Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мудрость Сенеки. Том I. Власть и страсть. Монография
.pdf
271
смело идти вперед. Они советуют отбросить сомнения и поверить
словам Атрея. «Чего ты боишься, отец?» ‒ спрашивает сын. И Фиест
отвечает:
Что нам велит бояться, просишь ты сказать?
Не знаю сам, но, хоть не вижу страшного,
Страшусь. Хочу идти, но непослушные
Колени гнутся, ноги сами прочь несут.
...............................................................................
Зовет он? То и страшно! Скрыта хитрость тут.
(«Фиест», 434-437, 474)
А Атрей ждет не дождется своего брата. Он тоже волнуется: «А
вдруг Фиест догадается и повернет обратно. Тогда вся задумка
пропала». Но вот появляется с детьми – Танталом и Полисфеном.
Братья обнимаются: один – искренне, другой – по змеиному. Оба
извиняются за прошлое. Атрей предлагает Фиесту сбросить обычное
платье и облачиться в царский убор, так как он считает, что самая
высокая доблесть – власть отдать. Атрей внешне предупредителен,
уважителен, гостеприимен. Он всячески усыпляет бдительность
Фиеста. Но на уме у него лишь одно: скорее совершить месть. Он рад
тому, что Фиест попался в расставленные тенета:
В тенетах зверь запутался расставленных!
Вот сам он, и отродье ненавистное
С отцом я вижу. Можно волю дать вражде,
Не опасаясь ничего. Явился он,
Фиест, явился – весь теперь в руках моих.
(«Фиест», 491-495)
Атрей сажает Фиеста за стол. На столе всевозможные яства,
разнообразные вина. Царит примирение. Оба брата довольны. Фиест,
находясь под воздействием хмеля, радуется, что он в родном доме,
наступил мир, что прекратились, наконец, скитания по чужим
землям. Атрей внешне доволен тем, что брат полностью в его власти.
Он в предвкушении жестокой расправы с Фиестом. Детей Фиеста он
удалил. Потом Атрей, оставив Фиеста, отправляется на первое
злодеяние. В подвале он убивает детей Фиеста. Сцены убийства
описаны так подробно, что при чтении охватывает дрожь. Атрей
вонзил клинок в горло старшему сыну Фиеста – Танталу. Потом в
ярости снес голову Полисфену. Затем Атрей вытаскивает
внутренности убиенных. И, наконец, успокоенный и радостный
Атрей стал готовить обед из загубленных мальчиков. Еще дышат
вареные легкие, трепещут сердца, жилы раздуваются, а злодей,
ощупывая все внутренности, гадает о судьбах.
272
Для брата пиром занялся он: сам рассек
Тела на части, плечи сам широкие
И рук помехи отделил от туловища,
Суставы обнажил и кости вытащил,Не тронул только лиц и рук, которые
В знак клятвы пожимал. И вот убоина
Над медленным огнем сочится с вертела
Или кипит в котлах. От яств возложенных
Бежит огонь, и трижды перекладывать
В дрожащих очагах его приходится,
Чтобы грел насильно. Печень жарится,
На вертеле треща. Не скажешь, мясо ли
Иль пламя громче стонет, исходящее
Чадящим дымом: ввысь не улетает он
Прямой струей, но тяжкой черной тучею
Ложится, весь Пелопов дом окутавши.
(«Фиест», 760-775)
Подготовленное блюдо он приносит Фиесту. Фиест терзает за
столос своих поджаренных сыновей, «Готправляя свою плоть в
могилу рта» («Фиест», 779). Доволен Фиест. Наконец-то злая судьба
убежела от него. Теперь, думает он, наступят дни блаженства, теперь
его взор будет вновь видеть счастье. Но к радости примешивается
неведомая печаль. Он опять весь во власти предчувствия беды. Страх,
жуткий страх вползает в его душу. Он спрашивает Атрея о своих
детях: почему их здесь нет? Где они? Атрей ему отвечает, что его
дети со своим отцом, что теперь их никакнельзя отнять у отца.
Ничего не понимает Фиест. Он требует. «Брат, верни детей!»
(«Фиест», 997).
Накормив брата, Атрей открывает ему тайну блюда: это его,
Фиеста, родные дети. В доказательство он показывает головы и руки
убитых детей.
Фиест
Я брата узнаю! Земля, как держишь ты
Злодейство это?..
Пора стоять обоим нам
С Танталом рядом.
(«Фиест», 1005-1112)
Рыдая, Фиест спрашивает Атрея, зачем он убил его детей.
Прежде чем ответить на вопрос брата, Атрей стал рассказывать ему,
как он убил его детей, как подготовил жаркое, как скормил его отцу.
Только после такого нового издевательства над братом, Атрй
говорит, что он хотел не только отомстить, но еще хотел узнать, чьи
273
это дети, и что теперь он точно знает: убиенные – дети Фиеста. Фиест
почти теряет сознание, обращается к Юпитеру:
Метни огонь, и день верни утраченный,
Сверканьем молний свет восполнив, отнятый
У неба. Не колеблись: в этой тяжбе мы
Преступны оба, или пусть хоть я один.
(«Фиест», 1085-1088)
Таково вкратце содержание трагедии «Фиест». Что же хотел
показать Сенека? Какие главные идеи трагедии «Фиеста» кулисами?
Ведь мыслителю такого масштаба, как Сенека, миф был необходим
для проповеди определенных философских, этических, политических
идей.
Известно, что Сенека в своем трактате «О милосердии» поднял
проблему взаимосвязи политики и нравственности. Философ, хорошо
знавший восседавших на троне, ратовал за установление
милосердной власти принцепса, выступал за гуманную монархию. Он
нарисовал в трактате два типа правителей: царя и тирана. Царь – это
милосердный правитель для каждого. У него на первом плане
интересы общества, благополучие граждан. Он – отец большого
семейства, именуемого государством. Тиран – это жестокий
властитель, который ставя свои интересы превыше всего, правит на
основе установления режима страха и беззакония.
В «Фиесте» Сенека в художественной форме, используя миф,
ставит ту же проблему, что и в трактате «О милосердии». Разница
лишь в том, что в трактате нарисован образ гуманного царя, а в
трагедии показан жестокий, не признающий никакие нравственные
принципы тиран. В трактате образ положительный, в трагедии –
отрицательный.
В борьбе за власть братья – Атрей и Фиест – соревнуются между
собой в коварстве, вероломстве, обмане, мстительности. Жажда
власти для Атрея и Фиеста превыше всего. Фиест соблазняет жену
Атрея не потому, что вспыхнул пожар любви. Он разыгрывает
страсть, чтобы привлечь её на свою сторону и с её помощью
завладеть золоторунным бараном – символом власти. Он даже
переспал со своей родной дочерью, чтобы его сын и внук
одновременно смог бы убить Атрея. Атрей убивает свою жену
столько не за измену, а за то, что помогла Фиесту отнять у него
власть.
По природе своей престол, считает Сенека, безнравственен.
Власть начисто отделена от морали.
274
Злу и коварству даже не наученных
Престол научит.
(«Фиест», 312-313)
Есть в трагедии «Фиест» сцена, которая раскрывает некоторые
взгляды тирана на власть. В сцене идет разговор о сущности власти
между Атреем и его наперсником.
Наперсник
Славы не боишься ты
Дурной в народе?
Атрей
Благо царство высшее
Что принуждаем народ дела властителя
Хвалить, не только что терпеть.
Наперсник
Кто хвалит нас
Из страха, тех нам страх врагами делает.
Кто к славе и любви стремится истинным,
Хвалы в душе, не вслух пусть добивается
Атрей
И низких званьем хвалят от души, но лишь
Могучих – ложно. Пусть хотят и не хотят.
Наперсник
Царя желанья честные – все того ж хотят.
Атрей
Когда лишь честным вправе повелитель быть,
Власть непрочна.
Наперсник
Где стыд и честь отсутствуют,
Святое право, верность, благочестие,
Престол некрепок.
Атрей
Верность, благочестие ‒
Для граждан, царь пусть делает, что хочется.
(«Фиест», 204-218)
Позиция Атрея – позиция тирана. Его совсем не волнует
искреннее мнение народа. Он не боится худой молвы. Пусть думают
о нем, как хотят. Это их дело. Народ публично должен высказывать
275
не то, что думает, а то, что хочет тиран. Народ, по мнению тирана,
обязан не только терпеть все действия тирана (произвол, капризы,
жестокость, казни и грабежи), но он еще обязан восхвалять своего
тирана. Как метко подметил Сенека одну из важнейших черт
тирании! И в те далекие времена и в наши дни по всем официальным
каналам запуганный народ призван восхвалять тирана. Это
восхваление достигает высшего масштаба – обожествления. Тирана
обожествляют. Для верующих тиран становится равным богу.
Отрабатывался ритуал, по которому живому человеку поклонялись
как богу. Из чистого золота создавались статуи. Эти статуи стояли
рядом с главным богом господствующей религии. А в наш
просвещенный век восхваление тирана тоже принимает форму
культа. Там, где возникает культ личности, люди видят великого
вождя, великого мудреца, великого героя, великого гения. Эта идея
величия проникает в сердца миллионов людей благодаря средствам
массовой информации. Где культ вождя, тирана, там обязательно
существуют репрессии. Преследуют и уничтожают всякого, кто
пытается как-то поколебать культ тирана. Репрессии наводят ужас.
Страх проникает в сердца людей. Возникает ситуация
подозрительности, господствует система доносов.
Реплика Наперсника «Кто хвалит нас из страха, тех нам страх
врагами делает» не волнует тирана Атрея. Главное, считает тиран, не
в любви. Пусть боятся! Знаменитой формулы Тиберия и Калигулы:
«Пусть ненавидят, лишь бы боялись!» придерживались тогда и
придерживаются сегодня все тираны мира.
Если тиран властвует с помощью клинка и страха, если ему
дозволено делать все, что он захочет, то прощай верность,
благочестие, честь. Эти нравственные качества не для тирана. У него
своя мораль. Он стоит по ту сторону добра и зла. Всякие
нравственные ценности только для граждан. Граждане государства
должны впитать с молоком матери высокие нравственные принципы.
Народ есть носитель нравственности существо, а тиран – сущеество
безнравственное.
И все же Сенека, рисуя жестоких тиранов, сумел дать в трагедии
обобщенный положительный образ царя, перекликающийся с тем
образом, который он, как политик, нарисовал в трактате «О
милосердии». Каков же образ положительного царя?
276
Некоторые считают, что царь тот, кто окружает себя блеском,
особой одеждой, короной, кто восседает на высоком троне в высоких
хоромах. «Нет!» ‒ отвечает Сенека.
Не богатство творит царя,
Не одежды пурпурные,
Не чела украшение,
Не зверей золоченых блеск.
(«Фиест», 344-347)
Каковы же главные, истинные признаки царя? Bo-первых, царю
должен быть неведом страх перед крахом, страх потери власти. Вовторых, сердце царя должно быть лишено жестокости, злобы
коварства. В-третьих, царь не гонится за почестями черни. Вчетвертых, царь силен духом. Он смел. Он идет навстречу опасности
ради отечества. В-пятых, царь, проявляя заботу, о подданных, о
государстве, не имеет своих желаний. Его желания – потребности
государства. Благо отечества – вот стержень его интересов.
Царь лишь тот, кто оставил страх,
Сердца помыслы злобного,
Кто ни жаждою почестей,
Ни приязнью неверною
Черни не соблазняется...
................................................
Чей не сломят ни копья дух,
Ни мечей обнаженных сталь,
Кто достиг безопасности,
Кто глядит с высоты на все,
Сам навстречу идет судьбе
И без жалобы смерти ждет.
.................................................
Царь повсюду - лишь дух благой.
..................................................
Царь лишь тот, в ком боязни нет,
Царь лишь тот, в ком желаний нет.
(«Фиест», 349-389)
§6. Война и судьба человека
Когда была написана трагедия «Троянки», установить с
точностью очень трудно. На этот счёт имеются разные гипотезы.
Колебания составляют десять лет – от 48 до 58 года. Целесообразно
предположить, что эта трагедия в некоторой степени является
откликом на события, которые произошли в 55 году. В этом году в
277
центре внимания внутриполитической жизни Рима была судьба
Британника, сына Клавдия. В чём дело?
Возле трона развернулась борьба за влияние на молодого
Нерона. Агриппина, мать Нерона, считала, что командовать
политикой Рима должна она, так как только с её помощью сын
пришёл к власти: она отравила императора Клавдия, она подговорила
преторианскую гвардию провозгласить Нерона императором. И этот
довод был сильный. Однако Нерон стал тяготиться беспардонным
вмешательством матери. Агриппине противостоял Сенека. Сенеку
поддерживал глава преторианской гвардии Бурр. Союз был крепким.
Они понимали друг друга по всем вопросам внутренней и внешней
политики Рима. Их политика имела успех. Римляне были довольны.
А это означало, что римляне были довольны политикой Нерона.
Влияние Агриппины падало с каждым днём. Это её пугало и
удручало. Ещё бы! Ведь Агриппина была женщиной властолюбивой.
На протяжении многих лет её властолюбие ощущали римляне. Да и
не только римляне. Её влияние сказывалось далеко за пределами
Рима. Послы различных государств, выполняя поручения своих
властителей, вынуждены были заискивать перед Агриппиной. Её
слово было решающим. И вдруг получилось, что философ, которого
она вызволила из ссылки, начинает верховодить. Как это так:
молодой Нерон прислушивается больше к философу, а не к матери.
«Не бывать этому! ‒ думала Агриппина, ‒ Надо что-то предпринять
и срочно!». И властолюбивая, и коварная Агриппина нашла
козырную карту: Британник!
Тацит в тринадцатой книге своих «Анналов» красочно передаёт
весь драматизм этих событий. Тацит пишет, что Агриппина в ярости
заявила своему сыну: Британник уже подрос и теперь он законный
наследник престола должен взойти на трон. Если Нерон не будет
прислушиваться её, то она напрямую обратится к преторианцам и
расскажет правду о том, как её сын стал императором. «Она не
возражает, ‒ пишет Тацит, ‒ против того, чтобы люди узнали правду
обо всех бедствиях её несчастной семьи и прежде всего – о её
кровосмесительном браке и об отравлении ею Клавдия. Но
попечением богов и её предусмотрительностью жив и невредим её
пасынок. Она отправиться вместе с ним в преторианский лагерь, и
пусть там выслушают, с одной стороны, дочь Германика, а с другой –
калеку Бура и изгнанника Сенеку, которые тщатся увечной рукою и
278
риторским языком управлять родом людским. Она простирала руки,
понося Нерона, и выдвигая против него одно обвинение за другим»1.
Итак, в Риме возникла острая ситуация вокруг законного
наследника власти. Перед Нероном и его ближайшим окружением
(прежде всего Сенекой и Бурром) встал вопрос: что делать с
Британником? Они понимали: если Агриппина осуществит
задуманное, то им грозит казнь. Сенеку и Бура Агриппина безусловно
казнит. Ради утверждения своей власти она не остановится и перед
казнью сына. Следовательно, законного наследника престола
необходимо убрать, уничтожить срочно. Рано или поздно возникнет
ситуация: кто кого? Ведь Британник подрастёт, станет смышленым и
поймёт, что у него отнят трон. А соратники всегда найдутся.
Следовательно, с неизбежностью столкнулись интересы Нерона и
потенциального императора, которого лишили возможности занять
трон.
Нерон, Сенека и Бурр лихорадочно работали над возникшей
проблемой. Неон даёт задание Буру: срочно найти трибуна
преторианской когорты Юлия Поллиона, под надзором которого
содержалась осуждённая за многие преступления прославленная
отравительница по имени Локуста. Локусту нашли, дали её задание
приготовить яд для Британника. Она приготовила яд, который
незаметно дали Британнику. Однако яд был слабым и не принёс
желаемых результатов. Нерон рассвирепел. Он стал угрожать
трибуну Поллиону и требовать немедленной казни Локусты. Локуста
срочно приготовила новый яд и заявила, что Британник от этого яда
мгновенно скончается. Причём яд был приготовлен в покоях Нерона
и в его присутствии. Сначала яд был испробован на ягнёнке. Ягнёнок,
промучившись часов пять, скончался. Потом Локуста приготовила
более сильный яд. Его испытали на поросёнке: поросёнок скончался
мгновенно. Нерон был доволен. Теперь надо было найти такой
удобный случай, чтобы не было никакого подозрения.
Убийство Британника решили совершить за традиционной
семейной трапезой.
Разумеется, разумеется, мне следует побаиваться закона!
Он приказал при нем же изготовить более сильный яд, который
дали ягненку, и тот, промучившись часов пять, околел. Другой отвар,
покрепче, испытали на поросёнке, и тот сразу издох.
1
Тацит. Анналы, XIII, 14.
279
Такие слухи позже ходили о сговоре императора с
отравительницей. Как на самом деле готовилось убийство, не знал
почти никто и знать не мог. Зато многие стали свидетелями того, что
произошло в начале февраля в большом обеденном зале
императорского дворца.
Так повелось, что вся императорская семья разом приступала к
трапезе. Британник, как подросток, ел за отдельным столом вместе со
своими друзьями по играм. Их осталось совсем немного, но Тит, сын
Веспасиана, продолжал бывать во дворце. Блюда, подаваемые
Британнику, сначала пробовал специальный раб-дегустатор. Во время
обеда ему прямо из кухни принесли какое-то кушанье, он снял пробу
и подал блюдо мальчику, но оно было слишком горячее, тот не
пожелал его есть. Тотчас же туда влили кружку холодной воды.
Британник, едва прикоснувшись к еде, через короткое мгновение,
парализованный, упал на ложе. Тит, лежащий рядом с ним, уже
подносил ко рту кушанье из той же самой миски, из которой минуту
назад зачерпнул его товарищ, но стоило ему взглянуть на соседа, как
он уже не мог проглотить ни капли. Британник не в состоянии был
издать ни звука, он явно начал задыхаться. Некоторые сотрапезники
повскакивали с мест. Другие сидели не шевелясь. Все взоры
обратились к Нерону. Тот лежал, небрежно опершись на ложе, словно
бы ничего не произошло. Он спокойно заявил:
‒ Это из-за падучей. Он страдает ею с раннего детства. Сейчас
придёт в себя.
Агриппина и Октавия, родная сестра Британника, обе сохранили
невозмутимое спокойствие. Но в их глазах отражался смертельный
ужас. Агриппина поняла, что лишается последней опоры и что это
братоубийство. Юношу вынесли из зала. Снова зазвучали весёлые
застольные беседы.
Тело Британника сожгли в ту же ночь. Скромные похороны
состоялись на следующий день под проливным дождем. Прах
захоронили в Мавзолее на Марсовом поле, которое Август возвел для
членов своего рода.
Одновременно появилось обращение Нерона к римским
жителям. Спешное погребение в нём оправдывалось тем, что, когда
умирают лица юного возраста, к этому обязывает обычай предков.
Ибо что значат в такой горестной печали пышность обрядов и
шумные речи? После потери любимого брата император возлагает
все надежды на отечество, только в нём находит своё утешение. Он
280
верит, что сенат и народ проявят теперь ещё более горячую
привязанность к его персоне, потому что он последний представитель
великого рода.
Подлинным автором обращения был, вероятно, Сенека.
Возможно также, что он знал о готовящемся умерщвлении
Британника. Бурру были подчинены стражники, а следовательно, и
офицер, надзиравший за Локустой. Впрочем, оба – и Сенека, и Бурр –
со страхом наблюдали, как Агриппина стремится использовать
Британника против Нерона, так как их собственное возвышение было
связано только с императором. Во всяком случае, советники Нерона
не осудили его поступка и не покинули дворец. Наоборот, они
развернули ещё более энергичную деятельность в
общегосударственных делах. Они считали: то, что произошло, было
всего лишь политической необходимостью.
Впрочем, точно так же отнеслось к случившемуся и
большинство жителей столицы. Все скорбели по поводу злосчастной
судьбы Британника, но все единодушно признавали, что государство
не может иметь двух властителей.
Амбиции подрастающего Британника должны были бы рано или
поздно привести к конфликту, а возможно, даже к гражданской
войне. Конечно, Британник был законным наследником престола,
однако мог ли он оказаться лучшим, более разумным и мягким
властителем, чем Нерон? Ведь отец его, Клавдий, показал себя не с
лучшей стороны.
Мы подробно остановились на вопросе о гибели Британника
потому, что это, на наш взгляд, имеет принципиальное значение в
вопросе о власти. Во все времена и во всех государствах шла всегда
ожесточённая борьба между различными политическими
группировками, когда вставал вопрос о наследнике. И не просто о
престолонаследии. Нет. Борьба развёртывалась, когда хотели лишить
законного наследника власти. Острейшая борьба развёртывалась и
тогда когда во время войны между государствами страна
победительница пыталась уничтожить наследников трона
побеждённой страны. Борьба шла и в период революционных
преобразований. Приходящие к власти политические силы всегда
хотели с корнем уничтожить свергнутую династию. Вариации в
истории общества были всякие. Но всякий раз наследник волновал
многих: одни на него смотрели с надеждой, другие – с опаской.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]