Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мудрость Сенеки. Том I. Власть и страсть. Монография
.pdf
81
Родив сына, Агриппина сразу же о нем позабыла. Мальчик был
отдан на руки двум кормилицам-гречанкам, Эклоге и Александрии.
Чем же занялась Агриппина?
В год рождения сына был убит Тиберий. Принцепсом стал ее
родной брат Калигула. Агриппина вся ушла в придворную жизнь и
дворцровые интриги. Ее муж, старый и уже с разрушенным
здоровьем человек, от нее ушел. Он, покинув Рим, поселился на
берегу Средиземного моря, чтобы лечиться от водяной болезни, а
может быть, тобы, под предлогом лечения, избавиться от
унизительного присутствия при дворе, где Агриппина так дерзко и
его, и себя компрометировала. Там он в 40 году умер. Сыну к этому
моменту исполнилось три года. Мальчик потерял отца, рос в
дальнейшем и без материнской ласки.
В сороковом году возник заговор против Калигулы. В заговоре
приняла участие Агриппина и ее младшая сестра Ливилла. Заговор
провалился. Заговорщики потеряли головы. Родных сестер Калигула
отправил в ссылку на один из островов Средиземного моря. Все их
имущество было конфисковано. Агриппина осталась нищей и
находилась на волоске от смерти. При живой матери сын Агриппины
фактически остался сиротой. Его приютила тетка по имени Домиция
Липида, мать Мессалины – будущей императрицы. В доме Липиды
Луций (будущий император Нерон) рос без особого присмотра.
«Будущий император рос на руках рабской дворни, под надзором
двух дворецких или вольноотпущенных: один был танцовщик, в
другой парикмахер. От нечего делать, в свободное от хлопот по дому
время, они обучили мальчика азбуке. Едва ли не с тем он и остался до
одиннадцати лет»1.
В 41 году Калигула был убит. Императором провозгласили
Клавдия, родного дядюшку Агриппны. Клавдий вернул своих
племянниц из ссылки. Им были возвращены конфискованные имения
и имущество. Агриппина надеялась, что теперь она вновь будет при
дворе играть важную роль во всех интригах. Но этого не получилось.
Молодая императрица Мессалина зорко следила за племянницами
императора. Вскоре Мессалина сослала в ссылку Ливиллу и Сенеку,
обвинив их в прелюбодеянии. Ливиллу уморили в ссылке голодом.
Агриппина поняла, что надо быть предельно осторожной.
1
Амфитеатров А.В. Зверь из бездны. М., 1996. Т.1, с.61.
82
Агриппина была умной и хитрой женщиной. Вернувшись из
ссылки, она жаждала наверстать упущенное. Прежде всего, ей
хотелось заиметь богатого мужа, который был бы достоин по своему
положению племянницы императора Клавдия. Она нацелилась на
Сульпиция Гальбу. Красивый мужчина, прославленный полководец,
аристократ древнего рода, один из самых богатых людей Рима,
наместник Испании – таков был Сульпиций Гальба. Но было одно
препятствие: избранник был женат. Агриппину это не смутило. Она
нашла удобный случай и заманив Гальбу в постель, хотела устроить
ему настоящую любовную оргию. Но ее намерения не сбылись. Узнав
о действиях Агриппины, жена, мать, родственники Гальбы устроили
скандал и отбили атаки Агриппины. Агриппина не очень-то
расстроилась. Она была уверена, что все равно найдет себе богатого и
знатного мужа. Спустя некоторое время Агриппина мертвой хваткой
вцепилась в Криспа Пассиена. Крисп Пассиен был сказочно богат,
дружил с предшествующими императорами, являлся частым гостем в
доме Клавдия. Он был честолюбив и гордился своими близкими
отношениями с императорами. Женой Пассиена была Домиция,
сестра покойного мужа Агриппины. Домиция, конечно, не ожидала,
что ее родственница будет отбивать у нее мужа. Агриппина, пустив в
ход все свои чары, соблазнила Пассиена. Пассиен развелся с
Домицией и женился на Агриппине. Не женские ласки прельстили
Пассиена. Нет! Он пожелал породниться с царствующим домом. От
Домиции у него не было детей. И от Агриппины наследников тоже не
было. Поэтому он в порыве страсти сделал завещание всего своего
состояния на имя Агриппины и с большим удовольствием поведал ей
об этом. После такого приятного известия Агриппина стала думать о
том, как бы не потерять обещанное ей богатство. Она пришла к
единственному выводу: надо умертвить мужа. И Агриппина
действительно отравила Пассиена, став наследницей всех его
огромных богатств.
Этот факт лишний раз подтверждает коварство Агриппины. Но
рядом с ней была женщина не менее коварная. Это сама императрица
Месалина. Агриппина сознавала, что один неверный шаг – и ей
грозит неминуемая смерть. Поэтому она старалась не докучать
Клавдию и не перечить Мессалине. Агриппина как бы затаилась в
ожидании благоприятного случая. Она многое знала о похождениях
Мессалины. Знала она и о том, что Клавдий безумно любит свою
жену, доверяет ей и глубоко убежден, что Мессалина никогда не
83
изменит ему. Муж рогоносец был слеп, как впрочем, и большинство
рогоносцев мира.
Агриппина была убеждена, что рано или поздно Мессалина
будет разоблачена. И, действительно, такой момент наступил. Узнав
об измене жены, Клавдий казнил ее. После казни Рим жил ожидании
брачного шага Клавдия. Кто же будет его новой женой? Среди
реальных претенденток была и Агриппина. Было только одно
препятствие: она доводилась Клавдию племянницей. Решающую роль
в выборе жены сыграл вольноотпущенник Паллант, занимавший при
канцелярии Клавдия важнейший пост: он ведал финансами Клавдия
и империи. Паллант восхвалял достоинства Агриппины. Старания
всемогущественного вольноотпущенника были не без умысла.
Агриппина и Паллант понимали друг друга. Их дружба укрепилась
после того, как Агриппина отравила Пассиена. У них возникли общие
тайны. Выдвигая Агриппину, он посчитал, что старик император не
сможет удовлетворить сексуальные запросы молодой женщины, а он,
молодой, славный и красивый всегда будет рядом с ней. Таким
образом, он надеялся сохранить за собой пост распорядителя
финансами, и этого он хотел пуще всего, так как пост давал доступ к
богатствам всей империи. Паллант победил своих соперников,
предавших Клавдию других претенденток. Шестидесятилетний
Клавдий взял в жены Агриппину, которая была в расцвете женской
красоты.
Клавдий от Мессалины имел дочь Октавию и сына Британника.
Британник, безусловно, был законным наследником. Агриппина
имела сына, который был старше Британника на четыре года. Первая
же брачная ночь показала, что хозяйкой империи будет Агриппина.
Но как закрепить свое владычество? Вот в чем вопрос. Необходимо
опередить Британника! Если Британник будет императором, то он,
конечно же, прогонит мачеху и империей будет править молодая
жена Британника. Стратегический план быстро созрел в голове
Агриппины. Об этом плане не знал никто. Агриппина приступила к
его реализации плана сразу же после бракосочетания.
Прежде всего она добилась от Клавдия освобождения из ссылки
прославленного Сенеки. Умного политика, отменного оратора,
знатока римского права, известнейшего писателя и философа и к
тому же ее личного друга Агриппина сделала главным воспитателем
своего сына Луция Агенобарба.
84
С первых же дней Сенека был осыпан почестями. Агриппина
всячески миловала Сенеку, понимая, что римляне одобряют такой ее
поступок, так как Сенеку римляне очень любили за его произведения
и сочувствовали, когда он был сослан.
Сенека бурно взялся за воспитание Нерона. Но его
педагогическая задача осложнялась ленью Нерона. Его больше
тянуло к пению, музыке, танцам, живописи, стихотворчеству и езде
на колесницах. «Сенека часто приходил в отчаяние от своего ученика,
– пишет А.В. Амфитеатров, – бранил себя, что взялся не за свое дело,
говорил, что его время и труд пригодились бы. Но цели, более
возвышенные, чем воспитывать испорченного мальчишку, хотя и с
недурными способностями. Но в конце концов задачу свою, – как
понимала и поставила Агриппина, – Сенека выполнил
блистательно»1.
Мальчик с первого дня привязался к Сенеке. К нему он тянулся
как к родному отцу. Сенека полюбил бойкого на ум, с богатыми
природными задатками капризного мальчика. Никто конечно не мог
предвидеть свою судьбу. Только Агриппина видела Луция на троне
Римской империи. А рядом она, Агриппина, управляющая
фактически огромным государством.
В постели Агриппина решила свои первые замыслы. Она
убедила Клавдия, что для его дочери Октавии самой лучшей парой
может стать не щеголь Силан, с которым она была помолвлена, а ее
сын Луций. Помолвка с Силаном была разорвана. Луций стал
женихом Октавии. Затем Агриппина убедила Клавдия (не без помощи
Палланта) в целесообразности усыновления им ее сына. Официально
это делалось через сенат. Сенат одобрил намерение Клавдия. Отныне
Луций стал сыном Клавдия и получил имя – Нерон Клавдий Друз
Германик Цезарь. Молодому Нерону шел четырнадцатый год. Все
подвизавшиеся вокруг трона начали понимать, что Нерон может
стать наследником престола, так как он теперь старший сын Клавдия.
Успехи необходимо было срочно закреплять. Помолвка Нерона
с Октавией завершилась свадьбой. Отныне Нерон – и сын и зять
Клавдия. Дорога к трону была открыта. Надо было спешить. Развязку
ускорил сам Клавдий. Он стал больше проявлять внимания к родному
сыну Британнику. Вольноотпущенник Нарцисс, ведавший тайной
концелярией Клавдия, нашептывал императору о целесообразности
1
Амфитеатров А.В. Указ. соч. с.140.
85
развода с Агриппиной. Эти тайные разговоры дошли до Агриппины.
Она не теряла ни одной минуты, понимая, что промедление смерти
подобно. Агриппина с помощью отравительницы Локусты угощает
Клавдия его любимыми грибами. Клавдий ел отравленные грибы, а
Агриппина говорила ему ласковые слова и желала ему долголетия во
славу Отчизны и благополучия семьи. Под усыпляющие звуки
льстивых слов убийцы-жены Клавдий испустил дух. Гвардейцы под
предводительством преданного ей Афрания Бурра провозгласили
императором семнадцатилетнего Нерона. Агриппина добилась
своего. Чтобы скрыть свое злодеяние, Агриппина устроила пышные
похороны Клавдию. Решением сената он был обожествлен.
86
Глава вторая
КАНЦЛЕР РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
§ 1. Сатира на императора Клавдия
Рим торжественно попрощался с Клавдием. Его обожествили.
Сенека тоже попрощался с Клавдием. Он своеобразно откликнулся на
его смерть. В кратчайший срок он написал сатиру на смерть
императора Клавдия. Свою сатиру он назвал «Отыквление». В самом
названии звучала насмешка над фактом обожествления Клавдия:
Клавдий превращается после смерти не в бога, а в трухлявую тыкву.
Тыква – символ глупости. В сатире Сенека стремился показать, что
Клавдий был воплощение глупости.
Не все исследователи приписывают авторство «Отыквления»
Сенеке. Так, например, И.И. Холодняк в статье «К вопросу об
авторстве Apocolocyntsis», опубликованной в 1902 г. в «Журнале
Министерства народного просвещения», выдвинул безосновательную
гипотезу, будто бы с написал Петроний совместно с Нероном.
Всё, что накопилось у Сенеки против Клавдия за многие годы
ссылки и за годы, когда он был воспитателем Нерона, выплеснулось
жёлчью против него. В «Отыквлении» Сенека выступил в новом
качестве. Ранее он писал трагедии и трактаты. Теперь он, написав
«Отыквление», предстал перед читателями как сатирик. Конечно, он
уступает своему современнику сатирику Персию. Однако
«Отыквление» имеет для нас большое значение в двух планах. Вопервых, как литературное произведение, а во-вторых, как документ, в
котором автор приводит точные исторические факты того времени и
некоторые зарисовки эпохи.
Следует учитывать, что сатиру написал человек, который
многие годы был ведущим воспитателем Нерона, который мечтал
стать ведущим советником императора, которому в первые же часы
после смерти Клавдия Агриппина поручила написать тронную речь
для Нерона. Сатиру писал не просто писатель и философ, а, скорее,
политик, обладавший писательским даром. Из этого можно сделать
вывод, что Сенека, сочиняя сатиру, с одной стороны, развенчал
предыдущего императора, с другой стороны – восхвалил начало
правления Нерона. Оба момента сливались воедино. Сенека
87
доказывал, что он готов служить новому монарху в надежде на
лучшие времена и для него, и для римского общества.
«Смерть Клавдия, ‒ пишет Грималь, ‒ знаменовала не просто
кончину отдельного человека; она обернулась событием
политического масштаба, своего рода революцией. … Сенека писал
«Апоколокинтос» с учетом именно такой перспективы, ощущая себя
ответственным за эту революцию. Личные чувства не могли его ни
остановить, ни «даже просто стеснить. До вмешательства Агриппины
Клавдий причинил ему одно лишь зло; во всяком случае, позволил
это сделать другим, хотя и несколько смягчил суровость приговора. В
память об этом относительном милосердии Сенека ни разу не
позволил себе беспощадности в оценках, напоминающей ту, что он
проявил, например, в отношении Калигулы. Вместе с тем Клавдий
оставался для него принцепсом, исполнявшим свои властные
полномочия в соответствии с принципами, которые сам Сенека
осуждал. Раз уж Фортуна с таким упорством втягивала его в
активную деятельность, давая ему возможность применить на
практике собственные убеждения, Сенека считал себя обязанным
вернуть правящий режим в русло, проложенное Августом.
Вот почему нам представляется бессмысленной попытка
объяснить появление «Апоколокинтоса» тем, что Сенека всю свою
жизнь прожил «в состоянии внутренней неустойчивости». Вслед за
многими другими исследователями мы полагаем, что это сочинение
явилось актом политической воли, последовательно продолжившим
линию, проводимую Сенекой до ссылки, ‒ линию, которой он не
изменял никогда»1.
«Отыквление» написано в духе менипповой сатиры. Здесь
сказалось влияние великого Варрона, который на римской почве
развил мениппову форму сатиры, заимствованную им у греческого
философа-киника Мениппа из Гадары. Менипп в своих сатирах
впервые соединил стихотворную и прозаическую формы изложения.
Свободное соединение стихов и прозы в сатире получило название
менипповой сатиры. Подобная эстетическая форма расширяет
возможности философско-критического отношения к
действительности.
В «Отыквлении» можно выделить несколько смысловых блоков:
введение, раскрывающее замысел автора; описание последних минут
1
Грималь П. Сенека, или совесть империи. Пер. с франц. – М.: Молодая
гвардия, 2003. С. 97.
88
жизни и смерти Клавдия; вставка, восхваляющая приход к власти
Нерона; описание встречи Клавдия с Геркулесом; разбирательство
дела Клавдия на совете Олимпийских богов; описание похорон
Клавдия; Клавдий в преисподней. Высмеивая Клавдия в каждой
части сатиры, Сенека создаёт отталкивающий образ императора.
Говоря о замысле сатиры, Сенека пишет, что он хотел бы
поведать о том, что произошло на небесах в день смерти Клавдия (13
октября 54 г.). Известно, что после смерти Клавдий был обожествлён.
Следовательно, по убеждению римлян, душа должна отправиться на
Олимп. Сенека, обещая быть предельно объективным, не скрывает
радость: ведь он впервые получил настоящую свободу в день смерти
Клавдия. Сенека пишет:
«Хочется мне поведать о том, что свершилось на небесах за три
дня до октябрьских ид, в новый год, в начале благодатнейшего века.
Ни обиды, ни лести никакой я не допущу. Это – правда. Спросите
меня, откуда я всё это знаю, так прежде всего, коль я не захочу, – не
отвечу. Кто может меня заставить?
Я знаю, что получил свободу с того самого дня, как преставился
тот, на ком оправдалась поговорка: «Родись либо царём, либо
дураком». А захочется мне ответить – скажу, что придёт в голову»1.
«Как же быть с достоверностью по поводу событий на небесах?»
– спрашивает Сенека. И здесь Сенека применил тонкую иронию.
Сенека говорит, что свой достоверный рассказ он построил на
сведениях, полученных от одного бывшего сенатора. Если кто
усомнится в описании событий, то пусть к нему и обращается. Кто же
этот сенатор? Напомним, что в 38 г. умерла сестра ДрузилаКалигулы. Она была для императора не только сестрой, но и женой.
По постановлению сената умершей присвоили титул Августы. Её
именем женщины должны были присягать, когда они давали
свидетельские показания. Сенатор Геминий под присягой заявил, что
он видел собственными глазами, как Друзила вознеслась на небо,
куда её приняли боги. Калигула за такие «достоверные» показания
вручил Геминию большую сумму денег. Позже он стал смотрителем
Аппиевой дороги. Сенека намекает читателю об этом эпизоде и
говорит, что, если тогда поверили, почему бы не поверить вновь?
«А уж если надо будет на кого сослаться, так спросите у того,
кто видел, как уходила на небеса Друзила; он-то вам и расскажет, что
1
Сенека Л.А. Сатира на смерть императора Клавдия // Римские стоики: Сенека,
Эпиктет, Марк Аврелий. М.: Республика, 1995, с.196.
89
видел, как отправлялся в путь Клавдий, «шагами нетвёрдыми идя».
Хочет не хочет, а уж придётся ему видеть, что свершается на небесах:
он ведь смотритель Аппиевой дороги, а по ней, сам знаешь,
отправлялись к богам и Божественный Август, и Тиберий Цезарь.
Спроси его с глазу на глаз – он тебе всё расскажет; при всех ни
словом ни обмолвится. Ведь с тех пор как присягнул он в сенате, что
своими глазами видел, как вознеслась на небо Друзила, и такому его
благовествованию никто не поверил, он торжественно зарёкся ни о
чём не доносить, пускай хоть на самой середине рынка убьют при
нём человека. Так вот, что я от него слышал, то слово в слово и
передаю, пусть он будет здоров и счастлив»1.
Итак, ссылаясь на рассказ сенатора Геминия, Сенека начинает
описывать муки Клавдия перед смертью. Клавдий уже при последнем
издыхании, а скончаться никак не может. Своим мукам он не видит
конца. Тут на помощь приходит бог Меркурий. Меркурий отвёл в
сторонку одну из парок и говорит ей: «До каких же это пор,
зловредная ты женщина, будет у тебя корчиться этот несчастный?
Неужто не будет конца его мукам? Вот уж шестьдесят четвёртый год,
что он задыхается. Что за зуб у тебя на него и на государство? Дай ты
в кои-то веки не соврать звездочётам: с тех пор, как он стал править,
они что ни год, что ни месяц его хоронят. Впрочем, удивительного
нет, коль они ошибаются, и никто не знает, когда наступит его час:
всегда его считали безродным. Делай своё дело:
«Смерти предай; во дворце пусть лучший царит опустелом»2.
Клавдий умер. На престол взошёл новый император. Нерон
молод, красив, умён, добр, величав. Он похож на бога Аполлона.
Словно яркое солнце засветилось на горизонте империи, когда Нерон
взял в руки жезл. Для Рима начинается новая эпоха. Нерон даёт
людям благодатный век. Будут вновь властвовать законы. Сенека не
скупится в изображении достоинств Нерона. Он верит, что с именем
Нерона будут связаны великие дела. Это яркое восхваление молодого
принцепса облекается в стихи:
Лахеса, собрав волоса, украсивши кудри
И пиэрийским чело и локоны лавром венчаяя,
Светлую прясть начала из руна белоснежную нитку.
И под счастливой рукой потянулась из этой кудели
С новой окраскою нить. Изумляются сёстры работе:
1
Там же.
2
Там же. с.197.
90
Обыкновенная шерсть дорогим отливает металлом
И золотые века нисходят по нитке прекрасной.
Нет их усердью конца: сучат благодатную пряжу,
Пригоршни полня себе и работе радуясь, сёстры.
Спорится дело само, и без всяких при этом усилий
Мягкая сходит у них с веретён крутящихся нитка;
Годы Тифона уже побеждают и Нестора годы.
Пением тешит их Феб и, грядущему радуясь живо,
То прикоснётся к струнам, то работе сестёр помогает.
Пенью внимают они и тягость труда забывают.
И, увлекаясь игрой на кифаре и братнею песней,
Больше, чем надо, они напряли руками: людскую
Долю похвальный их труд миновал. «Не скупитеся, парки, –
Феб говорит им, – пусть срок побеждает, положенный смертным,
Тот, кто подобен лицом, кто подобен мне красотою,
Не уступающий мне поэт и певец. Благодатный
Век он измученным даст и законов молчанье нарушит.
Как Светоносец, когда разгоняет бегущие звёзды,
Или как Геспер, восход вечерних звёзд предваряя,
Иль как в румяной Заре, рассеявшей тени ночные
И зарождающей день, появляется яркое Солнце,
Мир озаряя и в путь из ворот выводя колесницу, –
Так должен Цезарь взойти, таким увидит Нерона
Скоро весь Рим. Его лик озаряет всё отсветом ярким,
И заливает волна кудрей его светлую выю.
Это Аполлон. А Лахеса, которая и сама увлеклась этим
исключительным красавцем, напряла полные пригоршни и дарует от
себя многие лета Нерону»1.
А тем временем Клавдий мчится на Олимп. Вот он уже добрался
до дверей дворца небожителей. Докладывают Юпитеру: явился
какой-то большого роста и совсем седой; грозится он, видно: всё
головой трясёт, правую ногу волочит. Спросили у него, откуда он
родом, – пробурчал он что-то невнятное и несуразное; языка его не
поймёшь: это не по-гречески, не по-римски, да не по-каковски. Тогда
Юпитер приказывает пойти Геркулесу, который весь свет исходил и,
надо думать, знает все народы, и выведать, что же это за человек.
Взглянул на него Геркулес и прямо смутился, хоть и не пугался он
никаких чудовищ. Как увидел он это невиданное обличье, ни на что
не похожую поступь и услышал голос, какого нет ни у одного
земного существа, а какой под стать одним морским чудищам,
подумал он, что предстоит ему тринадцатый подвиг. Вгляделся
1
Там же. с.197-198.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]