Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мудрость Сенеки. Том I. Власть и страсть. Монография
.pdf
61
продолжительной, потому что Калигула сильно привязался к Цезонии
и держал ее около себя; злые языки говорили, что он даже показывал
ее голой своим друзьям и своим солдатам, верхом на коне в плаще, со
щитом и в каске, как будто его супруга разделяла его склонность к
нелепым нарядам.
Калигула был вспыльчив. Гнев его был страшен. Последствия
гнева были ужасны. В минуты гнева он был готов уничтожить весь
мир.
Сенека был свидетелем вспышек гнева Калигулы. Порой
Калигула впадал в настоящее безумие. Калигула вообще был
психически больным человеком. Об этом писали Светоний, Дион,
Тацит. «Здоровьем он не отличался ни телесным, ни душевным. В
детстве он страдал падучей; в юности, хоть и был вынослив, но по
временам от внезапной слабости почти не мог ни ходить, ни стоять,
ни держаться, ни прийти в себя. А помраченность своего ума он
чувствовал сам, и не раз помышлял удалиться от дел, чтобы очистить
мозг. Думают, что его опоила Цезония зельем, которое должно было
возбудить в нем любовь, но вызвало безумие. В особенности его
мучила бессонница. По ночам он не спал больше чем три часа
подряд, да и то неспокойно: странные видения тревожили его,
однажды ему приснилось, будто с ним разговаривает какой-то
морской призрак... Есть основания думать, что из-за помрачения ума
в нем и уживались самые противоположные пороки – непомерная
самоуверенность и в то же время отчаянный страх»1.
В трактатах Сенеки мы встречаем характеристику жестокости
Калигулы. Особенное внимание Сенека обращает на непомерный
садизм Калигулы, который испытывал величайшее наслаждение,
наблюдая муки своих жертв. Калигула любил издеваться над
сильными, умными, красивыми мужчинами. Возможно к безумию и
садизму примешивалась и сама внешность Калигулы. «Гай Цезарь,
как передают, ‒ писал Сенека, ‒ помимо прочих пороков, которыми
он был наделен в изобилии, обладал поразительной склонностью
унижать людей всеми известными способами; однако при этом он
сам давал обильнейшие поводы для насмешек: столь неприятна была
его бледность ‒ признак безумия, ‒ такая дикость таилась в глазах,
скрытых под старушечьим лбом, так уродлива была плешивая голова,
едва прикрытая редкими волосами. Прибавь заросшую щетиной шею,
1
Там же, С.51-52.
62
и худобу ног, и огромность ступней. Сверх меры хватило бы, если бы
я захотел перечислить все то, чем унижал он граждан всех
сословий»1.
Сенека на себе испытал гнев Калигулы. Ряд источников говорит
о том, что Калигула, выслушав одно из ярких выступлений Сенеки в
сенате, приказал казнить философа. Возможно, здесь сыграла роль
очень нездоровая зависть Калигулы. Калигула считал себя (и не без
основания) лучшим оратором. И вдруг появился смелый, умный,
талантливый оратор. (Опираясь на эту версию, чешский романистисторик Йозеф Томан в своем романе «Калигула, или После нас хоть
потоп» рисует блестящее выступление Сенеки в качестве адвоката в
защиту одного актера. Сенека изображен во многих исторических
романах. Но Йозеф Томан создал самый привлекательный образ
Сенеки.) Было и второе обстоятельство, повлиявшее на приказ
Калигулы о казни Сенеки. В эти дни был раскрыт заговор против
Калигулы. Активными участницами заговора были его сестры
Агриппина и Ливилла. Их Калигула сослал на один из островов.
Сенека был дружен с Агриппиной и Ливиллой. Прямых улик об
участии Сенеки в заговоре не было. Но сам факт частных бесед
философа с сестрами императора давал Калигуле повод для расправы
над Сенекой. Вообще-то Калигула мог расправиться с любым без
всяких причин, просто так, забавы ради. Над Сенекой нависла угроза
смерти. Его спасает женщина – то ли Цезония (жена Калигулы), то ли
одна из его наложниц. Калигуле внушили, что больной Сенека вотвот умрет, поэтому не стоит вызывать лишний раз возмущение
римлян казнью их любимого философа и трагика. Калигула
согласился. Сенека был спасен.
Вскоре возник новый заговор среди офицеров преторианской
гвардии. 24 января 41 года, когда Калигула шел из театра, офицеры
преторианской гвардии напали на него. Первым нанес удар Кассий
Херея. Римляне не сразу поверили в случившееся. Они подумали, что
слух об убийстве распространил сам Калигула, чтобы узнать, кто и
как отреагирует на подобное известие. Когда же они убедились в
смерти Калигулы, то ликованию не было предела.
Вначале офицеры-заговорщики хотели перебить весь
царствующий дом. Но их планы нарушили рядовые солдаты. Они
1
Сенека Л.А. О постоянстве мудреца, 18, 1.
63
провозгласили императором дядю Калигулы – пятидесятилетнего
Клавдия.
Сенаторы по-разному отреагировали на провозглашение
Клавдия. Сторонники республики хотели добиться от Клавдия
заверений о восстановлении роли Сената и льгот сенаторов. Сенека,
обрадованный переменной ситуации, воспылал надеждой, что теперь
он может стать приближенным императора или даже его первым
советником. В этой обстановке он решил написать трактат «О гневе»,
надеясь таким путем расположить к себе Клавдия. Но были и другие
соображения. На них указывают ряд исследователей. Из
отечественных авторов наиболее глубоко проанализировал тракт «О
гневе» П.М. Шендяпин. Говоря о причинах написания трактата «О
гневе», П.М. Шендяпин пишет: «Судьба Рима в вопросе о власти
была решена. Но как чувствовали себя горячие головы, пытавшиеся
или уничтожить принципат, или ограничить власть нового
императора, или каким бы то ни было способом выступить против
него. Клавдий, естественно, должен был помнить об оказанном ему
противодействии. Нужно было ожидать, что его гнев обрушится на
недовольных, и новое правление сразу же ознаменуется жестоким
террором. Предстояли массовые расправы, так как все сенатское
сословие оказывалось виновным или подозреваемым, не исключая и
воздержавшихся, потому что воздержание в острый момент борьбы
понималось как враждебное поведение, по пословице: «gun non est
mecus, adverpus me est». Небывалая тревога должна была овладеть
сердцами высокопоставленных людей Рима. Необходимо было хотя
бы морально обезоружить разгневанного императора, убедить его
отказаться от мести, умилостивить его. Первые две книги «De Ira»,
(«О гневе») появившиеся в это время, были продиктованы указанной
потребностью римского общества...»1.
Трактат «О гневе» повысил авторитет Сенеки в глазах
императора Клавдия и многих сенаторов. Сенека был на седьмом
небе: еще один шаг – и он будет советником императора. Дружба с
Ливиллой и ее мужем Марком Виницием укреплялась. Ливилла, в
свою очередь часто встречалась с Клавдием. Все шло к лучшему,
если бы не Мессалина, молодая жена Клавдия.
Семнадцатилетняя императрица старого мужа держала в руках.
Клавдий ее страстно любил, а Мессалина почти ежедневно
1
Шендяпин П.М. Указ. соч. с.178-179.
64
наставиляла ему рога. Она была красивой, хитрой, мстительной и
властолюбивой. Но главный её порок – сексуальная развращенность.
Она превратила дворец в настоящий публичный дом. Этого Клавдий
не замечал, подтверждая вековую истину: мужья узнают (если только
узнают!) последними об измене своей жены. Клавдий верил жене,
доверял ей секреты, был убеждён, что она проявляет заботу о его
чести и благополучии.
Мессалина зорко следила за всеми, кто как-то мог оказать
влияние на Клавдия. Она моментально принимала меры, устраняя
соперника и соперницу. Заметив, что Клавдий благосклонно
относится к Ливилле и Сенеке, Мессалина вначале насторожилась, а
затем решила их убрать. На ее решение, по-видимому, повлияло и то,
что муж Ливиллы участвовал в заговоре против Калигулы и был
одним из претендентов на престол. Чего доброго, Ливилла возмечтает
стать императрицей, а хитроумный Сенека ей поможет в этом деле.
Мессалина пригласила к себе Суиллия. Он был известным
обвинителем. По ее заданию он сфабриковал обвинение в
непристойном поведении Сенеки и Ливиллы. По римскому закону
запрещалось представителям сословия всадников вступать в
любовные связи с представительницами царствующего дома. Дело
рассматривалось в сенате. Сенат вынес постановление о смертной
казни Сенеки и Ливиллы за прелюбодеяние. Однако Клавдий заменил
приговор ссылкой. Сенеку сослали на Корсику, а Ливиллу – на
маленький островок, где ее вскоре уморили голодом.
Обреченный на вечные страдания, Сенека покинул Рим.
Позже Сенека вспоминал, как он отправлялся в сопровождении
друга Максима в ссылку: «В сопровождении немногих рабов,
умещающихся в одной повозке, без всяких вещей, кроме тех, что на
нас, мы с Максимом уже два дня живем блаженной жизнью. Тюфяк
лежит на земле, я – на тюфяке. Один дорожный плащ заменяет
простыню, другой – одеяло. Завтрак наш таков, что от него нечего
убавить, он готов за пять минут и не обходится без сухих смокв, как
без вощеных табличек. Если есть хлеб, – они мне вместо закуски,
если нет, – вместо хлеба. С ними у меня каждый день новый год, а
счастливым и благополучным я делаю его сам, благими помыслами и
неизменной высокостью духа, который тогда бывает всего выше,
когда, откинув чужое, обретает спокойствие через отсутствие страха,
обретает богатство через отсутствие желаний. Повозка, в которой я
еду, самая грубая. Мулы бредут и только тем и доказывают, что
65
живы; погонщик бос, и не из-за жары. С трудом заставляю я себя
согласиться, чтобы люди считали эту повозку моей: еще упорна во
мне извращенная привычка стыдиться того, что правильно. Стоит
нам встретить путешественника с сопровожденьем, я невольно
краснею, если оно выглядит почище. Вот и доказательство тому, что
одобряемое и восхваляемое мною еще не укрепилось во мне
непоколебимо. Кто стыдится убогой повозки, тот будет кичиться
роскошью. Покамест успехи мои невелики: я не осмеливаюсь на
глазах у всех довольствоваться малым, и до сих пор меня заботит
мнение проезжих. А надо поднять голос против мнений всего рода
человеческого: «Вы безумны, вы заблуждаетесь! Вы восхищаетесь
лишним и никого не цените по его подлинному достоянью»1.
§4. Письма из ссылки
Корсика уже давно стала местом ссылки. При Тиберии и
Калигуле Корсика пополнилась большими партиями политических
ссыльных.
Остров привлекал в прошлом многих. Еще в 564 г. до н. э. греки
из малоазийского г. Фокея основали на острове поселение Алалия.
Остров греки назвали Кирнос. Однако греков вытеснили этруски и
карфагеняне, которые в те годы были союзниками. Корсика
переходила то к этрускам, то к карфагенянам. Наконец в 259 г. до н.
э. Рим окончательно покорил Корсику. Завоевателем был полководец
Луций Корнелий Сципион. Корсика стала (в совокупности с
Сардинией) римской провинцией.
Что представляла Корсика в период пребывания Сенеки в
ссылке, мы узнаем из эпиграмм самого Сенеки. В одной из эпиграмм
он пишет:
Корсика, землю твою заселил пришелец из Фокеи,
Корсика, имя твое было в ту пору Кирнос.
Корсика, берег твой короче Сардинии, круче Ильва.
Корсика, как ты ужасна, когда разгорается лето,
Но несравненно страшней в дни под пылающим Псом.
Будь милосердною к тем, кто в изгнании здесь погибает.
Тем, кто здесь заживо мертв, легкой да будет земля2.
Во второй эпиграмме он более ярко рисует суровый климат
Корсики. Когда читаешь эпиграмму Сенеки, понимаешь, почему
1
Сенека Л.А. Нравственные письма к Луцилию, п.87, 2-5.
2
Сенека Л.А. Эпиграммы // Античная лирика. Б.В.Л., М., 1968, с.458.
66
Корсика стала местом ссылки. На Корсике нет плодовых деревьев,
жители не засевают злаки. Остров беден растительностью. Даже
трава не растет на этой проклятой земле. Весной идут беспрерывные
дожди, летом – жара, зимой – стужа. Плохо с питьевой водой. Пищи
для изгнанников не хватает. А когда умирает изгнанник, то в
нарушение традиций не разжигают погребальные костры.
Одиночество сковывает человека. Изгнанник живет вместе только со
своим изгнанием.
Корсика дикая сжата скалою крутой отовсюду;
Выжжена вся - и лежит всюду бескрайность пустынь;
Осенью нет здесь плодов, и летом колосья не зреют,
Древо Паллады к зиме здесь не приносит плодов.
Только дождями богата весна и не радует взора;
В этой проклятой земле даже трава не растет.
Хлеба здесь нет, нет ни капли воды, ни костра для умерших.
Здесь лишь изгнанник живет вместе с изгнаньем вдвоем1.
Итак, Корсика приняла еще одного изгнанника. На какой срок?
Ответа не было. Каждый ссыльный понимал свое безвыходное
положение. Поэтому Сенека и пишет в эпиграммах о Корсике: «будь
милосердною к тем, кто в изгнании здесь погибает».
Такой резкий переход от шумной городской жизни к почти
одиночеству средь суровых корсиканских скал, от постоянных
творческих встреч с друзьями к изоляции от культуры, от общения в
верхних эшелонах власти к постоянному страху за свою жизнь может
вывести любого из равновесия. Сенека ищет опору. Этой опорой
становится творчество. Он пишет эпиграммы, стихи, письма,
трагедии, философские размышления. Одиночество предоставило
ему массу свободного времени. Он становится полновластным
хозяином своего времени. Позже в «Нравственных письмах к
Луцилию» он будет советовать другу, чтобы он научился ценить
время, которое есть наша собственность: «Отвоюй себя для себя
самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или
крали, которое зря проходило... Все у нас, Луцилий, чужое, одно
лишь время наше. Только время, ускользающее и текучее, дала нам
во владенье природа»2.
Творчество позволило Сенеке выжить. Он не только не
деградировал морально, а, напротив, укрепил свой дух, воспитав в
себе волю к жизни и презрение к смерти. Мысленно он обращается к
1
Там же, с.458-459.
2
Сенека Л.А. Нравственные письма к Луцилию, п.1, 1-3.
67
своему любимому другу Криспу, которого считал моральным
оплотом в своей катастрофе. Обращение к другу как бы подпитывало
изгнанника верой: друг не только честь и оплот в опасностях, но и
утешение в минуты скорби. Сенека благодарен другу за то, что тот
всегда использовал власть, чтобы помогать человеку в тяжелые
минуты. Стихотворение «К лучшему другу» написано человеком,
который сам ценит дружбу превыше всего. В жизни всякое может
случиться, но дружба при любых ситуациях должна остаться
священной. Разве можно жить, если нет хорошего друга, которому
можно доверить самые сокровенные мысли? Стихотворение дышит
нравственной теплотой, благородством, преданностью, восхищением:
Крисп, ты – сила моя и спасенье скользящего в бездну,
Крисп, украшение ты форума древнего; власть,
Крисп, ты являл, лишь желая скорее помочь человеку,
Берегом был и землей ты в катастрофе моей.
Мне ты – единая честь и оплот в опасностях верных,
Ныне для скорбной души ты – утешенье одно.
Крисп, ты прекрасная вера и милая пылкая доблесть;
Сердце всегда у тебя медом Кекропа полно.
Красноречивому деду, отцу ты великая слава,
Кто б ни лишился тебя, станет изгнанником он:
В неумолимой земле я распластан, придавленный к скалам, Сердце же с тобой, и его не оторвать от тебя1.
В период корсиканской ссылки Сенека написал два трактата
«Утешение к Гельвии» и «Утешение к Полибию». Написаны они в
интервале трех лет. Как справедливо отмечают исследователи
(Фаррар Ф.В. и Фаминский), эти два трактата разительно
противоположны: «Утешение к Гельвии» возвышает Сенеку как
философа и человека, «Утешение к Полибию», напротив, унижает
его. По содержанию этих трактатов можно судить о душевном
состоянии Сенеки. В «Утешении к Гельвии», утверждает Фаминский
В. мы видим смелого, мужественного, выносливого стоика, «дух
которого вполне свободен и не испорчен внешним обстоятельством,
для которого ссылка - не зло, ибо истинное отечество - весь мир».
Перед нами здесь действительно стоит сильный и мудрый духом,
твердый в своих нравственных принципах философ, готовый на все,
равнодушный ко всему, кроме своего внутреннего достоинства и
внутреннего, не зависящего от внешних обстоятельств, счастья». В
«Утешении к Полибию» мы видим Сенеку в таком духовном
1
Сенека Л.А. Эпиграммы, с.459.
68
смятении, которое привело его к нравственному падению,
выразившемуся в безудержной лести к своему гонителю Клавдию, в
унижении своего достоинства, в рабском вымаливании помилования.
Находясь в ссылке, Сенека не забывал о своей матери. Он, как
любящий сын, понимал, что мать убита горем. Дождется ли она
возвращения сына? Увидит ли вновь когда-нибудь Луций свою
любимую мать, которая так много добра вложила в его душу? Сенека
страдал, чувствуя свое бессилие. И все же нашел возможность как-то
успокоить мать. Он пишет свое знаменитое «Утешение к Гельвии».
Письмо написано любящим сердцем. Оно проникнуто
исключительной, подкупающей заботой ссыльного сына о своей
матери. О чем бы Сенека ни писал в своем письме /о матери, о
братьях, о себе, о творчестве, о мечте/, – каждая его строка была
заполнена огромной силой любви к матери. Он ни одним словом не
обмолвился о своих трудностях, невзгодах.
Те нотки уныния и растерянности, которые были слышны в
эпиграммах, исчезли. Их как будто и не было. Трудно, конечно,
судить, что было в душе, какое было состояние у Сенеки, когда он
писал «Утешение к Гельвии». Но думал он не о себе, когда писал
письмо. Нет! Он думал о своей матери, которая, седея, ждет от сына
весточку, которая под тяжестью горя теряет свои жизненные силы.
Какими же словами Сенека хотел поднять дух матери?
Во-первых, Сенека сообщает о себе, что он в хорошей форме:
здоров, бодр, весел. Он понимал, что мать прежде всего беспокоится
о его здоровье, о его душевном состоянии. «Я бодр и весел, как и в
лучшие мои дни, – писал Сенека, – Мой ум свободен от мелочных
забот, и я занимаюсь тем, что мне нравится. Когда я устаю от
серьезных занятий, я читаю что-либо легкое или, жадный до
исследования истины, погружаюсь в созерцание природы».
И далее мы узнаем из письма многие подробности из его
биографии периода ссылки. Сенека, преодолев шоковое состояние,
ушел в творчество. Он стал заниматься научным исследованием
природы.
И он действительно, как отмечают биографы, всю жизнь уделял
внимание наблюдениям за различными явлениями природы. Свои
наблюдения он записывал. Накопленный материал он позже оформил
в работу «Размышления о природе». «Я изучаю земли и их
относительное расположение, затем море, приливы и отливы, затем
тот промежуток между небом и землей, в котором зарождаются
69
громы, молнии, ветры, дожди, снега и град; наконец, постепенно
переходя к высшему, наслаждаюсь великолепным зрелищем неба и,
вспоминая о вечности и бесконечности, перехожу к исследованию
того, что всегда было и будет»1.
Подобные мысли звучали в исторической драме «Октавия»,
которую всегда издают под именем Сенеки, хотя и оспаривают его
авторство. Вот что мы читаем в «Октавии»:
Я наблюдал созданье величайшее
Природы, нашей матери – искусницы:
Небесный свод, и колесницу Фебову,
Движенье неба, солнце в череде домов,
Диану в окруженье звезд блуждающих
И весь эфир в его красе блистательной.
Коль он стареет и к слепому хаосу
Вернуться должен, то последний мира день
Крушеньем неба племя нечестивое
Раздавит, чтобы новое и лучшее
Возникло поколенье, возродив тот век,
Когда Сатурн вселенной правил юною2.
Во-вторых, Сенека убеждает мать, что заниматься творчеством
можно всюду. Что такое ссылка? Да это всего лишь перемена места
жительства. Он из Рима переехал на Корсику. А между тем известно,
что многие добровольно покидают Рим. Нет страны, пишет он
матери, где человек не мог бы жить, ни страны, где он не мог бы
поднять глаза к небу. Пусть у меня условия жизни стали хуже. Но и
самая скромная изба, если в ней только живет добродетель, может
быть красивее всякого храма. Ни одно место, для добродетели, не
может быть тесным. Сенека с глубокой убежденностью говорит, что
благами, которыми судьба одарила его – богатством, почестями,
славой, – он не дорожил; не ослепленный горой преуспевания, он был
тверд и в несчастье; в условиях его жизни в Риме, которым многие
завидовали, он никогда не видел истинного и прочного блага. Для
него, говорит он матери, все эти блага были всего лишь золоченым
обманом. Некоторые ошибочно думают, что счастье в богатстве, что
бедный не может быть счастливым. Какой вред может принести
человеку бедность, человеку, презирающему неумеренность? «Душа
нас делает богатыми и бедными; душа нас сопровождает в изгнанье и
находит и наслаждается благом в самом ограниченном уединении...
1
Сенека Л.А. Размышления о природе.
2
Сенека Л.А. Октавия. 385-396.
70
Взгляните на бедных, разве не бывают они счастливее богатых? И
если вы возразите, что зло, которому я подвергаюсь, – не только
изгнание или бедность, но опала, то отвечу: душа, которая настолько
вынослива, чтоб не уступить ни одному оскорблению, неуязвима».
Кто не испорчен безумной скупостью и роскошью, рассуждает
Сенека в «Утешении к Гельвии», тот знает, что бедность не
несчастье. Телесных нужд мало – тепло и пища, более ничего. А
обжоры едят для того, чтобы их рвало; они охотятся по всему миру за
тем, чего даже не в состоянии переварить. На склоне жизни Сенека в
своих «Нравственных письмах к Луцилию» будет вновь и вновь
бичевать подобные пороки людей.
В-третьих, Сенека убежденно говорит матери, что презрел
смерть. Он обращается к матери как философ-стоик, который знает,
что человек, не боящийся смерти, выдержит любое испытание. Еще в
«Утешении к Марции» он развивал мысль, что физическая смерть
лишь переход души к новой и более счастливой форме жизни. Так
зачем бояться смерти, если она ведет к блаженству? «Если мы вполне
победили страх перед смертью, то ничто не в состоянии нас
устрашить». Раньше он давал советы Марции, убеждал себя, что надо
восторжествовать над любым горем. Эпизод когда Калигула пытался
казнить Сенеку, закалил философа. Он не растерялся тогда, он не
утратил мужества и в ссылке. И это чувствовалось в каждой строке
«Утешения к Гельвии»: «Человек, который может восторжествовать
над горем, легко переносит его и удивляет нас презрением к своему
несчастью»1.
В-четвертых, рассказав матери, чем он занимается в ссылке и
убедив ее, что он в полном здравии, Сенека обращается к матери с
теплыми словами, которыми хочет убедить ее, что, хотя его нет около
нее, о ней позаботятся его братья. Отмечая достоинства своих
братьев, Сенека всячески пытается убедить мать, что пока братья
живы, ей не надо жаловаться на судьбу. Внимание и забота двух
оставшихся с ней сыновей восполнят отсутствие третьего сына. Я,
убеждает Сенека, здоров, а ты, мама, будешь в мое отсутствие под
охраной моих братьев. Не горюй, мама. «Вспомни о моих братьях, –
пишет Сенека, – пока они живы, тебе нельзя пожаловаться на судьбу.
Каждый из них может восхитить своей доблестью. Один с большим
умом отдался административной деятельности; другой с не меньшим
1
Сенека Л.А. Утешение к Гельвии. 16.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]