Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История международных отношений движущие силы, глобальные тенденции. Учебник для бакалавров по направлению подготовки «Международные отношения»
.pdf
МО в 1919—1939 гг.
в ходе революции, долгов царского правительства Западу и было
связано приглашение российской делегации на конференцию.
Советская делегация приехала в Геную, вооруженная концепцией мирного сосуществования, четкой позицией относительно
проблемы иностранной собственности в России и долгов царского
правительства. Когда на конференции был поднят вопрос о возврате долгов и компенсации потерянной собственности, российская делегация выставила контртребование о компенсации разрушений и потерь, понесенных Советской Россией в результате
иностранной интервенции, объем которых значительно превышал потери иностранцев в России. О гибкости позиции советской делегации, желавшей добиться компромисса, налаживания
экономического сотрудничества с Западом, получения передовых
технологий, свидетельствует ее предложение передать в концессию иностранным компаниям промышленные предприятия, рудники, шахты. Это были как раз те объекты, которые принадлежали до революции зарубежным владельцам. Смысл компромисса
был прост: мы отдаем вам их в концессию, а вы зарабатываете на
них деньги и компенсируете таким образом свои потери, понесенные из-за их национализации.
Кроме советской делегации на первом общеевропейском
форуме, проводившемся после войны, принимали участие и
представители Германии, которые рассчитывали на смягчение
экономических санкций, наложенных на их страну решениями
Парижской мирной конференции. Столкнувшись с высокомерным отношением держав-победительниц к себе, их стремлением
переложить тяготы экономического кризиса на Германию и Россию, обе страны потянулись друг к другу, пытаясь совместными
усилиями защитить свои интересы. Встретившись в небольшом
местечке Рапалло недалеко от Генуи, обе делегации заключили
соглашение, которым предусматривалось установление дипломатических отношений, развитие экономического сотрудничества,
взаимный отказ от репараций и долгов.
Это пробило брешь в единой позиции западных государств. Когда
стало известно о советско-германском соглашении, западные
правители оказались в состоянии шока. Они никак не могли
ожидать, что подобное может случиться, и именно поэтому занимали столь жесткую позицию в отношении этих двух стран. Кстати, этот сигнал был учтен западными странами в последующем,
когда они стали ослаблять давление на Германию, оказывая ей
экономическую помощь, рассчитывая тем самым не допустить
дальнейшего ее сближения с Советской Россией.
361
Глава десятая
Генуя показала эффективность политики мирного сосуществования, которая помогла разорвать антисоветский фронт путем
использования противоречий между капиталистическими державами, прорвать дипломатическую блокаду Советского Союза,
после чего последовала череда дипломатических признаний СССР.
А это в свою очередь было важным условием укрепления безопасности страны, снижения угрозы новой интервенции против нее.
Не о войнах и революциях мечтала советская страна, а о мире,
экономическом развитии, укреплении своей оборонной мощи,
чтобы защитить социалистические завоевания от враждебных
планов антикоммунистов и антисоветчиков.
А планы эти не оставляли сомнений в том, что были направлены против Советского Союза. Образованные после войны государства Центральной и Восточной Европы создавались в том
числе в качестве санитарного кордона против советской угрозы.
Западные страны оказывали им военную и иную помощь, натравливая на Советскую Россию, которая была занята борьбой с внутренней контрреволюцией. Воспользовавшись этим, Польша развязала войну против России летом 1920 г., дойдя до Киева, а
затем по Рижскому мирному договору от 18 марта 1921 г. вынудила советское руководство признать включение в свой состав
территорий Западной Белоруссии и Западной Украины.
Достаточно вспомнить, что как раз в это время начался Кронштадтский мятеж, угрожавший самому существованию Советской власти (21). Чуть ранее произошло отторжение Бессарабии
от России и ее присоединение к Румынии. Обе аннексии стали
возможными в результате прямой поддержки или молчаливого
согласия Запада.
Справедливости ради следует отметить, что Великобритания,
обеспокоенная чрезмерным усилением Польши, за которой стояла
Франция, предложила в качестве восточных границ польского
государства линию, которая совпадала с границами Варшавского
герцогства, созданного Наполеоном. По имени автора этого
предложения, министра иностранных дел Великобритании лорда
Керзона (22) она получила название «линия Керзона». Но Польша
отвергла этот вариант, продвинув свои границы гораздо восточнее. Впрочем, особых возражений со стороны Лондона на эти
действия поляков не последовало.
Приход к власти в Германии Гитлера, ненавидевшего СССР,
означал ухудшение международной обстановки вокруг Советского
Союза. Антисоветизм западных держав, маскировавших свою
362
МО в 1919—1939 гг.
неприязнь к Москве, дополнялся открытыми заявлениями о готовности Германии встать во главе борьбы против СССР, за которыми стояли вполне конкретные планы захвата земель на востоке как источника сырьевых и продовольственных ресурсов для
Германии.
25 ноября 1936 г. Германия и Япония подписали так называемый Антикоминтерновский пакт, к которому на следующий год
присоединилась Италия (23). Вольно или невольно Запад своими
действиями потакал германской экспансии в восточном направлении, отводя от себя эту угрозу. В частности, такой подход отвечал интересам Великобритании, которая не имела обязательств
перед государствами Центральной и Восточной Европы, опасалась распространения советского влияния на Европу и потому
полагала, что нацистская Германия — лучшее средство сдерживания Советского Союза на дальних подступах к Западной Европе. Такого подхода Лондон придерживался фактически вплоть до
самого начала Второй мировой войны.
Что касается Франции, то ее непримиримый антисоветизм
20-х гг. сменился к середине 30-х гг. более трезвым взглядом на
ситуацию в Европе и на роль Советского Союза в ее стабилизации. Причиной такой перемены была возрастающая угроза ее
безопасности со стороны Германии. В ответ на решение Гитлера
о перевооружении Германии Франция заключила в 1935 г. с Советским Союзом договор о взаимопомощи в случае агрессии третьей стороны. Этот политический документ являлся лишь декларацией о намерениях сторон. Он мог заработать только в случае
проведения военных переговоров, в ходе которых должны были
быть достигнуты конкретные договоренности о численности войск,
вооружений, которые стороны выставят в качестве помощи друг
другу. Но Франция отказалась от таких переговоров, из чего следовало, что, во-первых, Франция использовала СССР лишь как
пугало для Германии; во-вторых, Париж не желал военного союза
с Москвой, так как не доверял ей, не желал, в отличие от Советского Союза, брать на себя обязательство защищать СССР
в случае нападения на него Германии. Советское руководство
сделало для себя из этого факта соответствующие выводы.
Укрепление позиций фашистских государств в Европе, учитывая махровый антикоммунизм Гитлера и Муссолини (24), вело
автоматически к нарастанию фашистской угрозы против СССР.
Москва предложила создать широкий фронт борьбы с фашизмом
в Европе. VII конгресс Коминтерна принял решение об исполь-
363
Глава десятая
зовании тактики единого фронта, в который должны были входить не только коммунистические и другие левые партии, но и все
политические силы, выступавшие против фашизма. Эта тактика
была направлена на преодоление раскола в рядах рабочего класса, противопоставления коммунистических и социал-демократических партий, на налаживание сотрудничества со всеми демократическими силами для противодействия фашизму.
После присоединения Австрии к Германии СССР предложил
западным державам созвать международную конференцию для
выработки мер по укреплению безопасности в Центральной и
Восточной Европе. Ответа на свое предложение Москва так и не
дождалась. 18 марта 1939 г. после захвата Чехословакии Германией Советский Союз вновь обратился к Западу с предложением
собраться для обсуждения создавшегося положения. Ответом
опять было молчание, за которым стояло недоверие премьер-министра Великобритании Н. Чемберлена к СССР, считавшего, что
тот преследует лишь свои интересы, которые не имеют ничего
общего с интересами западных стран, желает рассорить всех.
17 апреля 1939 г. Советский Союз выступил с новой инициативой, предложив Великобритании и Франции заключить договор трех стран о взаимопомощи в случае нападения на одну из
них Германии. Ответ на свое предложение Москва ждала целых
три недели. Только 8 мая была получена ответная нота британского правительства, в которой речь шла об обязательствах
СССР по оказанию помощи Великобритании и Франции в случае
их вовлечения в войну в связи с необходимостью выполнения их
обязательств, данных Польше и Румынии. Однако в ней ничего
не говорилось об их помощи СССР.
В мае 1939 г. в Москве все же начались переговоры представителей СССР, Великобритании и Франции. Для участия в них
Великобритания и Франция прислали второстепенных чиновников, не имевших полномочий принимать решений, права подписывать документы. Фактически это были переговоры не на политическом, а на экспертном уровне, свидетельствовавшие о том,
что Запад не собирался обсуждать и тем более принимать конкретные документы с прописанными в них детальными обязательствами сторон по оказанию взаимной помощи. Главная задача
западных переговорщиков состояла в том, чтобы Москва приняла на себя обязательства оказать помощь Польше и Румынии
в случае нападения на них Германии. Это обязательство должно
было содержаться в декларации, которую СССР должен был
364
МО в 1919—1939 гг.
принять по итогам переговоров. Позиция же Москвы на переговорах состояла в принятии не абстрактных деклараций, а реальных обязательств сторон. В итоге переговоры зашли в тупик.
Это фактическая сторона вопроса, за ней скрывались мотивы,
которыми руководствовались стороны на переговорах. Основной
мотив поведения западных стран заключался в том, чтобы ни при
каких условиях не брать на себя каких-либо обязательств по оказанию помощи СССР в случае нападения на него Германии. Политическое руководство Великобритании не могло себе представить
ситуацию, когда оно вынуждено было бы объяснять парламенту
и народу необходимость вступления в войну для защиты своего
политического и идейного противника. В этом и состояла главная
причина, которая не позволила принять предложения Советского
Союза о военном сотрудничестве.
Поэтому стояла задача убедить советское руководство в принятии односторонних обязательств в отношении государств Восточной Европы. Но для Москвы это означало вызвать огонь на
себя, своими руками приблизить угрозу войны с Германией, оставаясь при этом один на один с ней. У И.Сталина сложилось
убеждение, что Запад не вступит в войну в случае нападения Германии на Польшу, о чем он позже признался в своем разговоре с
Черчиллем. Для такого вывода у него было достаточно оснований.
Даже если предположить, что Советский Союз заявил бы
о своей готовности помочь указанным странам, он все равно не
смог бы сделать это, так как ни Польша, ни Румыния не хотели
пропускать советские войска через свою территорию для выдвижения к границам Германии. В сложившейся ситуации Москве
оставалось сделать выбор между принятием западных предложений, занятием нейтральной позиции, принятием предложения
Германии о заключении договора о ненападении. Первый сценарий действий означал скорую войну с Германией, второй имел туманные последствия, третий давал шансы на оттягивание войны.
Какой вариант выбрало бы разумное правительство, лучше других знающее о неготовности своей страны к немедленной войне?
Ответ ясен, оно сделало бы все, чтобы выиграть время для наилучшей подготовки к военным испытаниям. Такую возможность
давал третий вариант. Неудивительно, что к нему и склонился
после тяжелых раздумий Сталин.
Противники СССР, которых не становится меньше и после
его распада, утверждают, что Сталин заключил договор с Германией вовсе не потому, что опасался войны, а именно потому, что
365
Глава десятая
страстно желал ее, так как рассчитывал погреть на ней руки,
приобрести территории, укрепить свой авторитет в стране. В доказательство верности таких суждений приводят, конечно же, договор Германии с Советским Союзом о ненападении (25) и секретный протокол к нему, по которому был осуществлен раздел
между ними Польши, сфер влияния в Прибалтике и других точках.
После войны в распоряжении западных спецслужб оказались
германские архивы, в том числе касающиеся этого договора.
Когда эти документы стали достоянием широкой общественности, западные авторы стали на все лады утверждать, что договор
между Москвой и Берлином является военным союзом, члены
которого поделили сферы влияния в Восточной Европе и развязали войну. На этом основании СССР был объявлен таким же агрессором, заинтересованным в захвате территорий, как и Германия.
По мнению западных авторов, договор позволил Гитлеру безнаказанно напасть на Польшу, завоевав которую, он начал войну
против западных стран, найдя в лице Советского Союза надежного поставщика необходимых для Германии сырья и ресурсов.
Поэтому неэффективными оказались усилия западных государств
по установлению экономической блокады Германии.
Советская историография, действовавшая по принципу «око
за око», приложила немало труда, чтобы доказать обратное, а
именно — виновность западных держав в проведении в 30-е гг.
политики умиротворения Германии, венцом которой стало Мюнхенское соглашение, открывшее Гитлеру дорогу к захвату территорий в Восточной Европе, приведшее в итоге к развязыванию
мировой войны. Однако в трудах советских историков умалчивалось о существовании секретного приложения к договору о ненападении, так как эти документы были в то время засекречены.
Такая ситуация не позволяла доносить советскую точку зрения на
проблему до зарубежного читателя, но была терпима, пока информационное пространство СССР было относительно защищено и до советских людей западная точка зрения практически не
доходила.
Ситуация резко изменилась с провозглашением гласности
в ходе так называемой горбачевской перестройки. Стали открываться архивы, публиковаться ранее запрещенные труды отечественных и зарубежных писателей. Этот процесс принял лавинообразный характер после распада СССР, когда в постсовет ской России открыли широкий доступ к литературе и архивным
источникам.
366
МО в 1919—1939 гг.
Как и любое новое явление в жизни общества, этот процесс
сопровождался и положительными, и негативными моментами.
Положительным было исчезновение так называемых белых пятен
советской истории, люди получали возможность узнать о том, что
скрывалось от них по идеологическим причинам, составить собственное мнение о той или иной исторической проблеме. Отрицательным было то, что несмотря на провозглашенный плюрализм мнений, по-прежнему доминировала одна точка зрения на
события давней и близкой истории. Только если раньше преобладало одностороннее восхваление преимуществ советского строя,
то теперь он подвергался тотальному очернительству. Как в первом, так и во втором случае это препятствовало объективному
рассмотрению сути исторических событий.
Сложившееся положение подрывало крепость российского
общества, обезоруживало его перед лицом враждебной пропаганды. Возникла острая потребность в аргументированном опровержении измышлений зарубежных авторов по всему комплексу
сложных вопросов Второй мировой войны, особенно политики
СССР по обеспечению своей безопасности накануне войны. Для
решения последней задачи следует вскрывать те аспекты данной
проблемы, которые либо замалчиваются в зарубежной литературе, либо о них упоминается вскользь. В частности, речь идет
о мотивах, которые двигали Сталиным при принятии решения
подписать договор с Германией. А они состояли в следующем.
Москва знала, что спешка, которую проявляет Гитлер с подписанием договора о ненападении с СССР, объясняется принятым решением о войне с Польшей. То есть Польша должна была
подвергнуться нападению в любом случае, независима от того,
подписала бы Москва договор с Германией или нет. Значит, следовало максимально полезно для себя использовать эту ситуацию. Понимая, что в ответ на согласие СССР подписать договор
Германия пойдет на уступки, Москва поставила условием его заключения возврат земель, которые Польша насильно отобрала
у Советской России по Рижскому договору от 1921 г. Это была
территория, которая не являлась польской ни по проживавшему
там населению, ни исторически. То есть возвращалось то, что
было отобрано в свое время силой. Ни одного квадратного метра
собственно польской территории СССР не забирал, как ни пытаются обвинить его в этом недруги. Это важно подчеркнуть.
В связи с приближением германской угрозы к границам СССР
важное стратегическое значение приобретали Латвия, Эстония,
367
Глава десятая
а также Финляндия, прилегавшие непосредственно к северо-западным границам СССР и Ленинграду. Поэтому Москва объявила
германской стороне о том, что считает их сферами своего влияния.
Эта мера вместе с воссоединением Западной Белоруссии и Западной Украины с остальной частью Советского Союза позволяла
удерживать германские войска подальше от западных границ
СССР, насколько это было возможно в тех условиях.
Критики таких действий советского руководства обвиняют его
в аморальном сговоре с фашистской Германией за счет несчастной Польши, которая была принесена в жертву корыстным интересам Москвы. Возникает вопрос, а чьи интересы должен был
защищать СССР? Польши? Но Польша отказалась от советской
помощи, потому что ненавидела Россию, понимала, что за оказанную помощь придется возвращать захваченные в начале 20-х гг.
белорусские и украинские земли. Может быть, следовало защищать британские и французские интересы? А в чем они состояли?
Утверждают, что обе страны хотели только одного — остановить
германскую агрессию, не допустить нападения на Польшу. Но
чем Польша лучше Чехословакии? Почему чехов можно было
лишать независимости, а поляков нет? Почему Германии запрещали вернуть свои территории, переданные по Версальскому договору Польше, воссоединить Восточную Пруссию с остальной
Германией, разорванную Данцигским коридором, и в то же время
позволили присоединять Судетскую область Чехословакии, которая никогда не принадлежала Германии?
Все эти вопросы, возникающие и сегодня, тем более вставали
во весь рост в те тревожные дни. На них можно дать только один
ответ: Запад делал вид, что защищает Польшу, на самом деле он
не хотел вступать в войну с Германией из-за нее, но после захвата
немцами Чехословакии правительство Великобритании было поставлено в такие условия, когда не могло остаться безучастным
к новой германской агрессии. Этого ему общественное мнение
страны не позволило бы.
Сложилась парадоксальная ситуация, которую невозможно
было представить в 20-е и первой половине 30-х гг., но которую
сама себе создала британская дипломатия своей политикой умиротворения Германии. Речь идет о том, что Великобритания неумолимо двигалась к войне с Германией не из-за того, что та угрожала вторжением на Британские острова, а в результате того,
что та собиралась напасть на Польшу. Такое развитие событий не
устраивало британский кабинет. Лучшим выходом из нее было
368
МО в 1919—1939 гг.
бы участие Советского Союза в защите Польши, т.е. война Германии с СССР. При таком сценарии достигались одновременно
две цели: западные страны оставались над схваткой, номинально
участвуя в войне и сохранив свое лицо; ослаблялась военная
мощь Германии и Советского Союза. Поэтому когда встречаешься с утверждениями, что конечной целью западных держав было
сталкивание лбами Германии и Советского Союза, то понимаешь, что они недалеки от истины.
Именно к такому же логическому выводу склонялись и советские руководители, исходя из анализа всей предшествующей политики Великобритании и Франции, наиболее наглядно проявившейся в Мюнхенском сговоре. Именно Мюнхен подтвердил
подозрения Сталина относительно желания Запада направить
германскую агрессию против СССР. Даже если это не совсем
так, то ни Великобритания, ни Франция не предприняли никаких
усилий, чтобы убедить Москву в обратном. При таком взаимном
недоверии вдвойне было трудно проводить в ходе переговоров те
или иные предложения сторон, которые расценивались как попытки получить односторонние выгоды. Поэтому отказ западных
партнеров заключить военный союз против Германии был расценен в Москве как нежелание воевать с Германией из-за Польши.
А раз так, то заявление СССР об оказании помощи Польше
в случае агрессии против нее означало неизбежную войну с Германией, к которой Советский Союз не был готов совсем.
Но как раз главный аргумент критиков политики Москвы на
трехсторонних переговорах летом 1939 г. состоит в том, что своим
нежеланием присоединиться к позиции Запада и заключением
с Германией пакта о ненападении Советский Союз развязал руки
Германии, которая избежала войны на два фронта, угроза которой остановила бы агрессию против Польши. И поэтому, утверждают они, наряду с фашистской Германией виновность за Вторую
мировую войну несет коммунистический Советский Союз.
В результате подобных обвинений, высказываемых зарубежными авторами, вырисовывается следующая картина: в развязывании Первой мировой войны была виновата Россия, которая
заступилась за Сербию в конфликте последней с Австрией, в развязывании Второй мировой войны — СССР, что для западного
обывателя тождественно России, холодной войны — опять же
Советский Союз. Значит, налицо агрессивная природа русских,
которая не изменилась и после распада СССР. Именно поэтому,
делают вывод западные политики, Россия и в современных усло-
369
Глава десятая
виях представляет угрозу современному миру и потому должна
быть нейтрализована, изолирована, подвергнута санкциям.
Сегодня никто достоверно не знает, как бы развивались события, если бы Москва выступила с декларацией о поддержке
Польши и не стала бы подписывать договор с Германией. Можно
лишь предполагать исходя из логики предыдущих действий Гитлера, целей, которых он добивался. А логика эта такова. Гитлер
пришел к власти не только для того, чтобы вернуть Германии то,
что отобрали у нее победители в Версале, но и с целью превратить ее во властительницу Европы, а вслед за тем и всего мира.
Обе задачи можно было решить только военными средствами.
Германия оказалась готовой начать их решение раньше, чем западные страны противодействовать ей, а именно, к концу 30-х гг.
Оттягивать дальше начало военных действий означало дать возможность Великобритании, Франции и СССР, осуществлявших
программы перевооружения, подготовиться к отпору германским
планам. Поэтому было принято твердое решение напасть на
Польшу не позднее 1 сентября 1939 г., что означало одновременно
завершение кампании реванша и начало кампании подчинения
экономики Европы интересам Германии. После разгрома Польши
планировалось немедленно начать западную кампанию, главными
объектами которой должны были стать Франция и Великобритания. А затем должен был наступить черед Советского Союза.
Остановил бы реализацию таких грандиозных планов отказ
СССР от подписания договора о ненападении с Германией? Утверждать положительно значит полностью игнорировать фигуру Гитлера, его характер, планы, которые он вынашивал. На наш взгляд,
отказ мог лишь внести в эти планы некоторые коррективы.
И, скорее всего, они были бы не в пользу СССР. Гитлер все равно
напал бы на Польшу, понимая, что Великобритания и Франция,
даже объявив войну Германии, не будут спешить с началом военных действий, так как не будут к ним готовы. Расправившись
с ней, германские войска вышли бы к границам СССР и, скорее
всего, нанесли бы удар по его территории. То есть изменился бы
порядок нанесения ударов по противникам, но не изменилась бы
стратегия наступательных действий Германии, в результате которого выиграл бы во времени Запад, а Советский Союз проиграл бы.
Таким образом, договор о ненападении не только позволил оттянуть войну с Германией почти на два года, но и сохранил порядок
ведения военных кампаний, в котором после Польши значилась
Западная Европа. Именно этого и не могут простить Сталину его
тогдашние и современные западные оппоненты.
370
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]