Мудрость Сенеки. Том I. Власть и страсть. Монография

беспрекословного подчинения общественному долгу. Это своеобразный практический стоицизм. Личный интерес уходит на задний план, он растворяется в служении государству, обществу, коллективу. Этот принцип обосновывал внутреннюю убежденность, что есть высший смысл жизни. Но в новой реальной обстановке этот принцип давал трещину. Из поколения в поколение люди видели свой долг в служении государству, т.е. Республике. Я – это Республика, Рим. Кому служить теперь, если Республика пала: империи или императору? Императору – нет! «Сенатское большинство» испытывало ностальгию по республиканскому прошлому. Оно еще мечтало о величии сената, о сенатских привилегиях, которыми можно было гордиться как чем-то величественным, так как принадлежность к сенату давала ощущение: «Государство – это мы, сенаторы». «Сенаторы большинства» выглядели гордыми донкихотами.

сословия. Говоря об институте проконсулов, следует подчеркнуть, что с каждым новым принцепсом роль императорской администрации по управлению провинциями возрастала. Иначе и не могло быть. Дело в том, что сенаторов волновали лишь свои интересы (или во всяком случае только интересы непосредственно Рима). Сенаторы высокомерно смотрели на местную знать. Это приводило к противоречиям. Императоры, оттесняя сенат от управления империей, смело выдвигали знатных провинциалов, давали им ответственные должности по управлению провинциями. Однако все провинциальные руководители подчинялись императорскому проконсулу, которые в свою очередь опирались на римские легионы. В свою очередь вся огромная сеть местной администрации во главе с проконсулами подчинялась в определенной степени Совету принцепсу и прежде всего первому советнику. Это создавало условия не только для контроля, но и для злоупотребления. Местная знать заискивала перед первым советником и пускала в ход самый сильный козырь – взятки. Институт взяточничества с укреплением императорской чиновнической системы разрастался. Императора можно было обойти. Через подкуп первого советника можно было добиться желаемого решения от самого императора.

Сенека дипломатично оберегал Неpона от чрезмерного влияния Агpиппины и всякий раз наносил ей ощутимые удары. Постепенно влияние Агpиппины уменьшилось. Властолюбивая мать решила пригрозить сыну. Она заявила ему, что за такое поведение она готова на то, чтобы с помощью пpетоpианцев поставить на трон законного наследника – Бpитанника. Реакция, которая последовала со стороны Неpона, вызвала ужас у всех окружающих, в том числе и у Агpиппины.

Неpон приказал трибуну пpетоpианской гвардии Юлию Поллиону, под надзором которого была отpавительница Локуста, чтобы был приготовлен яд. Задание было выполнено. Во время обеда Бpитаннику влили яд в напиток. Бpитанник мгновенно скончался. Неpон хладнокровно воспринял случившееся. Это хладнокровие перепугало всех. Мать поняла, что сын, не моргнув глазом, может отправить и ее на тот свет. Сам же Неpон из всего случившегося

сделал вывод: надо отстранить от власти Агpиппину и больше довериться своему учителю Сенеке. Власть Сенеки стала возрастать. Сенека, ощущая благосклонность Нерона, решил ее закрепить трактатом, в котором не только давал советы, но и восхвалял Нерона, выражая свое восхищение великодушным чертам императора.

Сенека давно понял, какая огромная власть принадлежит пpинцепсу. Пpинцепс является настоящим владыкой над миром. Он повелевает народами. Он «судья над жизнью и смертью народов». Один народ он способен истребить, а другому народу он может даровать свободу. В первых строках своего трактата Сенека подчеркивает, какой великой властью обладает пpинцепс и какую ответственность он несет перед обществом, законами и богом.

Трактат, говорит Сенека, должен послужить зеркалом для Нерона. Нерон увидит себя во всем величии, могуществе, ответственности, заботе о благе государства и граждан. Сенека доверительно говорит: «Я решил писать о милосердии, Нерон Цезарь, чтобы послужить тебе некоторым образом вместо зеркала и показать в нем тебя самого, кому суждено подарить всем людям величайшее наслаждение. Ведь хотя истинная польза правильных действий заключается в их совершении и нет никакой достойной награды за

добродетели, кроме них самих, все же радостно всесторонне проверить свою чистую совесть, а затем окинуть взором эту неизмеримую людскую массу, раздираемую несогласиями, мятежную, не владеющую собой, готовую неистовствовать как себе, так и другим на погибель, если бы удалось ей свергнуть ярмо твоей власти, – окинуть эту массу взором и так сказать про себя: не я ли назначен и избран из всех смертных богами, чтобы замещать их на земле? Я судья над жизнью и смертью народов: в моей руке участь и положение каждого; что захотела бы кому дать судьба, она вещает об этом моими устами; из моего ответа черпают народы и города причины для радости; нигде не цветет ни одна страна без моего согласия и благоволения; эти многие тысячи мечей, которым не дает воли мое миролюбие, обнажатся по моему мановению; какие народы надлежит истребить с корнем, какие переселить, каким дать свободу, у каких ее отнять, каких царей сделать рабами и чью голову венчать царской диадемой, какие города разрушить, каким возникнуть, решает мой приговор.

Строгость я скрываю, милосердие держу наготове; я так соблюдаю себя, как будто собираюсь дать отчет перед законами, вызванными мною к жизни из мрака забвения. Один тронул меня своей молодостью, другой – старостью, одного пощадил я ради его высокого положения, другого – ради низкого; а когда я не находил никакой причины для сострадания, я щадил себя. Сегодня же я готов пересчитать перед бессмертными богами весь человеческий род, если бы они потребовали у меня отчета»1.

У Сенеки нет развернутой концепции происхождения государства. Здесь он уступает многим античным философам. В частности, учение Аристотеля о сущности и происхождении государства является более глубоким. Аристотель считал, что государство – продукт естественного развития общества. Возникновение государства – огромный шаг вперед в истории развития людей. В государстве человек находит свое определенное завершение, так как человек становится общественным,

Подобную мысль мы находим в «Нpавственных письмах к Луцилию». Там Сенека утверждает, что подчинение слабых сильному есть закон природы. У всех видов животных есть свой вожак. Не обладая разумом, животные все же умеют выбирать себе в вожаки самых достойных. Почему же так происходит? Да потому, что без такой организации просто нельзя существовать. Любое сообщество бессловесных соблюдает этот закон природы. И среди людей с незапамятных времен во главе всегда стояли самые лучшие. Так было до тех пор, пока «пока алчность не разрушила всякую общность». И среди животных и среди людей, считает Сенека, должен неукоснительно господствовать закон природы. Жить мудро – это жить в соответствии с природой. «Ведь подчинение худших лучшему – в природе вещей, – говорит Сенека в «Письмах». – И во главе бессловесных стад – либо самые большие, либо самые сильные животные. Идет впереди коров не хилый бык, а победивший прочих самцов величиной и силою; стадо слонов ведет самый огромный, а у людей самым великим считается лучший. Потому правителя выбирали за его душевные свойства, и счастливы были те племена, где самым могущественным мог стать только самый лучший».