Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Казачья государственность. Исторические, правовые и культурные аспекты. Сборник научных статей
.pdf
182
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 182
10. Приазовский край. 1918. 12 (25) сент.
183
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 183
ПОСОЛ ДОНА НА КУБАНИ: ГЕНЕРАЛ В.А. АЖИНОВ
О.М. Морозова
Василий Александрович Ажинов (1866-1931), уроженец ст.
Новониколаевской в 1918-1920 гг. был представителем Дона при
Кубанском краевом правительстве, как архаично именовалась
его должность – атаман Донской зимовой станицы. Его
резиденция в Екатеринодаре находилась на ул. Графской, где в
момент спешной эвакуации из города он и забыл свой архив.
Ажинов был генералом с оригинальной начальной
страницей в биографии. Он дважды – во время учебы в
кадетском училище в Воронеже и в Михайловском
артиллерийском училище арестовывался за участие в
народнических кружках. Второй арест окончился исключением
из училища, из реестра казаков, ссылкой рядовым в Кушку.
Позже, после помилования, он закончил военное образование. В
1892г. он был выпущен подпоручиком в Туркестанскую
артиллерийскую бригаду. Получив офицерские погоны, начал
жить ординарной гарнизонной жизнью. В положенный срок
получать чины и награды за выслугу и отличия. Все время
служил в Средней Азии, лишь отлучался на Русско-японскую
войну, где получил три ранения и контузию. К началу
германской войны был отмечен орденами Св. Анны 3-й степени
(1905); Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом (1905); Св.
Станислава 2-й степени (1913). Женился. Имел двух сыновей –
Василия и Александра – и двух дочерей – Веру и Варвару. В
1914-1916 гг. в чине подполковника командовал 1-м
Туркестанским стрелковым артиллерийским дивизионом в
составе 10-й Сибирской бригады.
Василия Александровича любили подчиненные – и
офицеры, и нижние чины. Он был из числа добросовестных
служак, не прятавшихся за чужие спины. Один из сослуживцев
написал в конце письма: «Крепко жму Вашу честную руку».
Бывало, во время германской войны, уже немолодой Ажинов
часами сидел на наблюдательных пунктах – на высоких
184
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 184
деревьях, куда забирался с помощью кошек. А у него в
Японскую войну были ранены ноги.
Обстановка в стране к началу 1917г. разбудила в Ажинове
прежний бунтарский дух. Апофеозом разочарования является
черновик письма без начала и без конца, и без указания
адресата. При внимательном чтении становится ясно, что это
неотправленное письмо царю. Из содержания видно, что оно
было написано накануне 23 февраля 1917г. Полковник
императорской армии просит царя не мешать (!) армии воевать.
Пишет, что армия уверена в необходимости и безграничной
пользе работы Государственной Думы, Городских и Земских
Союзов, и нежелание царя сотрудничать с этими
патриотическими организациями считается косвенным
доказательством его враждебной России деятельности.
В начале марта 1917г. Ажинов находился в отпуске на
Дону. Как оратор он пользовался большой популярностью – в
течение 5 дней ему пришлось произнести 14 речей!
Председателем Донского исполнительного комитета кадетом
А.И. Петровским ему было предложено место начальника
Новочеркасского гарнизона, но он отказался: считал, что его
место на фронте. Но революционная эйфория продолжалась
недолго. Не прошло и недели как Ажинов при возвращении в
свой дивизион, стоявший в Карпатах, столкнулся с новым
отношением солдат к офицерам. На вокзале в Киеве два солдата
минной роты демонстративно не отдали честь полковнику
Ажинову. На вопрос почему, ответили, депутаты в листовке
объявили, что теперь это не полагается. Ажинов стал объяснять,
что в республиканских армиях традиция взаимного приветствия
солдат и офицеров сохранена и обязательна. Вокруг собиралась
враждебно настроенная к нему толпа. Он уже щупал револьвер в
кармане «твердо решивши в случае насилия пустить себе пулю».
Ситуацию спасли три солдата, которые слышали его речь на
митинге раненых и больных в Городском театре
Екатеринослава, в которой он сказал: «…Когда вас большинства
и на свете не было – я боролся за свободу», упомянул о годе
заключения в Петропавловской крепости, о путешествии
пешком из Петрограда на «авганскую границу», и «пятилетней
185
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 185
солдатчине» с другими разжалованными офицерами, которые,
как и он, идеалом служения Народу имели пример офицеровдекабристов.
Вопреки всему полковник Ажинов боролся за
боеспособность своей части до конца. Вернувшись на Дон в
первых числах 1918г., Ажинов участия в Ледовом походе не
принял. В тот момент желание казаков оказаться вне русского
конфликта отвечало и его настроениям: усталости,
разочарованию и уверенности, что хватит казакам быть пешками
в чужой игре; что пришло время возрождать свободный Дон. Он
жил в Новочеркасске. Долго не мог «устроиться», но с мая
1918г. он в Донской армии, участвовал в освобождении Кубани
и Екатеринодара от большевиков, да так и остался там. В августе
1918г. он получил назначение на пост атамана Донской зимовой
станицы при Кубанском правительстве. Этому вероятно
способствовали давние отношения с председателем Совета
управляющих отделами Всевеликого войска донского А.П.
Богаевским. Оказавшись в Екатеринодаре, он старался стать
глазами и ушами Донского правительства. Богаевский ему
поручил собирать сведения об обстановке в соседнем войске и
об отношениях добровольцев и кубанцев [1].
Та часть фонда, которая сформирована из архива Донской
зимовой станицы (посольства) в столице Кубани помогает
ответить на вопрос, что стояло за разговорами о казачьей воле и
независимости от России при атамане П.Н. Краснове. Назвать
систему взглядов генерала Ажинова по этому вопросу
мировоззрением сложно. Это ближе к смеси разнородных идей и
разнонаправленных целей. Он готов прокричать «Да здравствует
Вольный Дон!» и «Ура Единой и Неделимой России!», не сделав
между ними вздоха.
Василий Александрович в одной и той же статье в одну из
газет может именовать Россию великой матерью, а вскоре
сделать оговорку, что подчас бывала она для казаков мачехой.
Он мог высокопарно рассуждать о братстве всех казачьих войск
и вскоре упрекать кубанцев в эгоистическом желании укрыться
от борьбы за спинами донцов и терцев. Многократно он
приветствовал вольность Дона, но когда речь заходила о
кубанских самостийниках, он был на стороне Добровольческой
186
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 186
армии. Он находил единомышленников среди кубанских
казаков-линейцев и даже черноморцев, которые ему подробно
сообщали о слышанных разговорах подобного характера [2]. На
одну из речей представителя Петлюры на Кубани о том, что
кубанцы, дескать, находятся в лучшем положении, чем
украинские патриоты, ведь Кубань борется только против
большевиков, в то время как «бедный украинский народ» –
одновременно против немцев, гетманцев (т.е. войск
Скоропадского), черносотенцев и большевиков. Казачий генерал
возмущен: «этим выступлением был сделан возмутительный
вызов и оскорбление Добр. Армии»! [3]
Описание визита грузинской делегации в Екатеринодар
сквозит иронией, его симпатии на стороне командования
Добровольческой армии, которое ведет себя погосударственному значительно: когда Е.П. Гегечкори попытался
во время переговоров навязать дискуссию на политические
темы, Деникин прервал заседание, сказав, что они люди занятые
и тратить время не могут на пустые разговоры. Ажинов
благосклонно отзывался о газетах «Великая Россия» и «Единая
Россия» и поддерживал их ходатайство о разрешении розничной
продажи на Дону.[4]
Так как трактовать взгляды урожденного казака, бывшего
народника, белого генерала Ажинова? Определенно не
сепаратистские, но государственнические и автономистские в
равной степени. Его греют мысли о единстве Дона и Кубани [5],
и он приветствует идею Юго-Восточного Союза. Признается в
любви Добровольческой армии, именуя ее «великим символом
единой неделимой России»! [6] Слова Деникина о том, что
«спасение нашей Родины заключается в единой власти и
неразделимым с ней единым верховным командованием», и его
решение подчиниться Колчаку, назвал историческими. Даже по
тону телеграммы чувствуется, как немолодой генерал был
взволнован этим событием. [7]
В 1918г. идея восстановления свободы Дона встречается
чаще, хотя и обязательно с оговорками, в 1919г. все больше о
«благих результатах объединенного командования», хотя и по
соседству с фразами о необходимости защиты и укрепления
казачьих прав: пусть, дескать, в день победы не забудут
187
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 187
казачества и Дона. В конце 1918г., когда критика Краснова за
германофильство и сепаратизм усилилась, Ажинов его защищал:
«Краснов – он более, чем кто-либо другой, …исповедывает
идею Единой России» и оправдывал: «Но он понимает
настроение, думы казаков… они претерпели много от
бюрократических центров власти, когда попирались их интересы
и особенно казачье самолюбие». [8] Он оскорблен некоторыми
высказываниями относительно характера сотрудничества
донцов с германцами и заявляет: не должно быть народного
покаяния, это разъединяет, а не сплачивает.
Его суждения могут иметь показательный характер, ведь он
обменивался ими с Богаевским и не встречал возражения с его
стороны. Он также активно публиковался в печати, и очевидно,
что его мысли находили отклик у аудитории. Содержание писем
и отчетов для внутреннего пользования, циркулировавших в
аппарате Всевеликого войска Донского, также показывает, что
даже в период атаманства Краснова идея независимого Дона не
стала всепоглощающей политической целью для войсковой
верхушки, не говоря уже о рядовых донцах. Разговоры о
вольности Дона носили ритуальный пропагандистский характер
и обеспечивали иные текущие цели – заигрывание с немцами,
шантаж командования Добровольческой армии, попытку
ослабить продовольственный кризис за счет закрытия границ,
поиск объединяющей идеи для казачьего населения Дона.
В связи с тем, что круг интересов Ажинова велик, в
документах встречается много деталей о жизни белых Юга
России. В целом, отчеты Ажинова за счет близости к
Богаевскому напоминают подчас частные письма, а не
официальные документы. Генерал-майор Ажинов ощущал себя
представителем местного истэблишмента. Сам кубанский
атаман приглашал его на чашку чая. Василий Александрович с
удовольствием выполнял приватные просьбы атамана
Богаевского: преподнесение букета цветов в день именин жены
кубанского атамана А.П. Филимонова. Будучи вхожим в высшие
сферы, описывал в рапортах приватные вечера и разговоры.
Ажинов как представитель Дона, кубанский атаман Филимонов
принимали вместе с генералами А.М. Драгомировым, А.И.
Деникиным, И.П. Романовским участие в вечерах «интим -
188
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 188
семейного» характера, на которые лидерам Рады Л.Л. Бычу и
Н.С. Рябоволу хода не было. В начале осени 1918г., когда белые
с удобством располагались в Екатеринодаре на зимовку, атаман
Филимонов устроил вечер с роскошной сервировкой,
гастрономическими изысками, цветами, фруктами, вином, с
оркестром и хором. Любопытна та часть из отчета Ажинова, где
он упоминает, что во время исполнения гимна Кубани никто не
встал; он был воспринят присутствующими как концертный
номер оркестра, который до этого играл народные мелодии и
танцы. [9]
Через пару месяцев представители столичного купечества
для укрепления дружеских отношений между союзниками и
добровольцами устроили новый вечер. Все были друг с другом
милы, французы даже взревновали, сколь любезны были
англичане к донцам.
Через год Филимонов был смещен с атаманской должности,
и по этому не самому радостному поводу по традиции устроил
блестящий вечер на 40 чел. Накануне приглашенные лица
выехали по первому снегу на охоту на кабанов, а к вечеру
собрались на новой квартире Филимонова в доме Богарсукова.
Настоящим королем вечера был А.Г. Шкуро со своим
собственным хором и румынским скрипачом-виртуозом. Вся
свита Шкуро относилась к патрону почтительно и даже
подобострастно, моментально исполняя все его желания и
приказы. Вечер затянулся до утра.
Но лично для Ажинова этот блеск прикрывал его
собственную нищету. Чтобы помочь дочери, застрявшей в
Одессе, он просил ссуду из войсковой казны. Черешня,
абрикосы, вишня в июне и баранина с кислым молоком
отнесены в июне 1918г. к экстраординарным расходам по кухне.
Его семья распродает понемногу вещи: турецкий ковер, китель,
скатерти. Василий Александрович хотел было продать и две
теплые рубахи, но вовремя раздумал. Пользуясь дружбой с
кубанцами, он иногда получал на казенных складах
Екатеринодара разные дефицитные товары (сахар, керосин,
спирт) [10]. У него нет денег, чтобы позволить себе сшить на
заказ сапоги, ведь на раненные ноги ему нужны мягкие и
удобные [11].
189
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 189
В полках разной подчиненности разное содержание.
Наиболее высокое в кубанских. Например, хорунжий получал
450 руб. в месяц, к тому часто выплачивались надбавки к
праздникам. А подпоручик, чин того же XII класса,
Добровольческой армии имел в месяц 375 руб. [12] Генерал
Кубанского казачьего войска получал в 1½ больше, чем Ажинов,
а он меньше, чем кубанский сотник. В силу этого обстоятельства
и большого наплыва людей из других частей страны на Кубани
установилась страшная дороговизна. Большинство офицеров
вынуждены были жить в долг, получая еду и табак в лавках под
будущее жалование. В белых армиях был сохранен принцип
царской армии, по которому солдаты находились на казенной
еде, а офицеры питались за свой счет. В итоге офицеры или
голодали, или мародерничали.
В деле снабжения соседствовали элементы рыночной и
распределительной систем. Например, можно было выхлопотать
обмундирование и спирт по установленной цене с казенного
склада. Эгалитаристские идеи проникли и в стан белых.
Возникло Общество помощи нуждающимся офицерам
Добровольческой армии им. Л.Г. Корнилова. Распределению в
нем подлежали одежда и обувь. Естественно, на всех не хватало,
что и дало повод одному из обойденных офицеров-кубанцев
возмутиться: «Почему существуют такие общества с такой
несправедливостью, если общества эти существуют для помощи
людям, которые их защищают и за спинами которых они, т.е. эти
общества живут спокойно и в довольстве, то они должны всем
своим защитникам, нуждающимся в помощи, помогать всем
одинаково, а не делать исключения для избранных» [13]. Но за
телефонную связь нужно было регулярно платить, иначе в
соответствии с циркуляром Управления почт и телеграфов,
утвержденным еще в 1904г., за неуплату аппарат могли снять не
только у абонента-частника, но и у официального
представителя.
На Юге белые существуют в условиях двоевластия и даже
многовластия. Кроме добровольческой администрации
существуют структуры трех казачьих войск и новых
национальных образований, поэтому режимы делятся и
размещаются; стараются взять меньше обязанностей и больше
прав. Например, решали, кто будет содержать порты Азовского
190
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 190
и Черного морей. Таганрог – Дон. Мариупольский и Бердянский
– за счет Украинской державы; Ейский – Кубанского
правительства; «порты Северо-Восточной части Черного моря –
Новороссийск с Геленджиком, Сочи, Гаграми, Туапсе – за счет
той высшей власти, коей подчинена Черноморская губ.» [14].
Вопрос вызван тем, что до февраля 1917г. управление портами
находилось в Ростове-на-Дону, и по инерции еще некоторое
время продолжало подчиняться той власти, которая
существовала в Ростове, и ждало денег именно от нее.
Функции Ажинова как атамана зимовой станицы по сути
консульские: он представляет донского атамана и защищает
интересы граждан Дона на Кубани, он – посредник в сношениях
двух войсковых правительств. Пользуясь добрыми отношениями
с кубанскими чиновниками, ходатайствует за земляков с Дона и
за всех, кто к нему обратился за помощью. Кубань живет более
сыто, поэтому многие донские общества посылают туда
представителей для закупки продовольствия, но кубанцы
закрыли границы – запретили вывоз продовольствия и проход
беженцев. На Дону не хватает продовольствия – кубанцы
жмутся. У кубанцев мало снарядов, а Дон немцы обеспечили
боеприпасами, но делиться ими с соседями Новочеркасск не
спешит. Особенно бедствовали терцы, отступившие на Кубань.
Ажинов был одним из немногих официальных лиц, которые
хлопотали за них.
Откат армии на Юг и эвакуация для всех были
неожиданностью, в том числе и для Ажинова. Без всякого
предупреждения его поставили перед фактом прибытия в
Екатеринодар десятков эшелонов с эвакуированными
учреждениями Донского правительства, которые он должен был
разместить в Екатеринодаре. Средства для приема приезжающих
ему выделены не были, поэтому ответственный Ажинов стал
тратить те небольшие фонды, которыми располагал. Он
израсходовал все казенные и даже личные (4 тыс.) средства. В
эти дни, 17 декабря, неожиданно умер от сыпного тифа Н.М.
Успенский, избранный войсковым атаманом II ноября 1919г.
Это добавило неразберихи в обстановку в Екатеринодаре. При
«обезглавленных» хозяевах участились конфликты с
191
Раздел 4. Взаимоотношения казачьих правительств Юга России 191
квартирмейстерством «добровольцев». Видимо, отъезд Ажинова
из Екатеринодара тоже был спешным и без времени на сборы,
потому что такой увлеченный писака как он прихватил бы свой
архив. Вместе со многими Ажинов оказался в Крыму.
Полуостров был перенасыщен генеральскими кадрами, и даже
недавно пожалованные генерал-лейтенантские погоны не дали
ему возможности занять какой-либо видный пост: о нем никто
более не вспоминал. В положенный срок он покинул и Крым и
умер в Югославии в 1931г. в возрасте 66 лет.
Источники и литература:
1. Государственный архив Ростовской области (далее ГАРО).
Ф. 841. Оп. 1. Д.9.Л. 257об.
2. ГАРО. Ф. 841. Оп.1 Д.12. Л.2.
3. ГАРО. Ф.841.Оп.1.Д.11.Л. 223.
4. ГАРО. Ф. 841.Оп.1.Д. 1.Л. 37.
5. ГАРО. Ф. 841.Оп.1 Д. 11.Л. 111.
6. ГАРО. Ф. 841.Оп.1Д. 4.Л. 1 об.
7. ГАРО. Ф. 841.Оп.1. Д. 11.Л.194.
8. Там же. Л. 51.
9. Там же. Л. 14,15.
10. Там же. Л. 139, 140.
11. Там же. Л. 173.
12. ГАРО. Ф. 841.ОП.1.Д. 9.Л. 70-73.
13. Там же. Л. 52 об.
14. Там же. Л. 283.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]