Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Казачья государственность. Исторические, правовые и культурные аспекты. Сборник научных статей
.pdf
190
Раздел 5.
КАЗАЧЕСТВО В 1920-1930-е ГОДЫ
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 190
ВЛАСТЬ И КАЗАЧЕСТВО ВЕРХНЕДОНСКИХ ОКРУГОВ
В 20-е ГОДЫ XX ВЕКА
Ю.Д. Гражданов
Начиная со 2-й половины 1919г. перед большевиками
встала задача налаживания управления очищенными от белых
территориями бывшей Донской области.
К этому времени вся территория Хоперского, УстьМедведецкого и большая часть 2-го Донского округов
находилась под властью красных. Однако г. Царицын
продолжал оставаться в руках белой Кавказской армии под
командованием генерала П.Н. Врангеля. Благодаря этому на
севере Дона в течение августа-декабря не прекращались
ожесточенные бои, тяжелым бременем ложившиеся на плечи
местного, как казачьего, так и остального населения.
Естественно, что любые формы власти, управления и
самоуправления здесь были деформированы. Обе воюющие
стороны общались с жителями станиц и волостей
исключительно с помощью чрезвычайных методов военного
диктата, которые сводились к отбыванию воинской,
продовольственной, подводной, дорожной и др. повинностей.
По идее, гражданскую власть в верхнедонских округах
должен был осуществлять Донской комитет РКП(б). Однако
большую часть гражданской войны он находился за пределами
бывшей Донской области.
Назвать данное учреждение выборным, демократическим в
эту пору невозможно. Работал (и то кое-как) не Донкомитет, а
Донисполком, настолько слабый по всем параметрам, что «для
срыва» известного антикоммунистического восстания казаков в
станице Вешенской Верхнедонского округа весной 1919г. был
191
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 191
послан всего один партийный работник, т.к. у Донисполкома «не
было ни одного свободного человека» [1].
В округах положение партийных организаций оценивалось
еще хуже. Среди казачьего населения членов партии почти не
было, ни о каких выборах в окружные комитеты не могло быть
речи. На местах коммунисты опирались на беженцев от
Деникина, на раненых красноармейцев, но не на станичных и
хуторских казаков [2].
Ничтожной на протяжении всего 1919г. оставалась и
численность партийных ячеек, которые дислоцировались, как
правило, только в окружных административных центрах. На
окружном уровне действовали исполкомы, но тоже кое-где и
тоже исполняемые «сверху» назначенцами. По существу, вся
деятельность исполкомовских коммунистов сводилась к
агитационным и «культурно-воспитательным мероприятиям».
Однако в ходу был метод «разъездной», разовой,
«коммерческой» агитации, практиковавшийся революционерами
еще при царизме. Помимо отсутствия «обратной связи» с
населением, к числу субъективных трудностей, сами
коммунисты называли конкуренцию со стороны армейских
органов беспорядочно и безвозмездно реквизировавших у
казаков и крестьян продовольствие. Другой причиной
безуспешности агитации считалось отсутствие четких установок
и инструкций об отношении к казачеству со стороны высшей и
губернской власти [3].
В итоге создавшееся положение порождало тревогу среди
коммунистических руководителей. Над ними довлел страх
повторения «опасности прошлого», т.е. массового перехода
казаков на сторону белых.
Инерция методов партийной работы и организации власти
продолжалась и в 1920г. Однако появилось и кое-что новое.
Во-первых, постановления I-го Всероссийского съезда
трудового казачества (Москва, февраль-март 1920г.) отчасти
способствовали временному возрождению ленинской концепции
192
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 192
трудового казачества как элемента в союзе рабочих и крестьян.
Большое значение в смысле смягчения политики расказачивания
имели его резолюции о понижении тяжести продразверстки в
разоренных войной казачьих областях, «о военнопленных
казаках», а также декрет СНК от 25 марта «О строительстве
Советской власти в казачьих областях». На IX съезде РПК (б)
(март-начало апреля 1920г.) было принято решение о переводе
казачьих частей Красной Армии на милиционнотерриториальную систему.
Но, несмотря на увеличение численного состава партийных
организаций и способность местных коммунистов внимательно
анализировать настроения казачества, обозначился целый круг
новых проблем, свидетельствовавших о нежданных
деформациях генеральной линии партии в казачьей «глубинке»:
явный конфликт между казаками-коммунистами и чуждыми
казачьему быту, традициям «выдвиженцами» из первой волны»
партийных работников времен пика гражданской войны [4];
поведение казаков-делегатов I-го Московского съезда трудового
казачества, разъяснявших политику партии в верхнедонских
станицах и хуторах в духе собственных политических
представлений о будущем казачества, «договаривая» перед
станичниками и хуторским населением «недосказанное» на
съезде Лениным и другими партийными вождями [5].
Как следствие, следовали сообщения с мест о настроениях
казачества, выдержанные в откровенно разоблачительном духе.
Политическая же ситуация конца 1920 – начала 1921гг.
оценивалась местными верхнедонскими коммунистами как
очень «напряженная», а качество партийно-политической
работы на окружном, станичном (волостном) и хуторском
(сельском) уровне – «слабым». Из-за подъема мощного
повстанческого движения в Поволжье, на Украине, в Сибири, на
Дону, которое вошло в отечественную историю под названием
«политического бандитизма», перечисленные территории
находились на военном положении. Военные меры управления
193
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 193
казачьим Доном жестко переплетались с политическими, а
доктрина большевизма сочеталась с ситуативными решениями
власти, что следует считать типичным для периода «военного
коммунизма».
Следующий период времени участия донских казаков в
политических процессах, происходивших в стране, по
содержанию можно выделить в отдельный этап. Он охватывает
1922-1928гг., т.е. НЭП и канун коллективизации.
Еще в 1922-1923гг. «казачий вопрос» оказывается в самой
гуще партийных дискуссий о путях дальнейшего развития
экономики Советской России. С одной стороны, здесь
выступали руководители, считавшие, что экономические законы
социализма всецело зависят от воли, энергии и мудрости
партийного руководства. Противоположная сторона опиралась
на достижения экономической научной школы Н.Д.
Кондратьева, А.В. Чаянова, А.Л. Вайнштейна, которые
доказывали всеобщность экономических законов, независимо от
модели государственного строя [6].
В 1922-1925гг. в процессе управления донскими округами
господствовала точка зрения «ура – коммунистов» и их
теоретических вдохновителей – коммунистических
политэкономов аналогичных радикальных убеждений.
Именно в остатках казачьей общины, в разногласиях между
казаками и иногородними из-за земли коммунисты продолжали
видеть почву для «контрреволюции» и превращения «матерых
казачьих гнезд» в «Русскую Вандею» [7].
В плане «созидательном» такая политика должна была
обеспечить «выход из экономических трудностей», «создание
условий для коллективизации сельского хозяйства и
советизации населения», «просвещения, воспитания и
подготовки в духе обучения коммунизму подрастающего
казачьего поколения» [8].
Таким образом, вопреки расхожему мнению о
механическом переносе руководством страны принципов
194
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 194
общины на процесс коллективизации, на деле фундамент
колхозного строя должен был строиться на месте «до
основанья» разрушенной дореволюционной общины с ее опорой
на ценности и традиции патриархальной семьи. Отсюда,
несомненно, в первую очередь разрушению в порядке
эксперимента должна была подвергнуться казачья община, по
своим социальным параметрам «совсем чужая» коммунистам
как творцам идеи «построения социализма в отдельно взятой
стране». Именно поэтому продолжающаяся трагедия
«расказачивания» предваряла надвигающуюся трагедию
«раскрестьянивания» дореволюционной русской деревни.
Между тем открытых массовых выступлений казачества
против власти в этот период времени никем не отмечалось. Даже
бандитизм все отчетливее приобретал уголовный, а не
политический характер. Но при этом сопротивление буквально
всем инициативам коммунистов в казачьих районах не утихало,
хотя и осуществлялось в формах пассивного протеста [9].
Но яснее всего противоречия интересов казачества и власти
проявились на почве новых поземельных отношений, что
вынудило Сталинградские губернские власти взять курс на
временный компромисс с казачеством [10], что отражало новую
политическую конъюнктуру, предпринятую по инициативе
партийных «верхов».
Спустя три года удалось внедрить основные положения
курса на компромисс власти с казачеством в головы местного
руководства на уровне окружного звена управления [11].
Курс на компромисс, скорее всего, обусловлен обострением
международного положения и действием объективных законов
экономики, которых при всем желании даже наиболее
«идейные» и «несгибаемые» большевики игнорировать не
могли.
Суммарно же и их политические замыслы, и стихийный
портрет казачества против разрушения старинных общинных
порядков корректировались неумолимой логикой причинно-
195
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 195
следственных связей в развитии сельского хозяйства России
времен революции и гражданской войны [12].
Накануне коллективизации отношение местной власти к
любым, в т.ч. и к культурным традициям казачества,
продолжало оставаться далеким от доверительности и
стремления к искреннему сотрудничеству. Даже факт
кратковременного «этнографического» интереса к истокам
казачьего быта и психологии в 1927-1928гг. сопровождался
«анализом», не выходившим за пределы контрастных
показателей дореволюционного прошлого и «современности»
конца 20-х годов. Тон получившихся оценок, в целом, можно
определить как скептически-негативный, крайне
политизированный «на злобу дня» под углом проходившей в то
время общесоюзной хлебозаготовительной кампании и борьбы
со спекуляцией [13].
Обвинения казачества в индивидуализме начались
одновременно с подсчетом первых итогов колхозного движения.
В 1928 – 1929 гг. они носили еще экспериментальный характер и
власть не удовлетворяли [14].
Снова, как и в 1921 году, по казачьим территориям загуляли
«банды». Однако бандитизм вновь начал приобретать отчетливо
выраженную политическую окраску [15]. Протест казачества в
конце 20-х годов носил рассеянный характер, что вполне
объяснимо. С одной стороны, связывалось с ослаблением
военно-политического потенциала из-за разрушения
поземельной казачьей общины, с другой, – с
совершенствованием управленческой системы
коммунистической власти. Сама логика укрепления
идеологического императива в огромной аграрной стране
приводила коммунистов в процессе общения с казачеством и
крестьянством к использованию всего арсенала методов и
средств, выработанных еще Московским государством и
Российской империей.
196
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 196
Начиная с 1929г., термин «казачество» исчезает из
официальной партийно-государственной делопроизводственной
переписки и заменяется выражением «крестьянство». Все
население сельской местности распределяется на категории
«революционного» и «контрреволюционного» факторов. Ко
второму автоматически отнесли всех «бывших жандармов и
охранников, офицеров белых армий, полицейских чинов,
антисоветски настроенных интеллигентов» [16].
Таким образом, на рубеже 1920-х – 1930-х годов XX века
казачество вновь оказалось под концентрированным ударом
коммунистической власти. Однако на этот раз сила удара
усилилась многократно, поскольку в переоценке политикоидеологических целях подверглась вся крестьянско-казачья
масса Советской России в целом. Казачество же возникло в
период коллективизации с пониженным политическим
капиталом относительно других слоев населения.
Источники и литература:
1. ЦДНИВО. Ф. 9. Оп. 1. Д. 2. Л. 1.
2. Там же. Л. 4.
3. Там же. Л. 4.
4. Там же. Л. 11.
5. Там же. Л. 21.
6. Вайнштейн А.Л. Обложение и платежи крестьянства в
довоенное и революционное время (Опыт статистического
исследования). – М., 1924.- С. 134.
7. ЦДНИВО. Ф. 9. Оп. 1. Д.8. Л. 1 об.
8. Там же; ГАВО. Ф. 37. Оп. 2. Д. 105. Л. 42.
9. ЦДНИВО. Ф. 9. Оп. 1. Д. 8. Л. 2 об.
10. ГАВО. Ф.37. Оп.2. Д. 105. Л. 10.
11. ЦДНИВО. Ф. 9. Оп. 1. Д. 21. Л. 26.
12. ГАВО. Ф. 6611. оп. 1. Д. 8. Л. 7; ЦДНИВО. Ф. 9. Оп. 1. Д. 12.
Л. 63 об.
13. ЦДНИВО. Ф. 9. Оп. 1. Д. 21. Л. 3.
197
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 197
14. Там же.
15. Там же. Ф. 9. Оп. 1. Д. 21. Л. 7.
16. Там же. Л. 5-6.
198
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 198
АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ РЕФОРМЫ
НА ДОНУ И СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ И ПОЛИТИКА
СОВЕТСКОГОГОСУДАРСТВА В ОТНОШЕНИИ
КАЗАЧЕСТВА В 1920-1930-е ГОДЫ XX ВЕКА
Р.Г. Тикиджьян
Начавшийся с 90-х годов ХХ века, сложный процесс
возрождения казачества, организация и активная деятельность
ИСЭиГИ ЮНЦ РАН c 2005г. (в т.ч. лаборатории казачества)
определили, на наш взгляд, очередной новый качественный
период в развитии постсоветской историографии Юга России,
изучении казачьей проблематики в частности. Появились первые
специальные статьи, монографии и обобщающие исследования
историографического характера: А.Г. Баранова, Н.Ф.Бугая, А.М.
Гонова, А.Я. Перехова, С.А. Кислицына, Е.Ф. Кринко, Т.П.
Хлыниной, М.А. Рыбловой, А.П. Скорика и Р.Г. Тикиджьяна,
Е.Н. Щетнева, Э.А. Шеуджен, В.Г. Шнайдера. В данных работах
определены предварительные итоги современного
постсоветского этапа изучения региональной истории 1920-40-х
годов, переосмыслены уже имеющиеся и рассмотрены новые
значимые исторические сюжеты, определены авторские оценки
по целому ряду дискуссионных или недостаточно
исследованных проблем с привлечением новых архивных
документов, материалов прессы тех лет. [1]
Историки и социологи, характеризуя постреволюционную
переходную экономику, после окончания гражданской войны,
констатируют что к 1922г. население бывшей Области Войска
Донского сократилось, практически более чем на 1миллион
человек. Особенно большие потери понесло казачество, в том
числе около 30 тысяч донских казаков ушло в эмиграцию. В
первые годы советской власти казачество было ограничено и в
своих политических правах, представители казачьего населения
не допускались на выборные и назначаемые советские и
партийные должности. В 1921 году, по решению Совнаркома,
199
Раздел 5. Казачество в 1920-1930-е годы 199
была объявлена политическая амнистия для тех, кто воевал
против Советской власти, в том числе и для казаков-эмигрантов.
С 1921 по 1925 год на Дон вернулось более 20-ти тысяч казаков,
т.н. реэммигрантов. Функционеры органов новой советской
власти и правящей коммунистической партии, в основном
выходцы из рабочих, коренных и особенно иногородних
крестьян, относились ко всему казачьему населению предвзято,
как к побежденному и расказаченному «монархическому
сословию», лишенному былых прав и привилегий. Анализ
материалов первой, наиболее полной переписи населения
Донской области и Юга России, проведѐнной в 1926г., показал
реальные проблемы, обозначенные высокой убылью населения
края. Так в целом по сравнению с 1914г. население области
сократилось на 1мл. 602 тыс. человек, и это с учѐтом прошедших
после ее окончания 5-ти лет (давших уже и определѐнный
прирост). Казачество составляло 27,24% от общего количества
населения бывшей Области Войска Донского (около 760 тыс.)
преимущественно, казаки проживали по-прежнему в сельской
местности (91,6%), составляя теперь лишь 50,4% от числа
казаков, проживавших на Дону до 1917года (тогда 1мл. 507 тыс.)
[2]. Таковым был неутешительный итог потерь периода
революции и гражданской войны, репрессий, эпидемий и голода,
начавшихся административных реорганизаций и переселений
1920-1924гг. Однако, несмотря на проведение широкой аграрной
реформы и нового порядка землеустройства, в регионе попрежнему пока сохранялся базовый, уникальный генофонд
казачества, основы традиционного хозяйства и быта,
этнокультурная самобытность и колорит культурнохозяйственных, станичных и хуторских комплексов.
В этот период Советским государством, в рамках
эксперимента реализации новых моделей федералистского
устройства РСФСР с 1920 по 1937гг. были проведены весьма
важные по своим правовым, социокультурным и
демографическим последствиям административнотерриториальные реформы. В регионе в контексте национально-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]