Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О подчинении женщины
.pdf
Глава III
бессознательно, является результатом жеманной дрессировки, как мы можем видеть из
того, что об «истериках» и обмороках уже
почти нигде не слышно с тех пор, как на эти
припадки миновала мода. Притом же заметим, что очень многие женщины высших
классов воспитываются ни дать ни взять как
тепличные растения (еще в Англии это делается менее, чем в других странах), защищенные от благотворных изменений воздуха и
температуры, вдали от тех занятий и трудов,
которые сообщают стимул и циркуляцию
кровеносной и мышечной системам, тогда
как нервная система женщин, особенно в области сильных ощущений, поддерживается в
постоянно напряженном состоянии. При таком воспитании нет ничего удивительного,
если те из слабонервных женщин, которые не
умирают от чахотки, оказываются раздражительными, склонными к расстройствам от
малейших причин, внутренних или внешних,
и не имеют достаточной силы, чтобы довести
до конца такой труд (будь он физический или
умственный), который требует более или ме-
191
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
нее продолжительных усилий. Но женщины,
вынужденные зарабатывать себе средства к
жизни, вовсе не выказывают этой болезненной дряблости, разумеется, если только их не
мучат нескончаемой усидчивой работой в
затхлых, нездоровых комнатах. Женщины,
сызмала участвовавшие в бодром физическом воспитании и телесной свободе своих
братьев, достаточно поддерживаемые в своей последующей жизни свежим воздухом и
моционом, редко страдают такою раздражительностью нервов, которая была бы для них
препятствием к деловым заботам. Правда, в
обоих полах есть такие лица, у которых сильная нервная раздражительность составляет
особенность организации, и притом особенность эта проникнута таким резким характером, что оказывает решительное влияние на
все стороны жизненной деятельности. Подобно другим физическим особенностям, эта
черта организации передается но наследству
и переходит как на дочерей, так и на сыновей; очень вероятно также, что женщины, наследующие этот так называемый нервный
192
Глава III
темперамент, многочисленнее сравнительно
с подобными же мужчинами. Допустим, что
это факт, и затем спросим: разве мужчины с
нервным темпераментом считаются неспособными для тех обязанностей и занятий,
которые обыкновенно поручаются мужчинам? Если нет, почему же от них должны
быть устранены женщины того же темперамента? Особенные свойства темперамента,
без всякого сомнения, служат препятствием
к успешному отправлению некоторых специальностей, хотя в других, наоборот, оказывают еще большее содействие; но если темперамент благоприятствует занятию, иногда даже
в тех случаях, когда он является в этом отношении неудобством, то мы видим блистательные примеры успешной деятельности,
представляемые мужчинами с наиболее сильно развитой нервной впечатлительностью.
При большей способности к возбуждению,
такие люди отличаются в практической деятельности от людей с другими условиями физической организации тем, что силы их в моменты сильного возбуждения представляют
193
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
большее несходство с теми же силами, не вышедшими из своего обыкновенного состояния: тогда человек становится, так сказать,
выше самого себя и с легкостью делает то, к
чему во всякое другое время он чувствует себя совершенно неспособным. Но это сольное
возбуждение, если исключить людей со слабосильной телесной организацией, является
не как внезапный, быстро проходящий проблеск, не оставляющий никаких прочных
следов и совершенно непригодный для стойкого преследования известной цели. Нервный темперамент именно тем и характеризуется, что может сообщать способность к
хроническому возбуждению, которое удерживается рядом продолжительных усилий.
Это-то и называется восторженным мужеством. Оно побуждает кровную скаковую лошадь бежать, не переводя духа, до окончательного, смертельного истощения сил; оно
внушило изумительную энергию многим слабым женщинам не только на эшафоте, но и
чрез длинный предварительный ряд телесных и душевных пыток. Очевидно, что лю-
194
Глава III
ди с подобным темпераментом особенно
пригоднее для того, что может быть названо
исполнительной частью в деле руководства
человечеством. Из них выходят великие ораторы, пропагандисты, восторженные провозвестники новых эпох.
Темперамент этот может быть назван менее благоприятным для тех качеств, которые
требуются от работающего в кабинете государственного деятеля или от судьи. Такое заключение было бы совершенно верно, если
бы из сказанного о нервном темпераменте
необходимо следовало, что люди, способные
к сильному возбуждению, всегда будут приходить в возбужденное состояние; но ведь
это чисто вопрос воспитания. Сильное чувство служит орудием и элементом к сильному
самообузданию; но оно должно быть воспитано в этом направлении. В этом случае оно
образует не только героев импульса, ко также
и укротителей самих себя. Опыт и история
показывают, что самые страстные характеры
относились с наибольшей фанатической суровостью к чувству долга, если их страстная
195
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
натура была приучена к этому самоподавлению. Судья, произносящий справедливое решение в таком деле, где его чувства сильно заинтересованы одною из сторон, из той же
самой силы чувства почерпает твердое сознание долга и правосудия, то сознание, которое
помогает ему одержать победу над самим собою. Этот возвышенный энтузиазм, выводя
человека из его обыденного характера, подвергает самый этот характер усиленной переработке. Цели и стремления, овладевающие
человеком в этом исключительном состоянии, становятся типом, к которому он приравнивает и которым он оценивает свои чувства и поступки всякого другого времени.
Его обычные житейские виды управляются и
перестраиваются типом восторженного состояния, хотя оно, по физической природе
человека, имеет только временной, переходный характер. Опыт народов и отдельных
личностей нисколько не показывает нам,
чтобы люди с впечатлительным темпераментом были в среднем выводе менее способны
196
Глава III
к разумно-мыслительной или практической
деятельности, чем менее страстные существа.
Французы и итальянцы, без всякого сомнения, от природы более склонны к нервной страстности, чем тевтонские племена, и
обыденная, заурядная жизнь их, по крайней
мере по сравнению с англичанами, представляет несравненно более поводов к сильным
душевным волнениям; но разве народы эти
менее ознаменовали себя в области науки, в
общественной деятельности, в сфере легального права или на военном поприще? Мы
имеем основания заключать, что древние греки, подобно своим потомкам и преемникам,
были одним из самых страстных народов в
среде человечества. Бесполезно спрашивать,
в какой отрасли человеческого прогресса они
не были мастерами. Римляне, также южная
нация, по всей вероятности, были первоначально одарены тем же темпераментом; но
суровый характер их национального быта,
напоминающего Спарту, сделал их образцом
противоположного народного типа: великая
сила их естественных чувств выказывается
197
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
именно в том упорстве, какой первоначальный темперамент нации умел сообщить ее искусственным понятиям. Если указания эти
поясняют, что можно сделать со страстным от
природы народом, то ирландские кельты служат наиболее красноречивым примером того,
чем может сделаться подобный народ, предоставленный самому себе (если только можно
назвать предоставленным самому себе такой
народ, который в продолжение многих столетий находился под непосредственным влиянием дурного управления и был воспитан католическою иерархию в искреннем почитании
католических верований). Итак, ирландский
характер должен считаться очень неблагоприятным условием. И однако, когда отдельные
личности были обставлены мало-мальски
благоприятными шансами, какой народ обнаружил более горячую способность к самым
разнообразным отраслям личной деловой
годности? Подобно тому, как французов без
всякого для них ущерба можно сравнивать с
англичанами, ирландцев со швейцарцами,
греков или итальянцев с германскими племе-
198
Глава III
нами, так же точно и женщины по сравнению
с мужчинами будут найдены в среднем выводе способными к тем же занятиям, только
при неодинаковой степени умения в том или
другом частном деле. Но что женщины были
бы одинаково способны ко всему вообще, если бы воспитание их задалось целью не увеличивать, а исправлять недостатки, порождаемые их темпераментом, не вижу ни
малейшего повода в том сомневаться.
Предположим, однако, что женские умы и
в самом деле изменчивее, подвижнее мужских от природы, менее способны выдерживать одно и то же продолжительное усилие,
более склонны разбивать способности между
многими частными предметами, чем в целом
составе идти по одному пути к высочайшей
точке, какая может быть достигнута: все это
может быть справедливо в применении к
женщинам, какими мы знаем их теперь (хотя
не без полновесных и многочисленных исключений), и все это только показывает, что
женщины остались позади первоклассных
умственных силачей мужчин именно в тех
199
Джоан Стюарт Милль. О подчинении женщины
предметах, где наиболее требуется, повидимому, такое поглощение ума одним родом идей и занятий. При всем том здесь различие заключается только в роде умственной
энергии, а не в самой этой энергии и не в
практической ее важности, и нужно еще доказать, действительно ли эта исключительная
работа одной мозговой области, поглощение
мыслящей способности одним предметом,
сосредоточение ее на одном деле составляют
нормальное и здоровое положение умственных сил даже при теоретических задачах. На
мой взгляд, то, что выигрывается таким сосредоточением в частном случае, теряется в
пригодности ума для других целей жизни.
Я положительно думаю, что даже в области
отвлеченной мысли ум несравненно больше
сделает, часто возвращаясь к трудной задаче,
чем не отрываясь от нее ни на минуту. Но
всяком случае для практических целей, от
высшей до низшей их области, всего полезнее способность быстро переходить от одного изучаемого предмета к другому, не выпуская ни одного из них из виду, а этой
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]