Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мудрость Сенеки. Том I. Власть и страсть. Монография
.pdf
31
физического удовольствия, добродетель стоиков: «Мы должны
считаться с естественными потребностями организма и заботиться о
необходимых для их удовлетворения средствах»1. Добродетель
заключается не в исключении удовольствия и его предметов из жизни
мудрого, а в разумном, т.е. свободном, отношении к ним. Именно с
этих позиций решает автор и вопрос об отношении к богатству:
богатство не порок, если оно не обагрено кровью, если его
приобретение не было единственной целью. Не правы те, кто требуют
от мудреца безденежья, пусть у него будут средства к
существованию, лишь бы их поступление и расходование было
разумно2. Так Сенека попытался «реабилитировать» богатство и
самого себя перед римлянами, тем самым вслед за Цицероном
несколько смягчая изначально ригористичную мораль Стои.
Попытки осмысления жизненного пути и самооправдания
можем мы обнаружить и в последних работах Сенеки. В них он
выступает стоическим мудрецом, избавляющим душу от пороков,
учащим благими примерами и прославляющим добродетель во всех
ее проявлениях. Он подводит итог своей жизни, объясняя уже не
современникам, а потомкам, свою, казалось бы, необъяснимую
лояльность императорской власти, благодаря которой у римлян есть
возможность забыть о десятилетиях гражданских войн и предаться
мирным занятиям. Спокойствие и возможность досуга – величайшее
благодеяние государства. «Тому и учит философия: быть
благодарным за благодеяния и платить за них благом…»3. Еще раз
вчитаемся в эти слова. Что это, как не еще одно усилие стоика
увидеть благо во всем, на чем останавливается глаз, довольствоваться
тем, что дает непреклонная судьба, быть благодарным человеку,
отвечающему черной неблагодарностью за бесценные наставления?
Сенека действительно верит, что философия, мудрое приятие
безумствующего мира принесет ему и любому другому успокоение,
охранит от бесчинств случая, даст мужество и радость, силу духа и
веселость. Он понимает, что находится на последнем этапе своей
жизни, этап зрелости, и скоро придется предстать перед лицом
смерти, являющейся лишь естественным завершением долгого пути.
Без робости готовит он себя к тому дню, когда придется ответить
самому себе: только ли слова мои были отважны или также и чувства,
1
Сенека. О блаженной жизни, 8.
2
Сенека. О блаженной жизни, 17.
3
Сенека. Нравственные письма к Луцилию, 73, 9.
32
не были ли притворством и лицедейством все мои непреклонные речи
против фортуны1. События последнего периода жизни философа и
его трагическая смерть показали, что он остался верен своему
учению, доказав, что всю свою жизнь был честен в словах и мыслях,
показав пример истинного мужества, достойного героев римской
республики, ответив решимостью и стойкостью на обвинения, упреки
и подозрения Нерона, превратившегося в тирана, живущего
одиозным принципом «пусть ненавидят, лишь бы боялись».
В любых ситуациях Сенека был верен своим нравственным
позициям. Он оказался верен им и перед лицом смерти, когда после
провала заговора Пизона получил от Нерона приказ умереть.
Трагическое самоубийство Сенеки лишь подтвердило величие этого
мыслителя и прославило его имя в веках. Впрочем, судить об этом мы
позволим самим читателям. Ведь нет ничего лучше, чем новое
осмысление наследия прошлого, чем новые оценки судьбы и
творчества Сенеки, к которым, надеемся вместе с автором, может
побудить эта книга.
И.Н. Титаренко
1
Сенека. Нравственные письма к Луцилию, 26, 5-6.
33
Глава первая
ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ К ВЛАСТИ
§1. Становление личности
С 510 г. до н.э., когда был изгнан царь Тарквиний Гордый, в
Риме установилась аристократическая Республика. Республика
просуществовала почти пятьсот лет. За эти годы установились
определённые республиканские ценности. Однако во второй
половине первого века до н.э. началась мощная атака на Республику.
Внушительный удар по Республике нанёс Цезарь. После убийства
Цезаря началась гражданская война, в которой были разгромлены
сторонники Республики. Установилась новая форма правления –
принципат. Принцепс (первый сенатор в списке) приобретал
неограниченную власть. Он фактически становился императором в
современном смысле звучании этого слова. Власть сената была
сведена к нулю. Сенат валялся у ног могущественного принцепса.
Рождалась империя.
В процессе становления Римской Империи происходила
переоценка вековых ценностей. Шло брожение умов. В этой
ситуации происходили столкновения между различными
философскими школами, и прежде всего между стоицизмом и
эпикуреизмом. В такой исторической обстановке формировался
Сенека.
Луций Анней Сенека (4 г. до н.э. – 65 г.н.э.) жил в период
правления первых пяти императоров – Августа, Тиберия, Калигулы,
Клавдия, Нерона. В политической жизни Древнего Рима шел процесс
перехода от республики к империи. Этот период характеризовался
драматическими событиями. С политических высот падали многие
аристократы и, напротив, многие дотоле неизвестные лица
поднимались на вершину власти. Острая схватка происходила между
императором и сенатом, который был в свое время оплотом
республики. Рушились старые и возникали новые идеалы. В духовной
античной культуре появлялись великие личности – Вергилий,
Гораций, Проперций, Овидий, Лукан, Петроний и многие другие.
Среди них выделялась колоритная фигура Сенеки. Сенека был
поэтом, трагиком, философом. Его нравственно-этические постулаты
34
перекликались и с греческим стоицизмом и с рождающимся в недрах
Римской Империи христианством.
Сенека формировался в годы правления Августа (31 г. до н.э. –
14 г.н.э.). Август, разгромив своих соперников, заложил основы
принципата – императорской сути правления при сохранении
некоторых прежних республиканских форм. Ему удалось установить
мир на необъятных просторах империи. Хитрый, умный,
дальновидный, волевой, умевший окружать себя талантливыми и
преданными помощниками, Август сумел провести прогрессивные
реформы во всех сферах жизни – экономической, политической,
судебной, гражданской, административной, военной, культурной.
Империя крепла с каждым годом, Августа восхваляли: он был для
римлян живым богом.
В своих философских произведениях Сенека не раз упоминал
имя Августа и всегда с большим уважением. При всех последующих
императорах он ставил Августа в пример, подчеркивая его различные
дарования. В трактате «О милосердии» Сенека, поучая Нерона,
писал: «Милосердие доставляло Августу благоденствие и
безопасность, оно сделало его желанным и любимым, хотя он и
наложил руку на шею римского народа, до тех пор никому не
покорявшуюся; оно и сегодня дает ему такую славу, какой едва ли
пользуются принцепсы при жизни.
Мы верим, что он бог, не по приказу; мы признаем, что Август
был добрый принцепс и звание отца прекрасно шло к нему, по той же
именно причине, что он не преследовал никакой жестокостью даже за
личные оскорбления, которые для принцепсов обычно тяжелее, чем
беззаконные дела; что он лишь посмеивался на бранные слова по его
адресу; что, наказывая других, он, казалось, сам себя наказывал; что
он не казнил всех осужденных за прелюбодеяние в его семье, а,
отправив их в ссылку, дал всем для большей их безопасности
охранные грамоты»1.
Отец Сенеки, Сенека Старший, проявляя большую заботу о
будущей карьере своих детей, переехал с семьей из Кордубы
(небольшого городка в Испании) в Рим в первые годы правления
Тиберия, пасынка Августа. В отличие от Августа Тиберий был суров,
прямолинеен, суховат, более склонен к стоицизму, нежели к
эпикуреизму, почитал справедливость, закон. Но годы правления
1
Сенека Л.А. О милосердии, ч.I, гл.X, 2-3.
35
меняли принцепса. Он становился замкнутым, подозрительным,
жестоким. В повседневную жизнь вошла практика репрессий.
Процветали доносы. Страх витал над Римом. «В царствование
Тиберия, ‒ писал Сенека, ‒ была распространенной и почти
всеобщей неистовая страсть к доносам, опустошавшая Римское
государство хуже всякой междоусобной войны»1.
«Игра слов ‒ Тиберий и «Биберий» (пьянчужка) ‒ напоминала
о солдатских пьянках; правда, сравнивая Тиберия с иными его
современниками, приходится признать, что он был весьма умерен в
винопитии. Более уместны обвинения в скупости ‒ этом старческом
недостатке, однако подобные обвинения были очень широко
распространены в то время. Скорее, Тиберий, контролируя
государственные финансы, не был склонен к безрассудным тратам.
Если же возникала необходимость, то Тиберий не скупился: так было
в начале его принципата (восстановление городов в Азии,
пострадавших от землетрясения), так было и в конце (большой пожар
в Риме). Особенно много клеветы и злословия звучало в адрес
императора, когда говори ли о его жестокости и сладострастии.
Жестокость Тиберия общепризнана. Для некоторых авторов
II века н.э., современников таких благонравных правителей, как
Антонин Пий или Марк Аврелий, Тиберий ‒ это свирепый принцепс.
Признаем, однако, что его свирепость проявилась в отношении
невестки, внуков, некоторых из друзей и соратников, но никак не в
методах правления. В общественной жизни он был жесток не больше
и не меньше, чем большинство сенаторов. Чтобы показать его
жестокость и бесчеловечность, распространялись слухи, что он
повелел Пизону отравить Германика, а также дал распоряжение
отравить своего сына Друза II. Однако Тацит отвергает это. Конечно,
Тиберий был правителем противоречивым и в случае нужды мог
отдавать жестокие и бесчеловечные приказы, однако это следует
отнести и к жесткости управления, но не к жестокости как к черте
характера.
Тиберий был уже стар для сексуальных развлечений, и более
молодые недаром считали его похотливым стариком или
отвратительным старцем. В его адрес обычно звучали три обвинения:
Тиберий занимался вуатеризмом, пользовал молодых людей обоих
полов, практиковал фелляцию и куннилингус.
1
Сенека Л.А. О благодеяниях, книга III, гл. 26.
36
Касаясь этой стороны античной жизни, испытываешь
неловкость, однако в противном случае мы не сможем получить
объективный образ Тиберия. Прежде всего о вуатеризме императора.
Известен один публичный случай, когда он обедал у сенатора Цестия
Галла и там прислуживали обнажённые девушки, на чём настояд сам
Тиберий»1.
Для любознательных детей Сенека Старший не жалел денег на
обучение. Все трое учились в частных школах у лучших учителей.
Они получили глубокие знания по истории, римскому праву,
ораторскому искусству, философии, грамматике, греческому языку. В
дальнейшем судьба братьев сложилась по-разному. Новат (Галлион)
стал политиком и администратором. Мела ушел в частную жизнь.
Луций стал знаменитостью и гордостью человечества.
Под влиянием талантливых учителей (Аталла, Сотиона,
Фабиана Папирия, Деметрия) Сенека страстно влюбляется в
философию. Позже в своих произведениях он с большим уважением
отзывается о своих учителях. Судя по «Нравственным письмам к
Луцилию» наибольшее влияние на Сенеку оказал стоик Аттал. Аттал
был изумительным педагогом. На его уроки Сенека приходил первым
и уходил последним. Аттал завораживал учеников своей эрудицией,
убежденностью, страстностью. Во время занятий он казался выше
всех земных царей. Аттал твердо придерживался принципа: цели
учителя и учеников должны совпадать. Излагая стоическую
философию, Аттал с большим успехом прививал ученикам тот
скромный и мужественный образ жизни, который вел сам. Слово и
дело у него не расходились.
В «Нравственных письмах к Луцилию» Сенеки читаем: «А когда
он принимался восхвалять бедность и доказывать, что все ненужное
есть только лишний груз, обременительный для несущего, ‒ часто
хотелось выйти с урока бедняком. Когда же он начинал осмеивать
наши наслаждения, восхвалять целомудренное тело, скромный стол,
чистый ум, не помышляющий не только о беззаконных, но и об
лишних наслаждениях, ‒ хотелось положить предел прожорливости
брюха. Кое-что, Луцилий, удержал я с тех пор. Приступал я ко всему
с большим рвением, а потом, вынужденный вернуться к
государственной жизни, немного сохранил от этих добрых начал. Все
же с тех пор я на всю жизнь отказался от устриц и грибов: ведь это не
1
Иони Даниэль. Калигула. – Ростов н/Д.: Феникс, 1998. С. 148 – 150.
37
пища, а лакомство, заставляющее насытившихся есть опять, легко
извергаемое и снизу и сверху, ‒ а это весьма по душе обжорам,
запихивающим в себя больше, чем могут вместить. С тех пор я в
жизни не брал притираний: ведь лучше всего пахнет тело, которое
ничем не пахнет. С тех пор мой желудок забыл о винах. С тех пор
всю жизнь я избегаю бани, сочтя, что обваривать себе тело и
истощать его потением ‒ бесполезное баловство. К прочему,
оставленному тогда, я вернулся, но даже в том, от чего перестал
воздерживаться, сохраняю меру, которая и ближе к воздержанию и,
может быть, труднее воздержания: ведь от чего-то легче отказаться
совсем, чем сохранять умеренность»1.
За короткий период Сенека глубоко изучил труды Пифагора,
Гераклита, Демокрита, Платона, Диогена, Аристотеля, Эпикура и их
последователей. Наибольшее влияние на него оказала школа стоиков:
Зенон, Клеанф, Хрисипп, Панэтий, Посидоний. Но всё же наибольшее
влияние на становление личности Сенеки оказал его отец ‒ Сенека
Старший.
Луций Анней Сенека Старший, уроженец Кордубы, из сословия
всадников, получил первоначальное образование в Испании. Затем в
Риме он обучался в школе ритора Марулла вместе со своим другом
Порцием Латроном. В этот период имел возможность общаться с
такими известными ораторами и риторами, как Кассий Север, Вотиен
Монтан, Юний Галлион. Прекрасно разбираясь в искусстве
красноречия, он мог критически оценить их мастерство и осудить их
недостатки.
Сенека Старший с готовностью и охотой откликнулся на
просьбу своих сыновей познакомить их с образцами речей ораторов и
риторов старшего поколения. «…Потому что – говорил он, –
сочинений выдающихся декламаторов теперь почти нет, а по рукам
ходят их подложные декламации. Из декламаций этих красноречивых
риторов теперь нынешние школьники-декламаторы выхватывают
лучшие места, сентенции и выдают их за свои»2. Отец одобрял
желание сыновей не довольствоваться знанием образцов
современного красноречия: «Чем больше образцов будет у вас перед
глазами, тем большего вы достигните в красноречии. Подражать
надобно не одному, как бы велик он ни был, никогда ведь,
1
Сенека Л.А. Нравственные письма к Луцилию, п.108, 14-16.
2
Сенека Л.А. Старший. Контрверсии., I, вв.10.
38
подражателю не сравняться со своим образцом. Такова природа
вещей: копия всегда ниже оригинала»1.
Предлагая сыновьям образцы красноречия, Сенека Старший
говорит им: «Вы можете судить, в какой степени талант убывает изо
дня в день и, по какой-то несправедливости природы, красноречие
идёт вспять: всё, в чём римское красноречие могло равняться славой
с гордой Грецией или превзойти её, процветало в век Цицерона; тогда
родились таланты, чьё искусство придавало блеск нашим занятиям; с
тех пор дела идут всё хуже и хуже»2.
В не дошедшем до нас историческом труде, развивая
биологическую концепцию пяти возрастов исторического развития,
Сенека Старший описывал приближение Рима к своей старости.
Выступая в роли историка декламации, он вводит исторический
элемент в литературную критику, обуславливает развитие
ораторского искусства, этого своеобразного литературного жанра,
временем и средой, связывает его упадок с общей деморализацией,
роскошью, праздностью и развращённостью, пагубной для ума и
таланта: «Умы юношества коснеют в безделье, нет заботы ни о чём
порядочном; сон, вялость или – что хуже – стремление к дурному
владеют умами»3. Говоря об испорченности молодёжи, Сенека
Старший противопоставляет ей доблесть Древнего Рима.
У Сенеки Старшего была ясная мысль: сохранить от забвения и
искажения слова знаменитых ораторов и риторов и воспитать вкус
своих сыновей, давая им примеры того, «чему следует подражать, а
чего избегать»4. Его риторическая антология, как её теперь называют,
состоит из одной книги свазорий и десяти книг контроверсий, пять из
которых (III – VI, VIII) предоставлены в извлечениях, сделанных с IV
– Vвв.
Книги I-IV, VII, IX и X снабжены предисловиями, написанными
в форме обращения к сыновьям. Они включают в себя вопросы,
воспоминания, сообщают разнообразные сведения о жизни и манере
речей ораторов и риторов, чьи выдержки приводятся в самих книгах.
Сенека Старший проявляет в них здравый критицизм по отношению
к представителям ораторского искусства своего времени, наглядно
показывая их достоинства и воздавая должное недостаткам путём
1
Там же, 6.
2
Там же, I, 8-9
3
Там же, II, 4.
4
Там же.
39
сопоставления различных трактовок одних и тех же тем. Предисловия
важны ещё и тем, что именно они характеризуют самого Сенеку
Старшего, дают возможность оценить его собственный стиль,
определить его эстетический идеал.
Каждое из семи сохранившихся предисловий посвящено
какому-то одному, двум или нескольким риторам, и в последующих
контроверсиях данной книги сентенции, разделения и расцветки этих
риторов рассматриваются с преимущественной полнотой. В
предисловии к первой книге речь идёт о Порции Латроне, даётся его
портрет, описываются особенности его стиля. Здесь же Сенека
Старший высказывается о причинах упадка ораторского искусства,
касается вопроса о подражании, объясняет мотивы написания своей
книги. В предисловии ко второй книге говорится об Ареллии Фуксе и
Папирии Фабиане; в предисловии к третьей – о Кассии Севере и о
Цестии Пие; в предисловии к четвёртой – об Азиние Пиллионе;
предисловие седьмой посвящено Альбуцию Силу, а неполное
предисловие к девятой – Вотнену Монтану и его критике
риторических школ. Наконец, предисловие к десятой книге даёт
живое представление о Мамерке, Эмилии Скваре, Тите Лабиене,
Мусе и др. Отдельные сведения о декламаторах, приёмы разработки
ими отдельных тем, а также беглые оценки их Сенекой Старшим
рассеяны по всему сочинению.
Сенека Старший знакомит читателей с ораторами и риторами и
других частей римской империи (Азии, Испании, Греции, Смирны,
Пергама), с кем ему пришлось общаться, кого он слушал, у кого и с
кем учился. Он упоминает около 120 имён: среди них – консулы,
преторы и эдилы; историки, философы и поэты.
Своими трудами Сенека Старший старался привить своим детям
любовь к возвышенному и прекрасному. Отец, не одобряя
увлечённость со стороны Луция философией, стремился направить
его способности на общественную деятельность. Он видел сына
политиком, адвокатом. Это объяснялось и тем, что адвокатская
деятельность считалась наиболее престижной. К тому же стоицизм в
определенной степени был настроен оппозиционно по отношению к
тогдашнему политическому режиму. А это уже было небезопасно.
Были случаи преследования стоиков. Сын прислушался к советам
отца и занялся адвокатской практикой, не забрасывая, однако,
любимую философию.
40
Под влиянием отца Сенека усиленно занимался риторикой,
достигнув больших успехов. Позже эти успехи проявились на
практике: он блестяще выступал в суде и в сенате, его признали
лучшим оратором. Речь его была убедительной, изящной, украшалась
ссылками на выдающихся адвокатов, поэтов, политических деятелей.
Его ораторское искусство сказалось на красоте слога во всех его
философских работах. Параллельно Сенека увлёкся поэзией
Вергилия, Горация, Овидия. Он стал сочинять стихи, эпиграммы, а
позже у него проявился настоящий талант в написании трагедий. А
пока Сенека ищет своё призвание, мечтая стать философом, поэтом,
адвокатом, политиком.
Сенеке не пришлось долго заниматься адвокатурой. Его
замучили, простудные заболевания. В «Письмах» к Луцилию Сенека
писал:
«Тебя замучили частые насморки и простуды, которые всегда
идут вслед за долгими, неотвязными насморками; эта весть для меня
особенно неприятна, потому что я хорошо знаю такое самочувствие.
Поначалу я его презирал, ‒ покуда моему юному возрасту под силу
было справляться с тяготами и не поддаваться болезням; потом они
взяли верх и довели меня до того, что я чуть душу не вычихал, совсем
отощав и ослабев. Часто меня тянуло покончить с собой, - но
удержала мысль о старости отца, очень меня любившего. Я думал не
о том, как мужественно могу я умереть, но о том, что он не сможет
мужественно перенести тоску. Поэтому я и приказал себе жить: ведь
иногда и остаться жить ‒ дело мужества. Я скажу, в чем нашел тогда
утешение, но прежде надо сказать, что то самое, чем старался я себя
успокоить, оказалось и сильнейшим лекарством. Благое утешение
становится целительным снадобьем; что поднимает дух, то помогает
и телу. Наши занятия поправили мне здоровье. Философии
благодарен я за то, что поднялся и окреп, ей обязан я жизнью, и это
самое меньшее из всего, чем я ей обязан. Немало помогли моему
выздоровлению и друзья, поддержавшие меня ободряющими речами
и неусыпным вниманием. Ничто не укрепляет больного и не помогает
ему так, как любовь друзей, ничто так не прогоняет страх и ожидание
смерти. У меня и мысли о смерти не было, ‒ нет, я думал, что если
они остаются жить, то я не испущу дух, а передам его друзьям»1.
1
Сенека Л.А. Нравственные письма, п.78, 1-4.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]