Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Казачья государственность. Исторические, правовые и культурные аспекты. Сборник статей 2-й международной научной конференции
.pdf
191
должности походного атамана казачьих войск при ставке и ликвидации
его Штаба. Вновь избранные члены временного Совета, А.И.Дутов и
А.Н.Греков, озабоченные этим фактом, добились аудиенции у
военного и морского министра А.Ф. Керенского, который 29 мая 1917
года отменил приказ о расформировании штаба. Более того,
временный Совет для защиты интересов казачества, добился
откомандирования в Штаб для работы трех своих членов, которые по
согласованию с Советом, вели списки старшинства и аттестации
казачьих офицеров, представляли аттестации на утверждение
военному министру или главнокомандующему, а также строго следили
за назначением на офицерские должности в казачьих частях только
казачьих офицеров.
Однако, после октябрьской революции, 31 октября 1917 года
Штаб походного атамана был преобразован в полевой штаб казачьих
войск при верховном главнокомандующем, а в феврале 1918 года
окончательно ликвидирован.
1-й общеказачий съезд проходил достаточно бурно, его «левая»,
незначительная по составу часть, представленная в основном
фронтовиками, попыталась сорвать его работу и подвергла сомнению
сам факт необходимости учреждений Союза казачьих войск. 25 марта
эти казаки покинули зал заседаний и объявили об образовании
Центрального Совета казаков, который возглавил кубанский казак
станицы Таманской В.Ф. Костенецкий. Целью создания Центрального
Совета была провозглашена «...широкая пропаганда идеалов
трудящихся, призыв к объединению казачества для борьбы с
буржуазией». Центральный Совет также стал претендовать на право
представлять интересы казачества всей России.[11]
В Петроградском Совете солдатских, рабочих и крестьянских
депутатов, также была образована казачья секция, в результате чего,
сам Совет был вскоре переименован в Петроградский Совет
солдатских, рабочих, крестьянских и казачьих депутатов.
Эти незначительные группы отдельных представителей
казачества, стремились позиционировать себя как единственные
легитимные казачьи учреждения, хотя в отличие от временного Совета
Союза казачьих войск, ни одно из казачьих войск не делегировало им
право представлять какие либо интересы казачества.
192
Кубанское казачество поддержало инициативу создания Союза
казачьих войск. В резолюции по докладу Шуляка «О Союзе всех
казачьих войск», принятой в Екатеринодаре делегатами 1-го Съезда –
Рады 18 апреля 1917 года говорилось: «В целях поддержания
Временного правительства, до созыва Учредительного Собрания,
укрепления нового демократического строя и завоеванных свобод, в
целях борьбы с контрреволюцией и доведения войны до победного
конца, а также в целях объединения всех казачьих войск для выяснения
и защиты их общих интересов и поддержания старых казачьих
традиций, освященных веками, - желательно учреждение Союза
казачьих войск». [12]
1 июня 1917 года в Петрограде открылся 2-й Общеказачий съезд,
председателем которого был избран будущий атаман Оренбургского
казачьего войска А.И.Дутов. На съезд прибыло около шестисот
делегатов от всех казачьих войск России, кроме Амурского, казаки
которого не поддержали идею создания Совета, а также фронтовых
казачьих частей. Таким образом, количество делегатов, определенное
первым съездом в 360 человек, в соответствии с численностью войск,
из которых на долю Кубанского казачьего войска приходилось – 50,
было нарушено. На момент начала работы съезда было образовано
новое 12-е казачье войско – Енисейское, кроме того, в работе съезда
приняло участие большее количество казаков-фронтовиков
делегированных своими частями напрямую.
В соответствии с ранее определенной квотой в 50 человек
кубанские казаки распределили места следующим образом: по 4
человека от каждого отдела, 2 человека от казачьих частей
Екатеринодарского гарнизона и 20 человек от фронтовых частей.
Причем для выбора делегатов от фронтовых частей каждая отдельная
войсковая часть (полк, батальон, батарея) командировала в
Екатеринодар по одному своему представителю, а также по одному
офицеру командировали штабы дивизий и бригад, из числа которых
проводились выборы 20 делегатов на съезд в Петроград. [13]
Работа учредительного съезда продолжалась до 13 июня, на нем
был рассмотрен ряд вопросов касающихся будущего России, в
частности, делегатами были приняты лозунги: «Единая и неделимая
Россия», «Война до победного конца», «Вся власть Временному
193
правительству до созыва Учредительного собрании». Участники съезда
высказались за создание демократической республики с широкими
правами местного самоуправления, неприкосновенной собственностью
казаков на казачьи земли, а также возврат в войсковую собственность
всех частновладельческих земель. По вопросу о дальнейшей военной
службе казаков, несмотря на наказы большинства региональных
казачьих съездов, было принято решение оставить её в прежнем виде.
О значимости проводимого съезда говорит факт присутствия на
нем таких видных политиков того времени как: П.Н.Милюков В.М.
Пуришкевич, Б.В.Савинков, В.Д.Набоков, Н.В.Некрасов и ряда других.
На съезде был принят Устав Союза, определены его цели и
задачи. 13 июня делегаты избрали состав Совета Союза казачьих войск
— постоянного, представительного казачьего органа, который должен
был работать в перерыве между съездами. В Совет сроком на три года
было избрано 36 (по другим данным, 38) человек пропорционально
численности их казачьих войск, многие из которых ранее состояли во
Временном совете.
Председателем Совета был избран войсковой старшина
А.И.Дутов, заместителем (товарищем) председателя донской казак,
есаул А.И. Аникеев, старшим секретарем избран также донской казак,
сотник П.П. Калмыков.
От Кубанского казачьего войска членами Совета были избраны:
хорунжий К.П.Бардиж, сотник В.Я, Поночевный, прапорщик Д.Г.
Новосильцев, урядник П.А. Авдеев, есаул Бережной, подъесаул А.В.
Винников, В.Д. Гамалий и Г.Н. Колков.
Сразу после своего избрания члены Совета приступили к работе.
Временным правительством Совету было выделено помещение
Павловского института. Уже в первый день работы был избран
президиум Совета, в который вошли: председатель А.И.Дутов,
товарищи председателя Г.А. Ткачев и И.П. Лаптев, секретарь –
ДГ. Новосильцев, казначей – А.Н. Греков. [14]
Следующий общеказачий съезд намечалось провести в феврале
1918 года. Однако после октябрьского переворота деятельность Совета
Союза казачьих войск продолжалась немногим более месяца. По
приказу большевистского правительства 1 декабря 1917 года Совет
был распущен, а ряд его членов арестован. Некоторые члены Совета,
194
во главе с А.Н.Грековым, предприняли попытку возрождения этого
казачьего органа в Новочеркасске и даже провели ряд заседаний, но в
условиях изоляции большинства казачьих областей и создания новых
межрегиональных казачьих структур Совет утратил свою роль как
общероссийской казачьей организации. Окончательно Совет союза
казачьих войск был упразднен в феврале 1919 года.
Источники и литература:
1. В. Набоков. Временное правительство. Архив Русской
революции. Т.1., М., 1991. С.16.
2.Российский государственный военно-исторический архив
(далее-РГВИА). Российский государственный военно-исторический
архив. Путеводитель. Том 2. раздел 5. 2006. Сайт архивы России
http://guides.rusarchives.ru /browse/guidebook. Дата обращения 12.12.2013.
3. Там же.
4. Трут В.П. Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн
и революций. М., 2007. С.212.
5. Аутский С. Казаки. Особое сословие. М., 2002. С.122.
6. Аутский С. Указ. раб. С.123
7. Воскобойников Г.Л. Прилепский Д.К. Борьба партии за
трудовое казачество, (1917-1920 гг.). Грозный, 1980. С.11.
8. Горожанина М.Ю. Кубанские казаки в первой мировой войне: к
постановке проблемы. Россия в войнах ХХ века. // Материалы
Всероссийской научно-практической конференции посвященной 60летию освобождения Кубани от немецко-фашистских захватчиков.
Краснодар, 2003. С.25.
9. Постановления съезда представителей станиц казачьего
населения Кубанской области состоявшихся с 17 по 22 апреля 1917
года в г. Екатеринодаре в здании театра «Мон-Плезир». Фонды
КГИАМЗ КМ 52/5/1259 ИК-1398
10. Ганин А.В. Александр Ильич Дутов //Вопросы истории. 2005.
№ 9. С. 64.
11. Сафонов Д.А. Казачество в революции и гражданской войне
191701922 гг. //Мир Истории. 2001. № 6. С. 58-59.
12. Постановления съезда представителей станиц казачьего
населения Кубанской области состоявшихся с 17 по 22 апреля 1917
195
года в г. Екатеринодаре в здании театра «Мон-Плезир». Фонды
КГИАМЗ КМ 52/5/1259 ИК-1398.
13. Там же.
14. Ганин А.В. Указ. раб. С.65.
СЕПАРАТИСТСКИЕ НАСТРОЕНИЯ В КАЗАЧЬЕЙ СРЕДЕ
Н.Б. Акоева
Во второй половине XIX – начале XX вв. в российском обществе
начались институциональные пореформенные преобразования,
стимулировавшие переход от системы принудительного труда к
свободному, от административно-мобилизационных методов
хозяйственной деятельности к рыночным.
С началом социально-экономической модернизации южнороссийское казачество попыталось извлечь для себя из них
максимальную пользу. Особенно это относилось к возможности
достижения казаком его традиционных целей, которые казачье
сообщество преследовало уже на протяжении длительного
исторического времени. В первую очередь они касались создания
собственной казачьей автономии, перераспределения земель от
автохтонного горского населения в пользу казачества и недопущения
ее раздела со все усиливающимися как в демографическом, так и в
социально-экономическом отношении иногородними. Так, по словам
П. Н. Краснова, во время февральских событий 1917 г. большинство
казаков склонялось к тому, чтобы Россия была конституционной
монархией или республикой, но чтобы казаки имели широкую
автономию. Очень остро ставился казаками земельный вопрос, но тут
принципы кадетской программы имели перевес [1].
Южно-российское казачество все больше позиционировало себя
как самостоятельное, автономное сообщество в этническом,
культурном и социальном смысле. Оно воспринимало себя и свою
историю как историю наиболее героического и свободного
общественного слоя, если не отдельного, особого народа. Себя же
казаки, по существу, считали таковым народом, который имеет все
права на освоенные им земли. Так, современница отмечала после
196
посещения казачьих областей: «Говорят на русском. Русскими себя не
называют, считают казаками» [2].
Главной целью, как ее видели широкие массы южно-российского
казачества, было достижение некой абстрактной и трудно
формулируемой всеобщей воли, установление которой приведет к
некоему казачьему царству, то есть сохранению этнической,
культурной и хозяйственной специфики существования казачьего
социума, его традиционного самоуправления и общественной
организации.
На протяжении столетий достижение этой воли и автономного
независимого существования от остальной России и ее центральной
власти было главной целью многочисленных казачьих движений и
восстаний, периодически случавшихся в южно-российских областях на
протяжении столетий. Н.М. Могилевцев, говоря об истории создания
Кавказского конного полка, писал «Хотя эти донцы, перед
переселением на Кубань, сделали бунт и выселялись из под кнута, но
широкие угодья, не дурное по тому времени содержание и, главное, –
независимость нового полка от каких канцелярий и правлений, кроме
власти своего же полкового командира, сами говорили за себя и
потому бывшие екатеринославские казаки также наметили ceбе путь на
Кубань» [3].
Однако сами казаки плохо предполагали, что же должно было
последовать потом, по мере достижения желаемой воли и свободы.
Конечные итоги их исторического пути виделись им в совершенно
абстрактном и неструктурированном виде в качестве образов,
отражающих глубинные пласты народного сознания, его
социогенетический уровень. Возможной конечной целью южнороссийского казачества было создание сообщества
самоуправляющихся и существующих автономно,
саморегулирующихся казачьих сообществ, свободных от опеки
общероссийской власти и полностью независимых, управляемых
выборными атаманами.
В таком обществе в соответствии с воззрением большинства
казаков не будет угнетателей и эксплуататоров, как в лице имущих
классов, так и в лице какой либо политической власти. Это будет
общество свободных казачьих тружеников, земледельцев,
197
объединенных общими казачьими идеалами и традициями. В нем
вековые устои российских казаков, их обычаи обретут, наконец,
законное соборное закрепление и казаки смогут жить по законам
своего сообщества в соответствии со сформировавшимися в течение
веков правилами и порядками казачьей жизни. Это должно было быть
всеобщее казачье царство без иногородних и пришлых. Только казаки
будут иметь здесь право обрабатывать землю и жить на ней.
В этом процессе важным звеном была выстраиваемая оппозиция
«мы» – «они», «свои» – «чужие». Сначала «чужими» были «иноверцы»
и «инородцы», то есть жители сопредельных с Доном государств, а для
Кубани и Терека – местное население Северного Кавказа. Однако по
мере расширения государственных границ Донская область стала
внутренней территорией, с прекращением Кавказской войны земли
Кубани и Терека окончательно вошли в Российское государство, и
такое противопоставление стало не актуальным. Поиск «чужих» в
своей империи не вписывался в стратегию общности, направленную на
закрепление уже имеющегося высокого статуса [4].
Поэтому «чужими» стали иногородние, то есть выходцы из
других губерний страны, приехавшие на территории казачьих войск,
но не вошедшие в казачье сословие (хохлы, мужики, русаки). Даже в
начале XX в. казаки различали себя, «донцов», «кубанцев» и
«русских», правда, язык свой называли русским [5].
Специфические бинарные оппозиции «мы» (казаки) – «они»
(русские) или «мы» (казаки как «иные» русские, отличные от крестьян)
– «они» (крестьяне) рассматривал еще М.Н. Харузин [6]. По мнению
донского историка В.А. Харламова, государственная политика привела
к искусственному обособлению казачества, формированию у него
неприязни к иногородним [7].
Именно государство, желая поставить на службу вольное
казачество, «замещало» их прежние права привилегиями, способствуя
осознанию своей «особости» от других слоев населения страны.
Хранителем данных традиций выступала общинная организация
южно-российского казачьего сообщества. «Община служила готовой
структурой, уже сложившейся организацией для отстаивания целей и
интересов казачества. Казачество имело управление, отличное от
управления других губерний России. Имело казачество и самобытное
198
местное самоуправление» [8]. Кроме того, оно было плотно спаянным
родственными и соседскими связями сообществом, чьи цели и задачи
разделялись практически всеми. Именно здесь казак, возвращаясь со
службы, находил те идеалы и ценности, которые были частью его
сознания.
Структурирование и самоорганизация общин позволяли создавать
настоящие казачьи войска – военно-административные и
территориальные единицы на российском Юге. Община являлась той
силой, вокруг которой группировались и структурировались интересы
южно-российского казачества со своими особыми ценностями. С этой
точки зрения были вполне объяснимыми различного рода ее
противопоставления внешнему миру. Так, нередко казаки той или иной
общины стремились обрести полную автономию и имели желание
отгородиться от всех существующих властей и административных,
властных структур. Вспоминая события 1917 г., П.Н. Краснов писал,
что казаки требовали создания самостоятельной казачьей республики,
о чем мечтали многие горячие головы и с офицерскими погонами на
плечах [9].
23 марта 1917 г. на заседании казаков и казачек в Екатеринодаре
предложили сначала решить более важный вопрос, чем поддержка
новой власти, «определить, что исторически представляет собой
казачество. Если же будет признано, что казачество… – целая нация,
то оно вправе требовать от правительства… самостоятельного
государства. На заседании была создана даже комиссия для проработки
этого вопроса» [10].
Целями создания данного государственного образования были
определенная изоляция от внешнего мира и консервация казачьих
традиций, а также построение в ее пределах некоего казачьего порядка,
основанного на самоуправлении и вольной жизни. В апреле 1917 г.
съезд представителей населенных пунктов Кубани принял наказ, по
которому решениям войскового правительства и войсковой рады
придавалось большее значение, чем распоряжениям центральной
власти [11]. Казачьи сходы станиц Пашковской, Батуринской и ряда
других принимали резолюции о поддержке Рады, одобряли сословное
самоуправление [12].
199
Существование данного феномена свидетельствовало, с одной
стороны, о желании ограничить влияние извне на свой локальный
социокультурный мир повседневной жизни, а с другой стороны,
создать идеальную модель казачьей организации, основанную на
вековых традициях и ценностях южно-российского казачества.
При всем этом сам характер каждодневного существования
данной общины во второй половине XIX – начале XX вв. не оставлял
камня на камне от этих иллюзий. Локальные общины-корпорации
очень скоро разделялись по социальному, имущественному признаку,
чему способствовали реалии пореформенного Юга. Единство их
членов очень быстро утрачивалось, и в казачьей среде возникали
различного рода противоречия и конфликты. Но тем не менее само
существование данных форм самоорганизации казачьего сообщества
ясно указывало на характер казачьих ценностей и интересов и
отражало всегдашнее стремление большинства южно-российского
казачества к ничем не ограниченной автономной вольной жизни.
Таким образом, модернизационные процессы сказались на
повседневной жизни консервативного казачества, которое не могло
принять перемены в экономике, что способствовало углублению
социального раскола, трансформации устоявшихся общественных
связей, постепенно разрушая привычный уклад жизни южнороссийского казачества.
Традиционные институты самоуправления и самоорганизации
(казачий круг, станичный сход, станичный суд, выборность станичной
администрации), возникшие в народной казачьей среде и своими
истоками уходившие в толщу веков, постепенно начали утрачивать
свое значение. Постреформенная каждодневность влияла на местные
власти, которые все активнее пытались вмешиваться в дела станичного
сообщества, отказываясь от общинной демократии, вводя новые
правовые институты (мировые суды, суд присяжных и т.п.), диктуя ему
свою волю и подчиняя его интересам общественных преобразований.
Хотя среди казаков бытовала мысль, что они не могут встать в один
ряд с крестьянским, мужицким сословием, местная власть была
вынуждена учитывать интересы не только казачества, но и
значительной части иногороднего населения.
200
В политической повседневности эти тенденции способствовали
проявлению недоверия к местной власти со стороны казачества,
стремлению бойкотировать новые подходы к управлению сельским и
городским обществом, сохранить существовавшие вольности и
привилегии, традиции казачьего самоуправления. В казачьих областях
в начале XX вв. постепенно происходит процесс десакрализации
власти, разрушения ее священного образа в мировосприятии казачьего
населения региона.
Латентно существовавшие в среде казачества представления о
возможном обособлении от России проявлялись при ухудшении
положения казаков, ослаблении власти, ее противостоянии с казаками.
В сознании казаков существовала определенная дихотомия –
отрицание любого государственного устройства и желание войти на
правах привилегированного сословия в сложившуюся
государственную иерархию [13], что и определяло их поведение.
Когда положение власти было стабильно, казаки старались
получить от нее привилегии. Когда власть слабела, активизировались
древние представления о возможности обособления. Такая позиция
была характерна для казачьих войск Юга России.
Источники и литература:
1. Краснов П.Н. В первой Кубанской казачьей дивизии // Архив
русской революции. М., 1991. Т. 1. С. 101.
2. Сборник материалов для описания местностей и племен
Кавказа. Вып. 33. Тифлис, 1904. С. 197-200.
3. Могилевцев Н.М. Краткие исторические сведения о Кавказском
конном полке ККВ // Кубанский сборник. Екатеринодар, 1894. Т. 3.
С. 20 – 21.
4. Рыблова М.А. Социокультурные трасформации на Дону (XVIXXI в.) // Казачество России: прошлое и настоящее. Сборник научных
статей. Вып. 2. Ростов-на-Дону, 2008. С. 20.
5. Борисенко И. Авантюристы в гражданской войне на северном
Кавказе в 1918 г. Ростов- на-Дону, 1991. С. 86.
6. Харузин М. Сведения о казацких общинах на Дону. М., 1885.
Вып. 1.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]