Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мудрость Сенеки. Том I. Власть и страсть. Монография
.pdf
201
исключительно той задачей, которую ставил перед собой позт. Целью
трагедии, как мы видели выше, было не само ее действие, и даже не
его стилистически правильная разработка, а скорее моральное
воспитание читателя-слушателя, ведь Сенека был прежде всего
философом, призванным преподать человечеству уроки высокой
нравственности. Поэзия в Риме всегда расценивалась как наиболее
адекватное средство этического наставления, и в немалой степени
этому способствовала стоическая философия, последователем
которой был Луций Анней Сенека, писавший: «Сказанное прозой
слушается не так внимательно и задевает меньше, а если в дело
вступает размер, если благородный смысл закреплен его стопами, то
же самое изречение вонзается, словно брошенное с размаху копье».
Воспитанный в бесконечных завоевательных походах и
гражданских войнах, практический ум римлян относился ко всему с
точки зрения пользы и видел во всем – будь то наука, философия или
поэзия – средство, помогающее человеку существовать, правильно
определять свое место в жестоком и хрозавом римском мире. Вот и
Сенека обращается к Музе, чтобы лучше наставлять и убеждать, а
вовсе не для того, чтобы блеснуть мастерством поэта и стилиста, ибо
«чистое искусство», по мнению любого римлянина, – вещь
бесполезная. Ему нужно доказать, что порок является истоком
нашего несчастья, что только добродетельность даст нам оружие в
борьбе с фортуной, заставить зрителя возмутиться порочностью
персонажа, убедить его в необходимости довольства малым и
ограничения своей страсти.
Любое нравственное поучение всегда должно было состоять из
наставления и примера. И если философские трактаты Сенеки - это в
основном наставление, сопровождаемое редкими примерами, то
трагедия – это жизненные примеры, перемежающиеся
наставлениями, сходными с теми, которые мы легко найдем в
трактатах «О краткости о жизни», «Утешение к Гельвии», «Утешение
к Марции», «О гневе», «О счастливой жизни», в «Нравственных
письмах к Луцилию». Поэтому, может быть, так многочисленны
хоры, ставшие для Сенеки вместилищем такого наставления и
представляющие собой относительно самостоятельные отрезки
текста»1.
1
Титаренко И.Н. Философия Луция Аннея Сенеки и её связь с учением Ранней
Стои. – Ростов н/д: Изд-во СКНЦ ВШ, 2002. С. 110-111.
202
Если в своих философских трактатах Сенека нарисовал образ
мудреца, образ добродетельного человека, который, подавляя
страсти, руководствуясь чистоплотным и совестливым разумом,
видел смысл жизни в служении людям, обществу. Вселенной, БогуЛогосу, то в трагедиях, напротив, он создал галерею героев. Эти
герои (Медея, Федра, Атрей и другие) прямая противоположность
нравственному мудрецу. В трагедиях Сенека бьет в набат: люди,
опомнитесь, сдержите пыл страстей, посмотрите в какой
безнравственный мир они заводят человека!
Зададим вопрос: кто такой Сенека как автор трагедий? Здесь
важно выяснить: знаменитый трагик стал политиком,
государственным деятелем по стечению обстоятельств или политик,
государственный деятель писал трагедии, преследуя не этические, а
политические цели? Вероятнее всего вторая позиция сильнее первой.
Автором трагедий был профессиональный политик. Этот
политик по своим общефилософским взгляда был стоиком. И не
просто стоиком, Сенека вошел в историю мировой культуры как
классик римского стоицизма. Конечно, можно отвлечься от
биографии автора и анализировать трагедии как исторический
памятник античной культуры. Можно. Но мы знаем, кем был Сенека,
какие идеи он вынашивал. Разве целесообразно забывать этот
важнейший момент при анализе характера трагедий? Не абстрактная
личность писала трагедии. И не забавы ради эти трагедии Сенека
сочинял. В жизни Сенеки политик брал верх. Может быть подобного
не случилось, если бы в свое время не настоял отец.
Сенека прошел тернистый путь от адвоката до канцлера великой
империи. Он был в гуще политических интриг, политической кухни
империи. Был период, когда политические решения принимались при
непосредственном участии Сенеки. Сенека знал все тонкости
политических действий политиков первой половины первого века
новой эры. Он был лично знаком с Тиберием, Калигулой, Клавдием,
Нероном и их женами. Он знал друзей и противников цезарей. Он
знал хорошо образ жизни императоров, их действия, цели,
мировоззрения. Он знал интимную жизнь императоров. Он наблюдал
капризы и гнев сильных мира сего. Ему бы писать трагедии не на
мифологически темы, а на исторические. А, точнее, о жизни
царствующих фамилий. Сенека мог бы нам о первых пяти цезарях
рассказать больше, чем позже расскажет Светоний. Безусловно, его
203
исторические трагедии уступили бы шекспировским, но зато были бы
значимы еще более. Но история не знает сослагательности.
Отец Сенеки писал исторические труды. Сенека Младший не
пошел по стопам отца. Он пошел по самому опасному пути – по
извилистому, непредсказуемому, капризному пути политика,
которого судьба могла вознести до Олимпа и низвергнуть в глубины
Тартара. А почему могла? Ведь он на самом деле управлял империей.
А некоторые участники заговора Пизона мечтали на троне видеть
Сенеку. И Тартар он испытал, находясь восемь лет в ссылке и ожидая
приказа о казни. Он на себе прочувствовал, что значит гнев цезарей.
И все же мы должны помнить, что Сенека жил в первом век
новой эры. Еще сильны были традиции в драматургии. Авторы
состязались в изображении мифологических сюжетов. В своих
трагедиях они откликались всяк по-своему на животрепещущие
проблемы современности. Сенека и здесь не был исключением.
Справедливо заметил С.Н. Макаренко: «Сенека не случайно взял
сюжеты своих трагедий из классических мифов. Во-первых, потому,
что миф есть предельное обобщение реальности, а значит он
свободен от возможной произвольности и субъективизма в
истолковании смысла социальных явлений. Во-вторых, миф есть
вневременная схема, некая абстрактная формула, которую реальная
жизнь наполняет определенным содержанием. В-третьих, миф
максимально приближен к символу. Например, если в мифе
одерживается победа над злыми стихиями, то это не просто победа
добра, а символ победы, как возможность, как желание, как
тенденция человеческого бытия. И, наконец, в-четвертых,
мифологическая форма изложения дает возможность уйти от
натуралистической достоверности и однозначности, характерной для
примитивного реализма»1.
Читая трагедии Сенеки, мы испытываем истинное наслаждение.
В его трагедиях спрессована почти вся мифология. Как знаток
мифологии, Сенека умел красиво вставлять в речи главных героев
дополнительный материал. Современному читателю трудно уловить
все нюансы сенековской мысли, так как в каждой трагедии
фигурируют до сотни имен с их сжатой характеристикой. Без словаря
может читать только эрудит в области мифологии. Тот, кто усвоил
весь пласт сенековских трагедий, становится знатоком античной
1
Макаренко С.Н. Философско-эстетический анализ трагедий Сенеки // Диалог с
Сенекой. – Таганрог: ТРТУ, 1995, с.55.
204
мифологии, испытывая и эстетическое и интеллектуальное
удовлетворение и даже блаженство.
Во всех трагедиях Сенеки бушует страсть. Без страсти, без
любви нет нормальной жизни ни на земле ни на небе.
Греческая мифология создала прекрасный образ юного бога
Эрота – бога любви. Красивый, неутомимый, вооруженный луком и
стрелами, он облетает все уголки мира и без промаха стреляет в
сердца людей и животных, вызывая у них пламя обжигающей любви.
От стрел Эрота нет спасения. Маленький, крылатый Эрот истинный
властелин мира. Он источник жизни, сладострастных влечений,
вдохновитель творческих порывов, семейного счастья, причина
супружеской неверности и непредсказуемой ревности. Поэты,
драматурги, писатели, художники, скульпторы, композиторы
посвятили Эроту бесчисленное множество произведений. Платон в
диалоге «Пир» приводит стихи поэта Агадона, характеризующие
Эрота: «Кротости любитель, грубости гонитель, он приязнью богат,
неприязнью не богат. К добрым терпимый, мудрецами чтимый,
богами любимый; воздыханье незадачливых, достоянье удачливых;
отец роскоши и неги, радостей, страстей и желаний; благородных
опекающий, а негодных презирающий, он в страхах и в мученьях, и в
помыслах и в томленьях лучший наставник, помощник, спаситель и
спутник, украшенье богов и людей…»
У Сенеки Эрот (римский – Купидон), действует активно во всех
его трагедиях, вызывая в зависимости от ситуации бурю различных
чувств. В трагедии «Федра» Сенека дает общую оценку силе и роли
Эрота.
О богиня, волн порожденье бурных,
Двойственный тобой Купидон рожденный
Факела огнем и стрелами грозен,
В блеске красоты шаловливый мальчик,
О, как метко он направляет стрелы!
(«Федра», 274-278)
От этих стрел нет спасенья. Попавшая стрела вызывает
негасимое пламя любви, тоски, тайных желаний.
До мозга костей прокладывается ярый
Потайной огонь, иссушая жилы.
Хоть язвит стрела неширокой раной,
До последних жил боль пронзает тело.
(«Федра», 279-282)
205
Эрот не признает возраста. Он может выстрелить в молодого и
старого. «Любви все возрасты покорны», – писал Пушкин. Эту
великолепную мысль выразили греки в своем мифе об Эроте. Жар
любви схватывает огнем юношей, девушек, старцев. Сенека пишет:
Знают этот жар: он лихим объемлет
Юношей огнем и усталым старцам
Возвращает пыл, уже давно угасший,
Девам в душу льет незнакомый пламень.
(«Федра», 290-293)
Не только люди, но и боги не могут спастись от стрел Эрота.
Сенека дает яркое описание как, сгораемый от любви, Зевс-Юпитер
сходит на Землю в различных обличьях (лебедя, быка, дождя), чтобы
овладеть полюбившейся ему красавицей. Ревнивая Юнона – жена
Юпитера, не может остановить любовные похождения своего мужа.
Ей только остается жестоко преследовать возлюбленных Юпитера и
их детей.
А как поэтически красиво, с каким глубоким внутренним
переживанием звучат стихи Сенеки о волшебном песнопении
влюблённого Орфея. Под влиянием песен Орфея умолкает «шум
стремительных горных рек», птицы в лесу замолкали и «камнем
падали вниз без сил», даже в горах «расстал снег», «дриады спешат к
певцу», в лесу замерли хищники и их никто теперь не боится, даже
«змея, позабыв свой яд, из норы приползает, и в тёмном царстве
тартара все были побеждены чарубщей песней Орфея. Сенека так
образно, так ёмко, так психологически тонко изобразил встречу
Орфея и Евридики и тот трагизм, когда Орфей, нарушив соглашение,
теряет навсегда свою возлюбленную1. Так повелела судьба, которая
правит судьбами людей.
С позиции философии стоицизма Сенека осуждает культ
наслаждения. Он противник теории гедонизма. Но никогда Сенека не
осуждал любовь. Он признавал, что любовь есть святое чувство:
Огонь этот свят, правду те говорят,
Кто знал его мощь…
(«Федра», 230-331)
Многие мыслители утверждали: любовь властвует в мире. Такой
позиции придерживался Сенека:
… природу себе
Покоряет Любовь; неподвластных ей нет
По приказу ее утихает вражда
1
См. «Геркулес на Эте», 1031-1061.
206
Перед ее огнем отступает гнев.
(«Федра», 353-356)
В хоре выражены не только нравственно-психологические
аспекты. Нередко звучат социально-политические мотивы и
проблемы социально-правовой ответственности. О чём идёт речь?
Прежде всего речь идёт об особенностях образа жизни людей в
деревне и городе. Сенека был очень наблюдательным мыслителем.
Он, хорошо зная нравы городской жизни, сравнивал горожан с
селянами, пытаясь обнаружить нравственный стержень тех и других.
И это очень важный момент в творчестве Сенеки. Хотя трагедии и
написаны на мифологические сюжеты (за исключением «Октавии»),
все же он сумел через хор в них затронуть реальную жизнь людей, их
морально-психологические установки. Конечно, изображение
реального быта и нравственно-психологических установок даётся
штрихами. Да поэзия трагедий иного и не позволяет.
Сельская жизнь. Основной вид деятельности – труд. Основной
труд начинается с того момента, когда после ночного отдыха
просыпается природа. Сама природа демонстрирует, что с утренней
зари все просыпается, оживает. Этот момент пробуждения природы
Сенека описывает красивым, ёмким слогом: сначала тускнеет
мерцание звёзд на небосклоне, уходит луна, первые лучи солнца
проникают на землю, призывают день:
Потускнел в небесах мерцающий свет
Поредевших звезд; побежденная ночь
Прячет огни с рожденьем дня;
Светоносца блеск прогоняет их сонм,
И холодный убор небесной оси,
Медведицы семь эриманфских звезд,
Дышло вниз повернув, призывают день.
На лазурных конях устремившись ввысь,
Глядит Титан из-за Эты крутой;
Чащи – славный приют кадмейских менад –
Заалели, едва окропил их свет,
И Диана бежит, чтоб вернуться вновь1.
С утренней зари начинается тяжкий труд жителей деревни.
Люди, проснувшись, отпирают свои дома. Ещё не сошёл иней с
травы, а пастухи уже выгоняют стада на луга. Резвится скот на
приволье. Всюду слышен щебет птиц, сплошной гомон приветствует
наступление дня:
1
Геркулес в безумье, 125 -126.
207
Просыпается труд и суровой рукой,
Будит толпы забот, отпирает дома.
Еще иней седой покрывает траву,
А стада на нее выгоняет пастух;
Уже с утра началась игра,
Безрогих бычков по привольным лугам,
И вымя коров набухает опять.
Козленок бежит на нетвердых ногах,
Резвится легко среди мягких трав.
Прокны сестре хорошо на заре
На ветке сидеть меж крикливых птенцов
И перья свои молодым лучам
Подставлять, а вокруг все громче звучит
Щебет птичьих стай, и гомон сплошной
Приветствует день1.
Какой слог! Как поэтически красиво Сенека рисует утро
сельской жизни. Читая эти строки, очень живописно встаёт перед
глазами оживлённая природа сельской местности. Так и хочется
задрав штаны, убежать от шума городского, от загазованных
сплошным потоком машин улиц, на которых из-под
асфальтированных тротуаров вырастают тощие деревья, чахнущие от
жажды и копоти, убежать в лесную чащу или на чистые луга и
побегать, покувыркаться среди цветов, пахнущих живительным
ароматом, и очистить свои зашлакованные лёгкие прозрачным,
жизнетворящим воздухом. А потом зайти в гостеприимный дом и,
попросив учтиво, выпить настоящего, ничем не разбавленного,
тёплого парного молока. Такие мысли и мечты возникают от
приведённых стихов Сенеки.
Описывая сельскую жизнь, Сенека далее говорит, что наряду с
животноводством огромную роль играет рыболовецкий промысел,
используя парусные суда и сети, а также традиционные удочки:
Пловец, чья всегда в опасности жизнь,
Полнит вялую ткань дуновеньем тугим,
Вверив парус ветрам. А этот сидит
На щелистой скале, и обманный крючок
Наживляет, и сжав удило рукой,
В беспокойстве следит за добычей ‒ и вот
Ощущает леса, как бьется макрель2.
1
Геркулес в безумье, 138-151.
2
Геркулес в безумье, 152 – 159.
208
Так и проходят дни в труде и заботе – от зари до зари. Жизнь их
проста и невинна. Эти люди живут сообща, живут они в покое, они
слились с природой. Природа их кормит и поит через их
повседневный труд. Этот труд не даёт большого богатства, но на
жизнь хватает. Они довольны тем, что есть. Так из поколения к
поколению.
Это – утро тех, чья невинна жизнь,
Безмятежен покой, чей доволен дом
Тем немногим, что есть1.
Простой и безмятежной сельской жизни Сенека
противопоставляет жизнь городскую. Городская жизнь резко
отличается по своим нравам от жизни сельской. В городах царит
страх! Здесь сосредоточена власть. Человек, живущий в городе,
сталкивается с властью ежедневно. В городе иной стиль жизни.
Большинство людей, по мнению Сенеки, хочет приспособиться к
власти, но делают это каждый по-своему.
Сенека знал хорошо городскую жизнь, как люди относятся к
власти. Горожан, которые стремились контактировать с властью,
Сенека разделил на пять групп, если исходить из рассуждения хора из
трагедии «Геркулес в безумье». Первая группа – это люди, которые
толпятся у дверей царей. Они готовы даже сон потерять, лишь бы
постоять рядом с царской особой.
Заметим, что в наши дни такие люди тоже есть: они мечтают,
например, сфотографироваться с царствующими лицами, или хотя бы
засвидетельствовать свою особу на заднем плане, а потом
бахвалиться этим снимком: «Я был рядом с самим …».
Вторая группа – это те, кто всячески использует свою близость к
трону, чтобы нажить побольше богатства. Но они, нажив много
денег, всё равно считают себя бедняком, так как замечают, что есть
люди, превосходящие их богатством.
В настоящее время этим недугом больна армия чиновников.
Большинство из них карабкаются по лестничной карьере, прежде
всего из-за денег. Чувство недостатка денег они порой восполняют
взятками.
Третья группа – это надутые властолюбцы. Получив какую-либо
власть, они жаждут лести, поклонения.
В современном обществе и таких пустых, надутых, вознесённых
судьбой людей хоть пруд пруди. Они не ходят, а шествуют, любуясь
1
Геркулес в безумье, 160 – 162.
209
собой. На всех они смотрят сверху вниз. Для них простой народ –
быдло.
Есть и такие, говорит Сенека, которые ради наживы и
удовлетворения корыстных целей бегают по судам, нанимая опытных
людей, чтобы они писала за них речь. Они составляют четвёртую
группу.
Все эти четыре группы заражены пороками. Лишь пятая группа
избегает этих пороков. Они живут нормальной жизнью, понимая, что
жизнь скоротечна и её надо прожить достойно.
А чрезмерных надежд
И страхов толпа живет в городах.
От надменных дверей в чертогах царей
Не отходит один, забывая о сне;
Собирает другой богатства, хотя
Никакой их предел блаженства не даст,
И на грудах казны мнит себя бедняком.
А того оглушил черни радостный крик,
Пустотою надут, он на миг вознесен
Мимолетной волной народной любви.
Четвертый в суд на продажу принес
Препирательств злых подделанный гнев
И наемную речь. Безмятежный покой
Посещает лишь тех, кто запомнил, что наш
Скоротечен век, кто не тратит зря
Невозвратных часов1.
Подобные мысли высказаны хором в трагедии «Геркулес на
Эте»:
Чуть не всех влечет только блеск дворца;
Мечтает один стать ближе к царю,
Чтоб во славе шагать по простору столиц,
Ибо жалкой душе нужна лишь молва,
Мечтает другой насытить казной
Алчбу, ‒ но ее не мог бы унять
Ни Истр, что таит самоцветы на дне,
Ни Лидия вся, ни далекий край,
Где веет Зефир и на диво ему
Как металл блестит златоносный Таг;
Пусть будет ему подвластен весь Гебр,
Пусть нанижет поля богатый Гидасп,
Пусть увидит он во владеньях своих
И Ганга исток, и устья его, ‒
1
Геркулес в безумье, 163 – 178.
210
Вся природа, вся для алчных мала.
Этот чтит царей и у царских дверей
Стоит всегда, чтоб, над плугом склонясь,
Землепашец вовек досуга не знал,
Чтобы тысячи их вели борозду,
Ибо жаждет он лишь богатства копить.
Тот чтит царей, чтоб врагов скорей
Погубить, чтобы всех попирать пятой:
Хочет сильным стать лишь затем, чтоб вредить1.
В своих работах Сенека не раз касался проблемы богатства с
различных позиций: как стоики относятся к богатству, какую роль
играет богатство для проявления творческих способностей личности,
какими путями люди стремятся приобрести богатство? В трагедиях
проблема богатства тоже затрагивается и тоже с различных позиций.
Заслуживает внимание аспект взаимосвязи богатства и состояния
душевного покоя.
Сенека убедительно и красочно показывает через хор, какое
состояние души у богатых и бедных людей. Наблюдения Сенеки
являются очень тонкими, глубокими. Читая стихи Сенеки, ощущаешь
тёплую и искреннюю симпатию мыслителя к бедным слоям
населения. Так и кажется, будто Сенека тяготится своим богатством,
чувствуя себя в чём-то виновным перед простым народом. Вероятно,
это одна из черт его противоречивой натуры. Богатые и бедные поразному ощущают своё бытие. Богатые, беспокоясь за своё богатство,
спят тревожно, в их сердцах постоянный испуг, они постоянно
проявляют заботу об охране имущества и своей жизни. Богатые,
устраивая шикарные трапезы из дорогой посуды, кичатся друг перед
другом. В золотых кубках пенится кровь. Другое дело – бедняк.
Бедняки, потребляя простую пищу, не боятся, что у него её отнимут.
Жена бедняка не носит дорогие украшения. Среди бедняков
господствует честность, правдивость. Вот что говорит хор в трагедии
«Геркулес на Эте»:
Между тем бедняков безмятежны сердца.
Пусть кубок простой из бука долблен, ‒
Не дрожит рука, что держит его,
Дешева и легка еда бедняка,
Но не страшен ему обнаженный меч, ‒
В золотых меж тем кубках пенится кровь.
Если муж небогат и скромен, жена
Ожерельем носить не будет набор
1
Геркулес на Эте, 618 – 439.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]