлены именно этим путем. Но для подобного изу­чения мужчинам предоставляется вообще всего один случай, и следовательно, иной за­хотел бы, даже рискуя быть смешным, состав­лять по своей жене мнения о женщинах во­обще. Для получения и в этом случае какого-нибудь результата, нужно, чтобы жен­щина стоила изучения и чтобы мужчина был компетентным судьей. Но этого условия для него еще мало: нужно, чтобы его характер, симпатический сам по себе, так умел прино­ровиться к ее нраву, чтобы он мог читать в ее душе путем симпатического прозрения и не

имел в себе ничего такого, что может запугать ее искренность. Но подобные отношения, по моему мнению, составляют чуть ли не бес­примерную редкость. Часто случается, что при всем согласии чувств и при всей общно­сти внешних интересов один из супругов так же мало имеет доступа во внутреннюю жизнь другого, как если бы их связывало одно обык­новенное знакомство. Даже при действитель­ном сердечном расположении господство, с одной стороны, и подчиненность, с другой, мешают полной искренности. Очень многое не разоблачается, хотя бы и ничто не скрыва­лось умышленно. Всякий мог заметить соот­ветствующее явление в близких по аналогии отношениях родителей и детей. Как часто, например, случается, что отец, несмотря на самую теплую любовь к сыну и его взаимное чувство, видимо для всех не знает и нисколь­ко не подозревает тех сторон в характере сы­на, которые хорошо известны его товарищам и сверстникам. Все дело в том, что относи­тельное положение младшего или старшего в высшей степени стесняет откровенность и

задушевную теплоту первого. Страх лишить­ся доброго мнения или приязни старшего так силен, что даже в самом открытом харак­тере всегда является бессознательное жела­ние показывать только лучшие свои стороны или такие, которые наиболее нравятся друго­му, и мы можем с полной уверенностью ска­зать, что совершенное обоюдное понимание может иметь место только между такими дву­мя лицами, которые, кроме связывающей их интимности, совершенно равны между со­бою. Все сказанное тем более справедливо по отношению к тем лицам, из которых одно находится не только под властью другого, но, благодаря его внушениям, считает своим долгом все согласовать с его комфортом и удовольствием, позволяя ему видеть или чув­ствовать относительно себя только то, что ему приятно. Вот с какими препятствиями сталкивается мужчина, желающий основа­тельно узнать единственную женщину, кото­рую вообще ему изучить всего удобнее. По­вторим еще раз, что понимать одну женщину еще не значит понимать другую, что если бы

следнего времени находили и до некоторой степени еще и теперь находят не общеприня­тые мнения или так называемые эксцентрич­ные взгляды, высказанные даже писателем­мужчиною, и мы будем иметь только слабое понятие о том, как трудно высказывать в кни­ге что-либо, излившееся прямо из глубины души, для женщины, ведь она была приучена считать обычай и общепринятое мнение сво­ими верховными законами. Наиболее даро­витая женщина, по своим сочинениям зани­мающая почетное место в литературе своего отечества, сочла нужным выставить к самому смелому из своих произведений следующий девиз: «Un homme peut, braver Topinion; une