Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Казачья государственность. Исторические, правовые и культурные аспекты. Сборник научных статей
.pdf
111
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 111
Кубани к началу XX в. получили распространение все основные
направления музыкального искусства: народная, военная,
светская, церковная музыка [17].
11 апреля 1904г. состоялось открытие городской картинной
галереи и литературно-художественного отдела при ней имени
Ф.А. Коваленко. Стремясь к расширению просветительской
деятельности галереи, Ф.А. Коваленко стал проводить выставки
с участием художников Санкт-Петербурга, Москвы, Киева,
Воронежа и др. городов дважды в год. Такие периодические
выставки вызывали общественный интерес, так как позволяли не
только познакомиться с живописными произведениями, но и
приобрести их как для города, так и для собственных домашних
коллекций.
Благодаря деятельности различных просветительных
обществ горожане, станичники могли расширить свой кругозор,
познакомиться с лучшими произведениями народной и
классической культуры.
Волна просветительного движения затронула и станицы
области. Так, в с. Армавир 10 февраля 1908г. по инициативе
частных лиц открылось Армавирское просветительное общество
под председательством Г. Русонова. Обществом открывались
воскресные школы для взрослых, устраивались любительские
спектакли, читались научно-популярные лекции по географии,
воздухоплаванию, гигиене и культивированию деревьев, что
имело большое практическое значение [18].
Оценивая деятельность интеллигенции Кубани по
просвещению населения, распространении научных, полезных
знаний, можно сказать, что они руководствовались главной
целью – содействовать расширению кругозора и
образовательного уровня казачества, иногороднего населения
области.
Источники и литература:
1. Чарнолусский В.И. Частная инициатива в деле народного
образования. СПб., 1910. 98с.
2.Энциклопедический словарь по истории Кубани с древнейших
времен до октября 1917г. Краснодар, 1997. С.310.
112
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 112
3. Санкт-Петербургское Общество Народных университетов.
Отчет о деятельности с 1910 по 1 сентября 1911. СПб., 1912.
4. Известия Кубанского общества Народных университетов.
Екатеринодар, 1907. №2. С.1.
5. Устав Кубанского общества Народных университетов.
Екатеринодар, 1907. §2. С.2.
6. Известия Кубанского общества народных университетов.
Екатеринодар, 1907. №2. С.39.
7. Свобода печати. Екатеринодар, 1907. №107. С.3.
8. Известия Кубанского общества Народных университетов.
Екатеринодар, 1907. №2. С.34-38.
9. Там же. С.40.
10. Отчет Кубанского общества Народных университетов за
1908-1909г. // На Кавказе. Екатеринодар, 1909. №5. С.109.
11. Известия Кубанского общества Народных университетов.
Екатеринодар, 1907. №2. С.38.
12. К Всероссийскому съезду деятелей просветительских
учреждений // Свобода печати. Екатеринодар, 1907. №157.
13. Труды Первого Всероссийского съезда деятелей обществ
Народных университетов и других просветительских
учреждений частной инициативы. СПб., 1908. С.208.
14. Там же. С.210-211.
15. Отчет Кубанского общества Народных университетов за
1908-1909г. // На Кавказе. Екатеринодар, 1909. №5. С.109.
16. Труды Первого Всероссийского съезда деятелей обществ
Народных университетов и других просветительских
учреждений частной инициативы. СПб., 1908. С.210
17. Жадан В.А. Музыкальная культура Кубани XIX – начала XX
столетия: исторический аспект. Краснодар, 2001. Автореферат
на соиск. канд. ист. наук.
18. Ктиторов С.Н. История Армавира (досоветский период:
1839-1918) Армавир, 2002. С.216.
113
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 113
Ф.А. ЩЕРБИНА О ПРОБЛЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ
АНТАГОНИЗМОВ В ЧЕРНОМОРСКОМ КАЗАЧЬЕМ
ВОЙСКЕ
Л.В. Бурыкина
Научное наследие Ф.А. Щербины охватывает широчайший
спектр проблем истории Кубанского казачьего войска. Среди
них – история формирования Черноморского и Кубанского
казачества, заселение казаками Кубани, взаимоотношения
казаков и адыгов, роль и место церкви, образования на Кубани,
взаимодействия казаков с частями регулярной армии. Большое
внимание Ф.А. Щербина уделял и проблеме социальных
антагонизмов в Черноморском казачьем войске. Без критики
трудов Ф.А. Щербины обходились немногие историки в
современной историографии. И начало такого подхода было
положено В.И. Лениным, который использовал работы
кубанского историка по бюджетной земской статистике при
создании своего исследования «Развитие капитализма в России».
Он критиковал Щербину за его методику использования
«средних величин», которые якобы искажали картину
расслоения крестьянства, не позволяли видеть растущего
классового антагонизма в деревне, идеализировали зажиточные
хозяйства. В действительности, исчисление широко
применяемых в современной статистике средних показателей не
помешало Ф.А. Щербине уже в ранних работах делить хозяйства
по социально-экономическому положению на бедные и
малоимущие, средние, зажиточные и богатые.
Казачество, зародившееся в отдаленных, окраинных
районах Украины и России в период феодализма как сообщество
вольных людей, не смирившееся с социальным притеснением, с
крепостничеством, умело постоять за себя. Но эпоха казацкого
братства оказалась недолговечной. Захват лучших земельных
угодий, накопление материальных ценностей, социальная
114
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 114
дифференциация, выделение «старшины» стало типичным
явлением и для запорожского казачества, из остатков которого
указом Екатерины II от 22 января 1788г. было учреждено войско
верных казаков. Во время русско-турецкой войны 1787-1791гг.
данное войско, временно поселенное на берегу Черного моря
между Бугом и Днестром, стало называться Черноморским. С
переселением его на Кубань заселенные им земли на СевероЗападном Кавказе составили особую административнотерриториальную единицу – «Землю Черноморского войска» [1].
Форма становления черноморского казачества предопределила
сложную социальную ситуацию с первых же дней переселения
сюда запорожских казаков.
Еще в 1883г. Ф.А. Щербина опубликовал ряд статей [2], в
которых положил начало исследованию проблемы социальной
стратификации казачества. В отличие от многих современников
Ф.А. Щербина, освещая социальные антагонизмы, акцентировал
внимание не на случайных явлениях межличностных
отношений, а на коренных, генетических язвах феодализма. К
ним он относил существование в среде черноморцев «различных
форм крепостничества, наличие различных категорий
«подданных», «припущенников», «дворовых», «бурлаков»,
«драбантов», «крепостных», с другой стороны – выделял
социальные группы «старшины», «казаков-помещиков»,
«чиновников», «панов» и др. В начале ХХ в. Ф.А. Щербина
значительно углубил исследование социальной проблематики
[3], первым в кубановедении поставил вопрос о существовании в
казачьей среде системы крепостничества [4]. Вместе с тем, он
подчеркивал, что «кубанские казаки не знали крепостного права,
как узаконенного института в своей жизни» [5].
Действительно, ни законы Российской империи, ни приказы
Кавказского наместника и канцелярии Черноморского казачьего
войска институт крепостничества у казачества так и не
легализовали, за исключением категории «драбантов». Тем не
менее, крепостничество здесь было. Современный исследователь
115
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 115
Б.М. Миронов формулирует так: 1) внеэкономическая, личная
зависимость от господина: отдельного лица, корпорации или
государства; 2) прикрепление к месту жительства; 3)
прикрепление к сословию; 4) ограничения в правах на владение
частной собственностью и на совершение гражданских сделок;
5) ограничения в выборе занятия и профессии; 6) социальная
незащищенность: возможность лишиться достоинства, чести,
имущества и подвергнуться телесным наказаниям без суда, но
по воле господина [6]. Практически все названные признаки
были присущи и кубанскому казачеству, хотя масштабы
крепостничества, в процентном отношении к России, были здесь
во много раз меньше.
Появлению крепостничества на Кубани способствовало, с
одной стороны, российское законодательство, с другой –
условия жизни. По указу Елизаветы Петровны от 14 марта
1746г. казакам воспрещалось иметь крепостных людей. Законом
от 6 февраля 1754г. владение крепостными было предоставлено
только потомственным дворянам и имеющим воинские звания
не ниже обер-офицеров [7]. Но после ликвидации Запорожской
Сечи часть запорожской старшины была привлечена
правительством на службу и награждена офицерскими чинами.
В 1791г. 502 черноморских казака получили офицерские звания.
Указом 13 ноября 1862г. правительство уравняло войсковые
чины Черноморского казачьего войска с армейскими и тем
самым превратило старшин в служилое дворянство. В конце
1802г., отмечает Г.Н. Шевченко, в Черномории было уже 535
войсковых чиновников, получивших право на потомственное
дворянство [8]. Согласно ст.1612 «Свода военных
постановлений» (1838г.) казак, получивший офицерский чин,
дающий право на потомственное дворянство, признавался
дворянином без всякого особого на то подтверждения [9], т.е.
казачья старшина получала права потомственного дворянства, а
вместе с ним и право владения крепостными.
116
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 116
Ф.А. Щербина одним из первых в историографии ставил
вопрос о том, что крепостничество – не случайное социальное
явление, а итог целенаправленных действий старшины. У
многих черноморских старшин было свое «подданство» [10].
Подданные, как правило, были «припущенниками» [11] и
относились к той социальной категории, из которой в
дальнейшем формировалось сословие крепостных крестьян.
«Подданные» селились на земле казака-хуторянина, разводили
хозяйство при его материальной поддержке и несли за это
известные повинности. Постепенно повинности увеличивались,
экономическая зависимость трансформировалась в личную, и
«подданные» становились крепостными. Причем насаждение
«подданства», по мнению Ф.А. Щербины, грозило и свободному
казаку.
Наибольшая потребность была в дворовых людях, без
которых не могли обойтись не только старшина и чиновники, но
и рядовые казаки, дослужившиеся до обер-офицерских чинов.
Нужны были пастухи, землепашцы, конюхи, косари, рыбаки, но
исполнять эти работы по вольному найму казаки не имели
возможности, т.к. военные столкновения с горцами требовали
внимания к строевой службе. Были здесь не только беглые
крестьяне, которых укрывали от властей, оберегали и пытались
закрепостить, хотя грамота Екатерины II от 1 июля 1792г.
категорически воспрещала черноморским казакам принимать
беглых российских подданных и Александр I в грамоте от 31
мая 1803г. выражал надежду, что войско «не позволит себе
принимать из внутри России никаких людей под каким бы то ни
было предлогом, ибо подобные переходы противны общему
порядку и благоустройству государства» [12].
Министр внутренних дел князь А.Б. Куракин докладывал в
1808г. Александру I, что Черноморское войско вынуждено
«посредством своих поверенных» тайно склонять из разных мест
людей всякого звания к побегу в их сословие [13] и отмечал, что
приток беглых в Черноморию продолжается [14]. Уже в первое
117
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 117
десятилетие XIX в. побеги в регион стали принимать все более
масштабный характер – группами по несколько человек,
десятками, сотнями и даже целыми селениями [15].
Подавляющее большинство беглых записывались в казаки,
поскольку, как отмечал Ф.А. Щербина, только легальное
использование рабочей силы возможно было лишь при
формальной приписке к казачьему войску. Но не все беглые
получали социальный статус казака. Часть из них была
оставлена в качестве дворовых и крепостных у казачьей
старшины. Кто был побогаче, тот покупал у помещиков в России
крестьян и селил их на хуторе [16]. Но большинство старшин и
чиновников стремилось закрепостить беглых крестьян.
Особый интерес представляет категория «драбанты»,
которая с течением времени слилась с денщиками [18] и была
превращена казачьей старшиной в зависимое сословие. К
категории полузависимого, а иногда полностью зависимого
сословия относились и промысловые рыболовы или
«забродчики». В «заброде» на заводах скрывались все
«безписьменновидные», беглецы и даже каторжники. Они жили
на заводах, принадлежащих купцу Посполитаки, ловили рыбу
его инвентарем, ели пищу, которую отпускали им в счет
выловленной рыбы приказчики, носили одежду, покупаемую на
кредитную книжку в посполитакинских лавках, продавали свою
долю выловленной рыбы обязательно его приказчикам, т.е., по
мнению Ф.А. Щербины, забродчики были в полном смысле
слова посполитакинской собственностью [19].
Согласно данным Войсковой канцелярии Черноморского
казачьего войска крепостных в Черномории в конце 1830-х гг.
можно было разделить на четыре разряда. К первому разряду
относились крепостные, на которых владельцы имели
документы, подтверждавшие право владения крестьянами. Во
второй вошли «спорные» крепостные – те, на которые
документы были неправильно оформлены. В третий разряд были
включены крепостные, на которых вообще не имелось никаких
118
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 118
документов. В течение шести месяцев владельцы крестьян
обязаны были предоставить документы на право владения, в
противном случае войсковая канцелярия предлагала изъять у
них крепостных. К четвертому разряду были отнесены
крепостные, владельцы которых не доставили документов на
право дворянства. Этим владельцам следовало в шестимесячный
срок предъявить документы, или же они теряли право на
владение крестьянами [20].
Как подчеркивал Ф.А. Щербина, до 1841г. черноморские
дворяне владели крепостными «невозбранно» [21]. Но в 1841г.
новый главнокомандующий войсками на Кавказе барон Г.В.
Розен запретил черноморской казачьей старшине покупать
крестьян, поскольку по законам Российской империи
воспрещено покупать крепостных лицам, не имеющим
собственной земли для поселения крестьян. По указу Екатерины
II земли на Кубани передавались всему Черноморскому
казачьему войску, и никто не был вправе владеть ею частно.
Войсковое правление выступило с проектом легализации
крепостного права в Черномории, т.к. при постоянной службе
черноморских дворян и при отсутствии рынка рабочей силы
дворяне пришли «в разорение и оскудение». По проекту
предполагалось разрешение черноморским дворянам
приобретать крепостных крестьян «не в собственность, а для
услуг» и пользование этими «крепостными для услуг» оставить
за черноморцами до покорения Кавказа.
Через три года с целью реализации предложения казачьей
старшины был образован «Комитет, учрежденный для
составления проекта положения об образе владения
крепостными дворовыми людьми в Черноморском казачьем
войске» [22]. Военное министерство, несмотря на
категорический отказ черноморским дворянам в их ходатайстве
нового наместника Кавказа графа М.С. Воронцова, предложило
в качестве законодательной инициативы свой половинчатый
вариант: «Дворовых людей, приобретенных дворянами
119
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 119
Черноморского войска до 8 ревизской переписи 1833г., оставить
за ними. Дворовых же людей, приобретенных после 1833г.,
надлежало отпустить на волю, согласно мнению
Государственного Совета от 16 декабря 1846г.» [23].
Николай I фактически согласился легализовать крепостных
на Кубани, поскольку считал необходимым бывшим уже у
черноморских дворян крепостных оставить за ними в качестве
драбантов сроком на 25 лет, начиная с 1833г. [24]. По истечении
этого срока мужчины должны быть зачислены в казачье
сословие, а женщины освобождены на волю. Институт
драбантства, согласно закону, был ликвидирован в 1858г., и с
этого времени, как отмечал Ф.А. Щербина, у Черноморского
казачьего войска не стало последних остатков крепостничества
[25]. Процесс освобождения оставшихся дворовых крестьян,
которые по тем или иным причинам не вошли в число
драбантов, развивался в целом, как и в центральных губерниях
Российской империи.
Таким образом, игнорируя казачьи традиции и обычаи, т.е.
краеугольные основы общества, черноморская старшина и
чиновники, по мнению Ф.А. Щербины, создавали конфликтную
ситуацию, разрушавшую устои казачества, что вело к
деградации и уничтожению казачьего социума.
Источники и литература:
1. Очерки истории Кубани с древнейших времен по 1920г. –
Краснодар, 1996. – С.188.
2.Щербина Ф.А. Беглые и крепостные в Черномории. // Киевская
старина. – 1883. – №6; Он же. «Колонизация Кубанской
области». // Киевская старина. – 1883. – №7; Он же. История
земельной собственности у Кубанских казаков. // Кубанский
сборник. – Екатеринодар, 1883. – Т.1.
3.Щербина Ф.А. Из истории освобождения крестьян. //
Кубанский край. – 1911. – 19 февраля; Он же. История
Кубанского казачьего войска. Главы: «Землепользование и
120
Раздел 2. Казачьи структуры в контексте Российской империи в XVIII – начале XX 120
землевладение», «Экономический быт и хозяйство казаков».
«Иногородние и крепостные». – Екатеринодар, 1913.
4. См.: Щербина Ф.А. Беглые и крепостные в Черномории. //
Киевская старина. – 1883. – №6; Он же. Иногородние и
крепостные. // История Кубанского казачьего войска. –
Екатеринодар, 1913. – Т.2 и др.
5. Щербина Ф.А. Из истории освобождения крестьян. //
Кубанский край. – 1911. – 19 февраля.
6. Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи
(XVIII – начало ХХ в.) – Спб., 2000. – Т.1. – С.361.
7. Крыжановский Г.Я. Крепостное право в земле Черноморского,
ныне Кубанского казачьего войска. // ИОЛИКО. – Екатеринодар,
1913. – Вып.5. – С.124.
8. Шевченко Г.Н. Черноморское казачество в конце XVIIIпервой половине XIX вв. Сословный строй. Социальные
отношения.- Краснодар, 1993. – С.30.
9. Свод военных постановлений. – Спб., 1838. – Кн.1 – Ч.2. –
Разд.6. – Ст.1612.
10. См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского
языка. – Спб., 1882. – Т.3. – С.170.
11. См.: Даль В. Указ. Соч. – С.437.
12. Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ):
Собр.1-е. – Спб., 1830. – Т.37. – Ст.20643.
13. Там же. – Т.30. – Ст.22902.
14. Щербина Ф.А. Беглые и крепостные в Черномории. //
Киевская старина. – Киев, 1883. – Т.6. – №6. – С.239.
15. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф.249.
Оп.1. Д.447. Лл.6-47; Д.607. Л.54.
16. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. –
Екатеринодар, 1913. – Т.2. – С.696.
17. В. Даль характеризует эту социальную группу как
«телохранитель, вожатый. Во время сражений у нас назначают
командующим частями войск трабантов, для охраны в
опасности». Даль В. Указ. соч. – М., 1981. – Т.1. – С.489.
18. Согласно В. Далю, «денщик это служитель и солдат, при
военном чиновнике, выбираемый из нестроевых или менее
способных к строю». Там же. – С. 428.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]