Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Казачья государственность. Исторические, правовые и культурные аспекты. Сборник статей 2-й международной научной конференции
.pdf
211
ужесточения, а по необходимости экстренного применения
репрессивных мер.
Архивные документы свидетельствуют, что уже с 4 по 19 мая
1918г. был сформирован специальный отдел Внутренних дел «ВВД»,
как определялось «...для решения задач охраны государственного и
общественного порядка». Были быстро восстановлены полицейские
городские и станичные правления, отряды стражи и милиции. В
составе ОВД находилось всего 6 отделений. Затем 7 июня 1918 года
первоначально единое отделение было разделено на два «Особых
отдела по казачьим и по крестьянским делам». Устанавливался прямой
жёсткий контроль и взаимодействие с территориальными округами
через окружных атаманов [3]. Одновременно стала складываться
судебная система и карательные органы. В мае – июне создан Суд
«Защиты Дона»(5 человек), на правах военно-полевого, позднее
учреждены «Народные суды для разбора политических дел», однако
они так и не нашли широкого распространения и были быстро
заменены особыми военно-полевыми судами (Приказ № 73, от 17 мая
1918г.), которым были подсудны как военные чины, так и гражданское
население.
Суд данного уровня имел реальные полномочия и мог
приговорить к расстрелу или каторге, реже к аресту или штрафу. На
базе Донской армии, и местных казачьих команд в округах создавались
т.н. карательные, летучие отряды из казаков и калмыков, которые
часто вершили суд и расправу над крестьянами и иногородними, а
иногда и над своими же казаками, практически без серьёзного
следствия, иногда лишь из чувства мести. Отрицательное отношение к
деятельности этих отрядов было даже и у самих казаков[4]. Увидев
реальную опасность земельного передела в короткий период
существования рабоче-крестьянской «Донской советской республики»,
опираясь на недовольство большей части казаков и коренных крестьян,
казачья верхушка развернула настоящее наступление на политические
и имущественные права особенно иногороднего крестьянского
населения. В период с августа по октябрь 1918 года такая политика
П.Н. Краснова находила активную поддержку и в среде рядовых
казаков Нижнего и Среднего Дона, о чем свидетельствуют
сохранившиеся архивные документы. Приказом от 3 июня 1918 г.
212
была ограничена свобода передвижения иногороднего населения,
въезд на территорию Войска разрешался только казакам, уроженцам
Дона. По приказу от 5 (18) июня частновладельческие земли
объявлялись неприкосновенными, покушение на них жёстко
преследовалось властями. Землевладельцам, пострадавшим от захватов
1917 - начала 1918 года полагалось возмещение убытков деньгами или
частью урожая (от 1/3 до 2/3). Этот приказ открывал широкие
возможности для восстановления прав помещиков, крупных
землевладельцев, зажиточных казаков и крестьян, достаточно часто его
реализация на местах приводила к кровавым расправам над
крестьянами, наложением непомерных контрибуций и штрафов по
возмещению ущерба. Представители либерально-демократической
оппозиционной части Войскового круга В.А. Харламов, П.Е.Агеев
пытались противостоять жесткой линии казакоманов-самостийников,
подчеркивая необходимость дальнейшего поиска компромисса с
неказачьей частью населения, в особенности с коренным крестьянством. Однако в период правления атамана П.Н. Краснова даже эта
умеренная политическая линия всячески ограничивалась и
подвергалась нападкам. Дело дошло даже до реального покушения на
жизнь П.Е. Агеева (одного из главных авторов проекта нового
областного «Земельного закона»), в его подготовке многие обвиняли
именно консерваторов-казакаманов, сторонников Войскового атамана..
О наделении землей иногородних в новых «Положениях» практически
ничего не говорилось. Уже с 4 сентября 1918г. управляющий Отделом
земледелия ОВД, получил возможность отбирать арендуемую и
надельную войсковую землю у лиц, изобличённых в участии в
просоветском, большевистском движении (или сочувствии им), что в
первую очередь отразилось на казачьей бедноте, коренных и
иногородних крестьянах.
Ставка атамана П.Н. Краснова на помощь Германии и
оккупационный режим, еще больше усугубили отношения коренного
и иногороднего крестьянства и казачества в период с мая по ноябрь
1918 года. Основные продовольственные реквизиции в первую очередь
тяжким грузом легли на хозяйства коренных и иногородних крестьян
Ростовского, Таганрогского, части Донецкого и Сальского округов.
Немецкий комендант Донской области, в контексте военно-
213
политического взаимодействия, потребовал возвращения земель
донских немецких колонистов и передачи им 1/2 урожая в виде
компенсации за реквизиции и причинённый ущерб в период аграрных
волнений 1917г. В сочетании с объявленной атаманом П.Н. Красновым
принудительной мобилизацией крестьян и иногородних в Донскую
армию, данная ситуация привела к целому ряду крупных волнений и
даже открытых вооруженных столкновений крестьян с властями в
Таганрогском, Ростовском, Сальском, Хопёрском округах. Наиболее
значительным из них стало крестьянское восстание, охватившее
многие волости и села Таганрогского округа в октябре 1918 года. В
массовых волнениях, по свидетельству различных документальных
источников, приняло участие более 50 тыс. человек, а в хорошо
организованных повстанческих вооружённых отрядах состояло более 3
тыс. человек. Архивные данные свидетельствуют, что эти выступления
по приказу атамана П.Н. Краснова, были жестоко подавлены.
Сохранившийся в Государственном архиве Ростовской области,
исследованный и уже частично введённый в научный оборот в 19982005гг. комплекс документов и материалов «Отдела Внутренних дел
«ВВД» за 1918-1919г.г. свидетельствует, что именно лишение
имущественных и политических прав, а так же такая жёсткая мера как
выселение за пределы ОВД практически стали основными,
значимыми формами, отражавшими борьбу казачьих властей,
опиравшихся на верхушку зажиточного казачества и коренного
крестьянства, с остальной массы крестьянского и не казачьего,
иногороднего крестьянского населения.
Казак, а часто и его родственники лишались своего сословнокорпоративного статуса на основании Закона от 19 сентября 1918 года, с
исключением из казачьего звания, с реквизицией всего или части
имущества. Казака практически сразу же лишали паевого юртового
довольствия и всех угодий, и часто даже с распоряжением о выселении за
пределы станицы, округа или даже области. Анализ архивных документов
и материалов Атаманской канцелярии, того периода времени позволяет
увидеть, что именно дела о лишении казачьего звания рассматривались с
особым пристрастием, скрупулезно и разбирательство по ним шло очень
долго. Многие казаки воевали в Красной Армии и были «исключены» из
сословия заочно [5]
214
Весьма интересный, значимый комплекс сохранившихся
документов «Особого по крестьянским делам присутствия отдела
Внутренних дел «ВВД» за июнь 1918 октябрь 1919 гг. (ГАРО. Ф.
860 оп.1,) при глубоком и всестороннем его анализе раскрывает
сложную и масштабную картину весьма острого этносословного,
корпоративно-группового неприятия и противостояния казачества,
части коренного и иногороднего крестьянства на Дону. Резкий всплеск
межсословного, межгруппового и классового противостояния, как свидетельствуют источники, пришелся на лето осень (июнь-ноябрь)
1918 года, и был связан с последствиями короткого периода
деятельности «Донской Советской республики», борьбой казачества с
красногвардейскими отрядами в апреле-июне 1918г, решением вопроса
о земле. Документы свидетельствуют что, наиболее распространенной
формой противостояния в тот период времени стали решения казачьих
хуторских и станичных сборов «… о выселении за пределы области и к
месту приписки» семей крестьян в особенности иногородних. На наш
взгляд такие формы противостояния и конфронтации со стороны,
местных органов казачьего самоуправления, при поддержке
Войскового атамана и Войскового правительства, реально приобретали
характер депортации по сословному принципу. По нашим подсчетам,
основанных на комплексе сохранившихся и выявленных источников,
данные акции охватили более 80-ти станиц и хуторов, 15-и
крестьянских волостей, Нижнего и Верхнего Дона, в итоге став
достаточно массовым явлением. По всей видимости, таких акций было
гораздо больше, так как многие документы не сохранились и погибли в
годы Гражданской и Великой Отечественной войны. Это была
естественная ответная реакция офицерской, кулацкой верхушки и
части колебавшегося казачьего середняка на попытки коренных
крестьян и иногородних захватить юртовые и удобные земли,
проводить реквизиции имущества, советизацию традиционных форм
самоуправления в период «Донской Советской республики» в 1917 и
марте-июне 1918г. Как правило, сход хутора, станицы принимал решения по конкретным лицам, от 6 до 10, а иногда и от 15-20 до 50-70
человек. Затем прошение передавалось окружному атаману, в «Особое
по крестьянским делам присутствие» ОВД и в канцелярию Войскового
атамана. Дела рассматривались от 2-х до 3-х месяцев и по ним, как
215
правило, принимались положительные решения с разрешением
выселения, и что немаловажно, как правило с конфискацией
имущества выселяемых, в первую очередь недвижимого. Таким
образом, ранее малоизвестные и практически впервые введённые в
научный оборот историками: Ю.Д Граждановым, О.В. Кондрашенко,
С.А.Кислицыным, О.В.Рвачёвой, Р.Г.Тикиджьяном, архивные и иные
документы свидетельствуют о принятии таких решений по более чем -
1500-а лицам, в основном представителям иногородних и коренных
крестьян. Это как правило, касалось и членов их семей ( составом в
среднем более 5-8 человек) таким образом, процесс мог затронуть
судьбу и жизнь не менее 80-150 тыс. человек). Не вызывает сомнений,
что таких фактов, по всей видимости было гораздо больше, так как в
архивах отложилась только малая часть сохранившихся свидетельств
отчётливо отражавших общую тенденцию этого периода времени [7]
Однако известные современные историки и политологи
«казакоманы»: А.В.Венков, В.П.Водолацкий, А.А.Зайцев, А.А.Озеров,
В.П.Трут, А.П.Скорик и другие, по-прежнему игнорируют этот
комплекс документов, предпочитают уходить от конкретных оценок
данных известных документов и историографической полемики
вокруг них, исследуя иные аспекты причин социально-экономических
и политических конфликтов и политики расказачивания 1918-1920,
1926-37гг. Большинство казачества Дона, Кубани и Терека
представляется ими в этот период, только как реально пострадавшее
от репрессий Советов и коммунистов «…еврейского или нерусского»
происхождения.
Исследованные нами архивные документы отчётливо
свидетельствуют о том, что со стороны казачьих властей в 1918 начале 1919г.г. так же, имели место попытки массовых выселений
(своеобразных депортаций) иногородних и отдельных коренных
крестьян с семьями. Это реальные факты решениях вынесенных
станичными и волостными хуторскими сходами о выселении: х.
Власово-Аютинский – 60-и иногородних с семьями; по х. АлексеевоКундрюченский 62-х крестьян с семьями; по х. Лиховской – 70-и
иногородних; по х. Карновский – 55-и иногородних и т.д. В среднем,
по нашим оценкам обязательному выселению подвергалось от 5-10 до
25 семей [8]. Анализ имеющихся документов позволяет так же
216
определить и основные причины послужившие обоснованием для
таких жестких репрессивных, мер:
- переход на службу в Красную Гвардию, Армию (или уход
сыновей в Красную Гвардию);
- обвинение в сочувствии большевикам, Советской власти и
Красной Армии, в антиказачьих настроениях и агитации;
- отказ от мобилизации в Донскую армию и мероприятий по
защите Донской области;
- отказ от подсобных служб: перевозки убитых и раненных,
уборки урожая в помещичьих и казачьих хозяйствах и др.
Организация выселения семей крестьян и иногородних могла
проходить от 1-2-х до 4-х месяцев, по принятой схеме, после
рассмотрения и утверждения решений «Особым по крестьянским
делам присутствием» и Атаманской канцелярией. Специальный
казачий конвой должен был препровождать депортируемых
крестьян и иногородних как правило до границы, реже за пределы
области к месту бывшей приписки. При этом весьма часто имели
место факты, когда окружные и станичные атаманы, зажиточная
верхушка казачества наживались за счет конфискации имущества
крестьян и иногородних, нарушая правила его передачи в
собственность ВВД [9].
В особо сложных и спорных случаях, дела о выселении
передавались в полевые суды и тогда выселение крестьян и
иногородних могло пройти в течении кратчайшего срока 2-х недель
или в пределах 1-го месяца. Имеются свидетельства, что некоторые
сходы многонаселенных станиц, граничащих с крестьянскими
волостями еще до принятия Войсковым кругом нового «Земельного
закона», проводили собственные ненормативные акты,
ограничивающие возможности землепользования для крестьян и
иногородних. Противоречия между казаками, крестьянами,
иногородними таким образом, переходили во всё более жёсткое и
непримиримое противостояние. Конечно, не все решения о выселении
крестьян и иногородних казачьи власти успевали привести в
исполнение в полном объёме и своевременно, однако факты
свидетельствуют о постоянной практике таких акций в период с июня
1918 и вплоть до осени 1919г.г.
217
Как видим, здесь налицо нарастание нового витка жёсткой
межсословной вражды, что конечно же ожесточило большую часть
крестьян, особенно иногородних против «всех казаков»,
способствовало укреплению массовых антиказачьих настроений в их
среде.
Таким образом, отчасти подтверждаются научные наблюдения и
выводы сделанные в работах 1960 начала 1980 гг. советскими
исследователями истории «Донской Вандеи»: Л.Н. Берзом, К.А.
Хмелевским, А.И. Козловым, Я.А. Переховым, а так же зарубежными
учёными–советологами П. Киннезом и П. Лонгвортом, Д.Бредли о том
что с 1918 по 1921гг гражданская война в казачьих областях стала
носить преимущественно межсословный, а не только межклассовый
характер. Переплетение этих сложных факторов, связанное так же с
конфликтом поколений «отцов и детей» в среде казачества, сказались
в итоге на её ожесточённости и продолжительности. И способствовали
сохранению недоверия между Советской властью и большей частью
казачества даже после окончания, в период 1920-30-х годов [10].
Действительно, не только бесправные иногородние, но и ранее
колебавшийся коренной крестьянин-середняк, склонявшийся к
социально-политическому диалогу с казачеством, с конца 19181919года в своей массе всё активнее поддерживал политику Советской
власти и правящей коммунистической партии. Крестьяне всё охотнее
шли служить в Красную армию, и были готовы принимать активное
участие в непримиримой борьбе на «…полное уничтожение
казачества» и его привилегий. Обиженные и оскорблённые казаками
иногородние, с особой яростью мстили им за унижения и
надругательства периода 1918 года. Переодевшись в солдатские
шинели красноармейцев, входя в состав черезвычайных органов:
ревкомов, исполкомов Советов, продотрядов, они не без удовольствия
участвовали в террористических антиказачьих акциях и репрессиях, в
ответной политике реквизиций и депортаций, особенно на территории
округов Верхнего и Среднего Дона, занятых Красной армией на
Южном фронте. Этот резкий всплеск очередного противостояния
пришелся на первую половину 1919 года и был связан с новым курсом
«расказачивания», к которой решило перейти Советское государство и
правящая компартия, реализуя общероссийский вариант политики
218
«военного коммунизма», в условиях нарастания «мировой
революции». Важно отметить, что именно в этот период антиказачьи
настроения правящего Советско-коммунистического режима и
массовые настроения большей части донских рабочих, крестьян и
иногородних фактически совпали. Эта ситуация послужила отправной
точкой трагедии для всего казачества Юга России. Особенно это
коснулось казака-середняка, по-прежнему колебавшегося и искавшего
свой особый «третий путь» в революции, отстаивавшего
возможность на собственную государственность или автономию,
распоряжение политическими и имущественными правами, в первую
очередь землёй - основным богатством.
В ходе наступления Красной Армии на Южном фронте осеньюзимой 1919г. и захвата большей части Северо-Восточных территорий
области, были созданы условия для ответного социального реванша:
«...войны крестьян и иногородних против казаков». В этих условиях
политика «расказачивания» была развёрнута с негласного, но
предельно конкретного указания Советского правительства, через
разъяснение и реализацию на местах положений «закрытого»
Циркулярного письма ЦК РКП(б) местным партийным организациям
от 24 января 1919года, а так же ревкомами Южного фронта, и в
первую очередь на Дону. В этот период Советское государство
практически реализовало методы общероссийской политики «военного
коммунизма», включавшие продовольственную диктатуру,
продразверстку, «устрашающий красный террор» и массовые
репрессии, иногда и депортационные выселения.
В условиях казавшегося неизбежного приближения «мировой
революции», наступление на крестьянского и особенно казачьего
середняка и кулака, опасного своей организованной сословной
спайкой и военным профессионализмом, отказ от компромиссов с
ними, стал её важнейшей составной частью общей военнополитической стратегии правящего Советского режима [11]. Следует
подчеркнуть, что курс на «расказачивание», именно в это время
отвечал сословно-групповым, классовым интересам и настроениям
большей части донских рабочих, коренных и иногородних крестьян.
На основе выявленных и вновь привлечённых архивных
источников ( ГАРО: Ф.861,864) вполне возможно оценить основные
219
тенденции развития социально-политической ситуации на Дону на
завершающем этапе гражданской войны во второй половине 1919-1920
г.г. Правовая и сословная ограниченность нового «Земельного закона»
утверждённого Войсковым правительством, в ходе попыток его
реализации в 1919 – начале 1920г.г. не способствовала спаду
напряженности в густонаселённых крестьянством округах нижнего и
среднего Дона. Весьма часто в сводках и докладах местной казачьей
полиции упоминались и факты массового уклонения крестьян от
мобилизации, уход на работу в город, на железную дорогу, в извоз и
т.д. В Донецком округе казаки на крестьян возложили «подводную
повинность», используя методы принуждения угрозы и побои. В ряде
станиц была официально введена трудовая повинность крестьян
группами по 15-20 человек в хозяйствах казаков, воюющих на фронте,
при мизерной оплате (5 рублей в день). Особенно сложное положение
сохранялось к концу 1918 года в Сальском ( на 70% калмыцком)
округе. В одном из донесений отдела Осведомления предлагалось
принять самые решительные меры к улаживанию вражды между
иногородними и казаками, калмыками, неимущих снабдить всем для
весеннего посева». Но уже осенью-зимой 1919 года по сводкам с мест
прослеживаются серьезные изменения в настроениях населения.
Важными факторами, осложнявшими и без того тяжелую ситуацию на
Дону, стали массовая эпидемия тифа и неурожай. Известный донской
врач А. Бояринов, по заданию Войскового правительства посетивший с
обследованием летом 1919 года, 1-й и -2-й Донские округа, в своем
подробном письменном отчете на имя П.Х. Попова подвёл страшный
итог, предупредив: «Дон вымирает!».
Из Верхнедонских округов, где прошёл реальный «смерч»
политики расказачивания и была сильна просоветская агитация,
осведомители докладывали, что чаще среди самих казаков звучат идеи
и настроения «...всё равно мол …быть им крестьянами или казаками,
все должны быть равными,...стало заметно безразличие к сохранению
самобытности и преимуществ казачества». Из воинских частей
Донской армии к концу 1919 года осведомители так же неоднократно
сообщали об ухудшении настроений не только среди рядового состава,
но даже среди донских казачьих офицеров, которые теперь были
переподчинены командованию Добрармии [12].
220
Раздираемое внутренними конфликтами и противоречиями при
взаимодействии с командованием Добрармии, не оправившееся после
политики «советского террористического расказачивания» казачье
квазигосударство-республика «Всевеликое Войско Донское», пало под
новыми мощными ударами Красной Армии. В начале 1920 г. начался
исход казачества с территории Донской области. Средние и бедняцкие
слои крестьянского и иногороднего населения края, опираясь на силу
новой Советской власти и Красной Армии, ощущая себя
«победителями казачества», в дальнейшем продолжали содействовать
проведению политики расказачивания в опосредованных, «мягких», не
таких как ранее, репрессивно-террористических формах уже в 192030гг. Хотя следует отметить, что рецидивы т.н. «репрессивного
расказачивания» использовались советско-партийной бюрократией
ещё не однократно в период с 1928-39гг
Источники и литература:
1. См. Козлов А.И. Расказачивание ( к истории массового террора
на Дону)// ж. Родина 1990, № 6-7, С.43-47., Кислицин С.А. Государство
и расказачивание…, С. 22-42; Венков А.В. Донское казачество в
гражданской войне.(1918-1920). Ростов н/Д, 1992; его же Вёшенское
восстание. М.Вече 2012; Гражданов Ю.Д. Всевеликое Войско Донское
в 1918году. Волгоград, 1997; Кондрашенко О.В. Особенности
политического развития Всевеликого Войска Донского в 1918 году,
Перехов Я.А. Идеологическая составляющая политики государства по
отношению к казачеству (1917-1927 г.г.)// Казачество России: прошлое
и настоящее. Сб. науч. стат. Вып. №2; Ростов н/Д, Изд ЮНЦ РАН,
под ред. Г.Г.Матишова., Ростов-на-Дону,2008; Тикиджьян Р.Г
Расказачивание как понятие, процесс и государственная политика:
актуальные проблемы изучения // Казачество России: прошлое и
настоящее. Сб. научных статей Вып. 3, Под ред ак. Матишова Г.Г.,
Ростов н/Д, Изд-во ЮНЦ РАН,2010, С.218-231; Чернопицкий П.Г. О
расказачивании // Казачий сборник. Вып. 3. Ростов н/Д., 2002. С. 482490, Дулимов Е.И. Государство и казачество: проблемы
взаимодействия. Ростов н/Д., 2003; Шапсугов Д.Ю. Сергеев В.Н.
Звездова Н.В. Государственная и местная власть на Дону в 1917году.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]