Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Казачья государственность. Исторические, правовые и культурные аспекты. Сборник статей 2-й международной научной конференции
.pdf
241
пребывания в составе автономной области. Среди его 12 пунктов
значились: «расхождение населения станиц и осетинского населения в
правах, обычаях, языке; неодинаковость бытовых и культурных
условий земледелия; различия в способах ведения культур и вообще
сельского хозяйства, которое в станицах поставлено более высоко».
Особо отмечались факты назначения на административные должности
в казачьих населенных пунктах осетин, а также «постоянные
помыкания, издевательства над гражданами станиц со стороны
некоторых представителей осетинской администрации». Наглядными
тому подтверждениями служили разгон общего собрания граждан ст.
Архонской в 1921 г., избиение окружной милицией председателя
ячейки РКП (б) в ст. Николаевской [12].
26 сентября 1925 г. Президиум Северо-Кавказского краевого
исполнительного комитета обязал Северо-Осетинский областной
исполком «обсудить вопрос о вхождении во вновь образованный
казачий округ осетинских сел, смежных с выделяемым округом» [13].
Разработанный им проект «Положения об отдельном Автономном
Ардонском округе Северо-Осетинской автономной области»
предусматривал его непосредственное подчинение облисполкому.
Однако по «вопросам расхождения» предоставлял руководству округа
право их опротестования в Президиуме исполнительного комитета
края и «непосредственное сношение по тем же вопросам с краевым
управлением и отделами». Бюджет округа и право его изменения
оставалось в исключительном ведении краевых органов власти.
Население выделяемого округа должно было «находиться на правах
нацменьшинства» [14]. 16 ноября 1925 г. Президиум ВЦИК РСФСР
принял постановление об организации самостоятельного казачьего
округа в составе Северо-Осетинской автономной области на правах
района с центром в ст. Ардонской. Выделение нового Ардонского
округа должно было быть завершено не позднее 1 декабря 1925 г. в
границах юртовых наделов ст. Змеевской, Ардонской, Архонской,
Николаевской и хут. Ардонского [15]. 28 декабря Президиум СевероКавказского крайисполкома в ответ на начавшиеся трения по вопросам
правового и организационного статуса образуемого округа разослал для
обсуждения «как типовой, проект “Положения об отдельном автономном
Туркменском районе”». В недельный срок требовалось «дать соображения по
242
этому проекту» [16]. Ревком Притеречного округа в целом согласился с его
основными положениями, предложив оставить за собою «судопроизводство и
прокуратуру, крайне необходимых в местных условиях» [17].
13 сентября 1926 г. Ардонский округ был переименован в
Притеречный с распространением на него действий «Положения о
районных исполнительных комитетах и районных съездов советов» и
сохранением права обращения в крайисполком, СНК РСФСР и отдел
национальностей ВЦИК [18]. Принятое решение вызвало протест со
стороны Северо-Осетинского представительства при ВЦИК РСФСР по
поводу правового положения Притеречного округа, «уже являвшегося
автономией в другой автономной области». По его мнению,
выраженному 20 сентября 1926 г., Положение «коренным образом
меняло управление автономной области. Согласно п. 3, Притеречный
окружной исполком имеет право приостанавливать постановления
областного исполкома Северной Осетии, подрывая, тем самым,
авторитет автономных органов власти, а также решение земельного
вопроса – одного из краеугольных вопросов жизни населения
Северной Осетии». Не меньшее недоумение представительства
вызывало и отнесение населения выделяемых станиц, окруженных
осетинскими селами, к национальным меньшинствам: «… если
исходной точкой и причиной административного управления считать
нацменьшинства 2 – 4 селений, то необходимо будет предоставить
права Притеречного округа и всем селениям других национальностей
на Северном Кавказе, а их немало в этом краю. Если взять осетин в
Терском округе, то по численности они несравнимо больше, чем казаки
в Осетинской области, а потому численность казаков не может
служить причиной указанных прав». Особое внимание
представительством уделялось еще одному вескому мотиву на
предоставление прав Притеречному округу – «мнимому своеобразию
быта казаков. Никаких особенностей нельзя здесь найти, кроме
наречия, и если из-за наречия необходимо предоставлять
административные права, то, несомненно, Дигорский округ, где иное
наречие, должен подвергнуться предоставлением новых прав». При
этом осетинская сторона не возражала против предоставления
казачьему округу «обычных районных прав с непосредственным
подчинением Северо-Осетинскому областному исполкому» [19].
243
В 1931 г. округ стал районом, утратив право апелляции к краевым
и федеральным органным власти, а в 1933 г. был полностью
ликвидирован. Тем не менее, даже столь непродолжительное
существование «казачьей государственности по-советски» послужило
весомым поводом не одному поколению исследователей видеть в этой,
бесспорно, самобытной группе населения полноправный этнос. Этнос,
чья этническая наполняемость во многом предопределялась внешними
обстоятельствами, подталкивавшими казаков той же СевероОсетинской автономной области к осознанию себя национальным
меньшинством. История создания Притеречного округа, как нельзя
нагляднее, отражает тесное переплетение самых разнообразных
причин (от застарелых обид пред- и пореволюционного времени до
«справедливого» решения земельного вопроса) в осознании и властью,
и населением области необходимости «дать казакам тоже район».
«Казачий» эксперимент власти, завершившийся на Северном
Кавказе к середине 1930-х гг., еще долго воспринимался его
основными участниками временем, «когда казаки были нацией и у них
даже [существовали – Т.Х.] свои небольшие государства. Там на
Сунже и еще где. А потом власть одумалась и все у них забрала, они
все против этой власти воевали» [20]. При этом современное
казачество видит себя самобытным народом, вполне сложившейся
нацией, поддержание которой давно уже вышло за рамки советской
государственности. В свою очередь, власть все чаще воспринимает
казачество «исторически сложившимся брендом», правильное
использование которого может во многом способствовать развитию
традиционных территорий его проживания [21].
Источники и литература:
1. Центральный государственный архив Республики Северная
Осетия – Алания. Ф.Р. – 51. Оп. 1. Д. 3. Л. 64.
2. Там же.
3. Там же. Ф.Р. – 9. Оп. 1. Д. 5. Л. 7.
4. Там же. Д. 6. Л. 2, 2 об.
5. Там же. Ф.Р. – 51. Оп. 1. Д. 3. Л.1, 1 об.
6. Там же. Л. 203.
7. Там же. Л. 75.
244
8. Там же. Л. 238 а.
9. Там же. Л.235 а.
10. Там же. Л. 205.
11. Там же. Л. 205, 205 об.
12. Там же. Л.206 а.
13. Там же. Л. 3.
14. Там же. Л. 4.
15. Там же. Л. 11.
16. Там же. Л. 41.
17. Там же. Л. 42.
18. Там же. Л. 63.
19. Там же. Л. 65 – 66.
20. Полевые материалы автора. Информант N., 1921 г.р. Записано в с.
Александровка Ейского района Краснодарского края 6 июня 2003 г.
21. Казаки Ростовской области будут ходить в традиционных
казачьих одеждах.
URL:http://news.mail.ru/inregions/south/61/society/16092856/?frommail=1
(дата обращения: 13.12.2013).
ИСТОРИЯ КАЗАЧЕСТВА ВЕРХНЕДОНСКИХ ОКРУГОВ
В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД ПО МАТЕРИАЛАМ ФОНДОВ
ГОСУДАРСТВЕННОГО АРХИВА ВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ
(ГАВО). СПЕЦИФИКА ДОКУМЕНТАЦИОННОЙ БАЗЫ
В 1921 г. в результате территориально-административной реформы
три казачьих округа бывшей Области войска Донского были включены в
состав Царицынской губернии. С этого момента «казачий вопрос» для
губернских советских и партийных органов стал одним из важнейших
вопросов
*
.
О.В. Рвачева
*
Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ. Грант № 12-11-
34007а(р) «Документы Архивного фонда Волгоградской области о политике
советско-партийного руководства в отношении донского казачества на
территории Волгоградской области в сер. 1920-х – нач. 1940-х гг.».
245
Для того, чтобы понять каким образом формировалась и
осуществлялась политика власти в отношении казачества необходимо
в общих черта определить структуру властных органов на местах.
Cтруктура советских органов власти была принята на VIII
Всероссийской конференции РКП(б) в 1919 г. Согласно ей высшим
органом на уровне Губернии был съезд Советов и Губернский
исполнительный комитет (Губисполком), рабочим органов
Губисполкома являлся президиум. Аналогичным образом
структурировались органы власти на уровне округов/уездов и
волостей. Кроме этого следует учитывать, что в структуре исполкома
существовала партийная фракция, обеспечивающая партийный
контроль над действиями исполкома.
Таким образом, действия и партийных, и советских органов
определялись общей политикой партии и директивными документами
ЦК РКП(б). В Губисполком поступали указания центральных органов
власти и затем на этом уровне принимались документы, которые
должны были определять стратегию и тактику действий на местах. Все
директивные документы, отражающие мероприятия и задачи власти
шли сверху вниз, а сбор информации шел с мест и на каждом этапе
(уездном, окружном, районном) проходил процедуру пополнения и
обобщения информации.
Системное изучение положения населения в казачьих округах
Царицынской губернии началось с 1924 г. после начала кампании
«лицом к деревне», принявшей в ряде районов Юга России
определенную специфику и получившей название «лицом к
казачеству». В октябре 1924 г. согласно указанию оргбюро ЦК РКП(б),
а также в соответствии с планами работ казачьей комиссии
Всесоюзного совещания по работе в деревне при ЦК РКП(б) началось
исследование положения казачества на местах. Результаты
исследования легли в основу Резолюции «О казачестве», принятой на
апрельском Пленуме ЦК РКП(б). Положения Резолюции, в свою
очередь, стали основной для разработки политики органов власти на
местах. Важнейшими положениями этой политики стали ликвидация
сословных пережитков у казаков, вовлечение казачества в работу
советских органов власти, партийных и комсомольских организаций.
Работа в этом направлении проводилась на всех территориях Юга
246
России, где казачество компактно проживало до установления
советской власти. Соответственно мероприятия по вовлечению казаков
в процессы социалистического строительства развернулись в этот
период и в Царицынской/Сталинградской губернии.
И партийные и советские документы этого периода,
отложившиеся в архивах Волгоградской области, содержат обширную
информацию, которая позволяет определить и проанализировать
формы взаимодействия казаков и власти. Основной массив источников
здесь – это делопроизводственные документы директивного и
информационно-аналитического характера, отражавшие систему
мероприятий власти и выработку направлений действий. Этот вид
источников считается наиболее объективным. На документы этого
вида практически не влияет авторский субъективизм, они
малоидеологизированы, так как являются продуктами организации и
отражают, прежде всего, цели и задачи этой организации, в данном
случае это партийные и советские органы власти на местах.
Следовательно, в информационном плане делопроизводственные
документы можно считать надежным источником.
Реконструировать событийный ряд политики власти в отношении
казачества на территории Царицынской губернии/ Сталинградской
области позволяют, прежде всего, документы партийных органов. В
конце 1924 г. – нач. 1925 г. в губернии проводились обследования
казачьих округов. Результаты этих обследований были затем
направлены Губкомом Сталинградской губернии в ЦК РКП (б).
Генеральная линия в отношении казачества Сталинградской губернии
была утверждена на июньском 1925 г. пленуме Губкома. Затем
инструкции о дальнейших мероприятиях получил Исполком губернии.
Cбором информации и анализом состояния казачества в
Сталинградской губернии занимались исполнительные комитеты всех
уровней. Советские органы власти и управления действовали в
соответствии с директивами партийных органов и их действия
отражали состояние политики власти в отношении казачества.
В 1924-1925 гг. волисполкомы собирают информацию о
социально-экономическом и политическом состоянии волостей и
предоставляют ее в отчетах в окружные исполкомы. Такой мониторинг
проводился регулярно через каждые два-три месяца. Обязательным
247
был раздел «политическое состояние волости», в котором отмечался
состав населения с указанием количества казаков и иногородних,
наличие сословных конфликтов, отношение населения к власти, факты
контрреволюционных выступлений и напротив факты участия
населения в работе советских органов власти [1].
Помимо отчетов примерно в этот же период составлялись акты
обследований работ сельсоветов. В этих документах также
фиксировалась еще численность казаков и иногородних, количество
лишенных избирательных прав. Пример сведений: население
великороссы – казаки коренные и малая часть иногородних. Сведения
носили и более точный характер. Например, обследование
Секачевского ВИК (УМО*) показало, что количество иногородних
здесь 75%, казаков 20%, немцев 5 % [2].
На уровне округов информация часто носила более обобщенный
характер с элементами анализа, например изменений в бытовом укладе
казачества за годы советской власти, постепенный отход казаков от
патриархальности. Почти всегда обобщенная информация из
окружных исполкомов направлялась в партийный орган округа. Далее
информация отсылалась в Губисполком. Наиболее важные аспекты
таких исследований прорабатывались на Пленумах, Бюро
Губисполкома. Но время от времени составлялись самостоятельные
документы, в которых давался подробный обзор ситуации с казачьим
населением на местах, выявлялись и анализировались проблемы и
принимались решения. Таким докментом в сер. 1920-х гг. стал «Доклад
Сталинградского губисполкома о состоянии советской работы в
казачьих округах 1926 – 1927 гг.» [3]. В документе представлены
данные о количестве казаков в округах, их поведении и настроениях в
период проведения кампании по перевыборам в советы, анализируется
состояние казачьего землепользования, работа в казачьих округах
ОСОАВИАХИМа.
В документе дается очень четкая характеристика того состояния в
котором пребывало казачество в тот период: «…казак и сейчас
чувствует себя придавленным, на положении побежденного, а
иногродний на положении победителя…не будет ошибкой сказать, что
*
УМО – Усть-Медведицкий округ.
248
по сравнению с дореволюционным положением казак и иногородний
поменялись ролями…» [4]. Документ изобилует подробными
примерами сохранявшейся сословной вражды, особенно
проявлявшейся в период выборов в советы.
В ряде документов информация позволяет проследить изменения,
произошедшие в жизни казачества. Документ за 1925 г. «Бытовой
уклад донского казачества». Документ не датирован, так же не
известен его вид (Записка, доклад, др.). В документе в частности
говорится о том, что за годы советской власти произошло изжитие
патриархальности, каждый достигший совершеннолетия стремится к
жизни «своим умом», религия «осталась у стариков». Обследования
сельсоветов продолжались и в 1926 г. [5].
В к. 1920-х гг. со спадом политики «лицом к казачеству»
обследования казачьих территорий стали проводиться намного реже и
в связи с какими-то определенными, чаще хозяйственными задачами.
Так в 1928 г. в период проведения районирования были сделаны
краткие описания, в том числе казачьих округов. Таковым, например,
является документ «Заключение Сталинградского Губплана по проекту
образования Хоперского округа». В нем даны описания
демографического состава населения округа, зафиксированы
процентные соотношения крестьянского населения к казачьему –
основной примерный показатель – 25%. [6].
Есть документы, содержащие информацию о призыве казаков в
армию в к. 1920-х гг., политических настроениях казачества в связи с
очередными выборами в советы [7]. Но в этот период «казачий вопрос»
поднимается эпизодически и его исследование не имеет планового
характера. Чрезвычайно мало документов о политике советских
органов в отношении казачества в сер. 1930-х гг., в отличии от
документов партийных органов, в которых периодически отмечались
те или иные мероприятия, касающиеся казачества на территории
Нижне-Волжского края. Учитывая этот факт, а также наличие в
краевой прессе материалов, связанных с казачьей тематикой, следует
вероятно отнести низкую выявляемость материалов с плохой
сохранностью документов ГАВО, в связи с эвакуацией фондов в
период войны и гибелью значительного количества документов.
249
В заключении хотелось бы отметить, особенность большинства
документационных форм не предполагала пространного изображения
ситуации, поэтому язык делопроизводственных документов сухой и
формализованный. Вместе с тем выявление максимального количества
источников, несмотря на повторяемость в них информации, весьма
важно, так как позволяет проследить как динамику процесса
советизации казаков, так и его значимость для укрепления советской
власти на юге России.
Источники и литература:
1. Государственный архив Волгоградской области (ГАВО) Ф. Р-
1722. Оп.1 Д. 283, 284.
2. ГАВО. Ф. Р-1722. Оп. 2. Д. 284. Лл. 40, 40об.
3. ГАВО. Ф. 37. Оп. 1. Д. 874.
4. Там же. Л. 5об.
5.ГАВО. Ф. Р-291. Оп. 1. Д. 186.
6. Там же. Ф. Р-267. Оп. 3. Д. 3. Лл. 2об., 9, 9об., 10.
7. См.: ГАВО. Ф. Р-267 Оп. 1. Д. 40. Л. 24; Ф. Р-267 Оп. 1. Д. 36 Л.
2; Ф. Р-267 Оп. 1. Д. 36 Л. 2 и др.
ВЛАСТЬ И КАЗАЧЕСТВО В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД: 1932-1933
ГОДЫ НА КУБАНИ В АРХИВНЫХ ДОКУМЕНТАХ
И.Г.Иванцов
Современная историческая наука, пройдя через множество
ожесточенных дискуссий, которые продолжаются уже более двух
последних десятилетий, склоняется к выводу о настоятельной
необходимости комплексного и взвешенного рассмотрения проблем
советского периода Отечественной истории с привлечением всего
корпуса разнородных по своему составу источников.
В новом столетии стоит задача объективно оценить ушедший в
прошлое ХХ век, покончить с политической ангажированностью,
которая была характерна для этого противоречивого этапа нашей
истории. В последнее время отчетливо проявляется тенденция к
созданию концепции русской истории ХХ века, могущей обобщить
250
непримиримые ранее противоречия. Это прослеживается и в рамках
историографии Новейшего времени, касающихся голода 1932-1933 гг.
на Северном Кавказе в целом, и на Кубани в частности. В научный
оборот постепенно вводятся подлинные архивные документы, дающие
возможность взвешенно оценить позицию властей, их попытки по
противодействию создавшемуся, начиная с 1932 г. положению.
На сайте Центра документации новейшей истории
Краснодарского края была приведена аналитическая подборка 174
архивных документов о хлебозаготовках и голоде на Кубани в 1932 1933 гг. [1] Приведем некоторые из них, датируемые весной 1932 года:
1. Постановление бюро Староминского райкома ВКП (б) об
увеличении в районе посевной площади колосовых культур на 3000 га
по колхозному сектору.15 марта 1932 г. Совершенно секретно.
Постановление принято во исполнение телеграммы крайкома
ВКП (б). Посевную площадь яровой пшеницы решено увеличить на
3000 га за счет снижения посевов трав, кукурузы и огородов
(приведены данные в разрезе сельсоветов). Обеспечить
дополнительный посев пшеницы предлагалось «собрав семена в
колхозах путем самообязательств и займа у колхозников» [2].
Фактически это означало насильственное изъятие
продовольственных запасов и изъятие земли, бывших занятыми под
огороды колхозников.
2. Постановление бюро Староминского райкома ВКП (б) об
итогах сбора семенного материала и подготовки к севу. 30 марта 1932
г. Сов. секретно.
Отмечается, что сельсоветы и колхозы к севу не готовы, по
району не собрано еще 19 000 ц семян пшеницы, «совершенно слабо
проводится сбор семян по самообязательствам колхозников собрано
777 ц, или 8,6 %, и единоличниками». Предлагаются различные
организационные партийные мероприятия по обеспечению начала
сева. Партийные ячейки, сельсоветы и правления колхозов
предупреждаются о недопустимости обобществления приусадебных
огородов колхозников. Райком поручает «оказать колхозникам полное
содействие в запашке и засеве всех приусадебных огородов, в том
числе бывших кулацких и пустырей» [3].
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]