Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История международных отношений движущие силы, глобальные тенденции. Учебник для бакалавров по направлению подготовки «Международные отношения»
.pdf
МО в начальный период холодной войны
войны, объяснялся тем, что республиканское руководство США
не видело угрозы национальным интересам и потому высокомерно посчитало, что нет никакого смысла связывать себя какимилибо политическими обязательствами, данными той или иной
стране. В результате Лига Наций — детище президента Вильсона — оказалась мертворожденной, ибо была американским продуктом, посаженным на европейскую почву, которая отторгла его
как чужеродное тело.
Идеализм Вильсона оказался невостребованным не только
в Европе, что не удивительно, но и в самой Америке. Вильсон
понимал, что консервативный конгресс не ратифицирует Устав
Лиги Наций, но продолжал проталкивать идею создания международной организации в Европе. Что им двигало — неудовлетворенные амбиции доморощенного интеллектуала или уверенность
в своей правоте, не столь важно. Важно другое — имело место
игнорирование политических реалий мира, исторического опыта,
накопленного человечеством, выдвижение на передний план
идеалистических воззрений, основанных на американских ценностях, преподносимых в качестве универсальных, что получило
название вильсонианства. Поначалу оно овладело умами части
американской элиты, полагавшей, что Америка должна повернуться лицом к миру. Большинство же американцев по-прежнему
эгоистически считало залогом процветания своей страны, а значит, и своего благополучия ее изолированность от проблем
остального мира. Угрозу этому благополучию они видели в попытках втянуть США в политические, военные и экономические
проблемы других государств, для решения которых потребуются
американские ресурсы.
Как ни парадоксально, обе эти противоположные позиции
имели больше общего, чем различий. Общей была убежденность
в американской исключительности, совершенстве политических
и экономических институтов, регулировавших жизнь общества.
Общей была вера в то, что американский образ жизни, основанный на таких ценностях, как свобода и права личности, законность, демократический принцип принятия решений, — лучший
в мире.
Однако последующие события потрясли американское общество, посеяли сомнения в истинности представлений о преимуществах рыночных институтов страны, а затем и правильности
изоляционистского внешнеполитического курса США. В первую
очередь речь идет о Великой экономической депрессии, начало
441
Глава двенадцатая
которой положил финансовый кризис в Америке, разразившийся
в 1929 г. За ним последовала остановка предприятий, на улицу
были выброшены миллионы работников, разорились десятки
тысяч средних и мелких компаний, фирм. Перебравшись через
океан, экономический кризис охватил Европу, приняв характер
мирового бедствия.
Новым было не то, что капиталистическая экономика подвержена периодическим кризисам перепроизводства, а то, что финансовые спекуляции ведут не только к финансовому кризису, но
и глубокому кризису производства. США отгораживались от
остального мира в надежде на сохранение своего благополучия, а
в результате столкнулись с коллапсом своей экономики. Выход
из него был медленным, весьма болезненным. Пришлось разрабатывать так называемый «Новый курс», автором которого была
администрация президента Ф. Рузвельта. Его смысл состоял
в активном участии государства в регулировании экономики, стимулировании развития ее ключевых отраслей и т.п. Тем не менее,
Великая депрессия нанесла серьезный удар по позициям изоляционистов, показав, что замыкание в собственной скорлупе не
дает гарантий стабильного развития, целесообразна координация действий ведущих экономических держав с целью предотвращения или, по крайней мере, ослабления последствий мировых
экономических кризисов в будущем.
Следующий удар по изоляционистским воззрениям американцев нанесла Вторая мировая война, которую они поначалу считали не имеющей отношения к их интересам, хотя президент
Рузвельт оказывал поддержку Великобритании, боровшейся
с Германией. Иллюзии развеялись после катастрофы Пёрл-Харбора и объявления Америке войны со стороны Германии. История преподнесла молодой, неопытной, но весьма амбициозной
нации еще один предметный урок, состоявший в том, что океаны —
не такое уж надежное средство безопасности, чтобы попытаться
отсидеться за ними, наблюдая за чужой бедой. В результате США
не по своей воле оказались втянутыми во второй раз в мировую
войну, но на этот раз не в самом ее конце, а в разгар военных
сражений. Их солдаты участвовали в боевых действиях одновременно на двух военных театрах — Европейском и Тихоокеанском, что свидетельствовало об огромных ресурсах Америки.
Кроме этого американцы поставляли своим союзникам вооружения, боеприпасы, военную технику, снаряжение, продовольствие,
медикаменты, чего не могла позволить себе ни одна другая дер-
442
МО в начальный период холодной войны
жава. Не удивительно, что по мере приближения победы нация
проникалась все большей гордостью за свое государство, его
установления, его потенциал, уверовала в неодолимую силу своих традиционных ценностей. Эти ощущения рождали состояние
эйфории от мысли, что победа будет означать наступление всеобщего мира на все времена. Залогом вечного мира должны были
стать мощь Америки и единение всех стран вокруг нее путем принятия народами мира ее ценностей.
Подобные настроения не могли не найти отражения в головах
американских политиков. Возродилась вильсонианская идея коллективной безопасности, которая должна была осуществиться
через создание универсальной международной организации.
Рузвельт, предложивший создать ее в форме Объединенных Наций, учел провальный опыт Лиги Наций, которая не имела инструмента перевода воли наций по поддержанию мира в реальность.
В качестве такого инструмента он рассматривал сотрудничество
держав-победительниц, которые должны были быть наделены
полномочиями от имени Объединенных Наций поддерживать
мир, останавливать потенциальных агрессоров.
Была ли жизнеспособной эта концепция, неизвестно, так как
смерть ее автора накануне окончания войны фактически поставила под сомнение надежды на сохранение союзнических отношений в послевоенное время. Трудная работа по их поддержанию
предстояла бы и в случае, если бы американский президент продолжал руководить своей страной. Серьезные трения между членами коалиции возникали, как мы видели, и до этого, когда встал
вопрос о послевоенном мировом порядке. Рузвельт, как известно,
был категорически против создания союзниками сфер влияния
в Европе.
Существует распространенное мнение о том, что после поражения Германии исчез единственный фактор, приведший столь
отличные друг от друга государства в военный союз. Противоположность их интересов неминуемо вела не только к его распаду,
но и предопределила превращение союзников в непримиримых
противников. Тем не менее, на наш взгляд, конфронтации между
державами-победительницами после окончания войны можно было
избежать. В этом плане вряд ли можно согласиться с расхожим
утверждением, что история не знает сослагательного наклонения. Такой взгляд ведет к пассивному восприятию исторического
процесса как предопределенного заранее, безальтернативного.
На самом деле в истории всегда была альтернатива, возможность
443
Глава двенадцатая
развития ситуации по иному сценарию, чем тот, который реализовался в силу сложившихся обстоятельств.
Возможность иного сценария развития истории была и в 1945 г.
Он мог реализоваться в случае достижения компромисса между
победителями, учитывавшего их послевоенные интересы. Интересы эти были таковыми: Советский Союз настаивал на сфере
своего влияния в Восточной Европе; США желали видеть мир
без каких-то закрытых для них зон, будь то сферы влияния или
колониальные владения; Великобритания занимала промежуточное положение между крайними позициями, желала сохранить
свое влияние в мировых делах, но опасалась усиления позиций
СССР в Европе.
На наш взгляд, существовали по крайней мере два варианта
примирения интересов этих стран. Первый состоял в том, чтобы
путем переговоров убедить США принять позицию СССР, предоставив им гарантии нераспространения советского влияния за
пределы установленной территории. Второй сводился к тому, что
Москва отказывалась от сфер влияния, потребовав взамен надежных гарантий обеспечения своих интересов на прилегающих
к границам территориях. Лучшим инструментом для этого могли
стать совместные с США действия по обеспечению безопасности
в мире, недопущению неблагоприятного развития ситуации для
СССР.
Второй вариант был выгоднее с экономической точки зрения,
так как его безопасность обеспечивалась бы без непосредственного советского присутствия на территории других стран, требовавшего ресурсов, усилий, к тому же у Москвы не было цели
присоединять эти территории или даже управлять ими непосредственно. Еще одно его преимущество состояло в том, что исключались обвинения со стороны Запада в советском экспансионизме, появлялась возможность привлечь США к обеспечению
безопасности СССР.
Для достижения любого компромисса необходимы желание
его заключения и доверие сторон друг к другу. В годы войны между лидерами СССР и США — Сталиным и Рузвельтом — установились добрые и уважительные отношения, которые помогали
разрешать самые сложные проблемы, которые возникали в контактах между странами в ходе войны, с минимальными потерями.
Рузвельт, как известно, подчеркнуто дистанцировался от личных
встреч с Черчиллем в ходе конференций в Тегеране и Ялте, чтобы
не давать Сталину поводов думать, что США и Британия согласо-
444
МО в начальный период холодной войны
вывают свои позиции против СССР за его спиной. То есть он хотел сохранить атмосферу доверия, установившуюся между двумя
политиками.
Все изменилось после смерти Рузвельта, когда президентский
пост занял вице-президент Гарри Трумэн, с именем и деятельностью которого связано начало холодной войны с Советским
Союзом. Здесь возникает вопрос, не разрешенный до сих пор
историографией, о том, возникло бы противостояние двух держав, оставайся Рузвельт в своей должности? Существует мнение,
что после Ялты последний был взбешен, когда получил информацию о невыполнении Сталиным достигнутых там договоренностей
по Восточной Европе. Этот факт используется для подтверждения
точки зрения о том, что по мере приближения окончания войны и
актуализации проблемы послевоенного устройства мира между
США и СССР усиливались противоречия из-за расхождения
взглядов на сущность нового международного порядка. На этой
основе американские авторы делают вывод, что независимо от
того, кто возглавлял бы администрацию США — Рузвельт или
Трумэн, результат был бы одним и тем же. В пользу такого взгляда, по мнению его сторонников, говорит тот факт, что Трумэн сохранил помощников Рузвельта, занимавшихся международной
проблематикой.
Можно согласиться с таким видением проблемы, учитывая,
что американские политические деятели, независимо от своей
партийной принадлежности, идейных воззрений, мало чем отличались друг от друга во взглядах на место и роль своей страны в
мировых делах. Они видели Америку в качестве политического,
экономического, военного и культурного лидера мира, главной
защитницы свободы и демократии, надежды народов на безопасное развитие и прогресс. И как только возникала угроза этому
лидерству, которая рассматривалась как вызов национальной
безопасности, то все они действовали энергично с целью устранения этой опасности.
Однако все же существовали разные подходы к решению проблемы безопасности США: чисто силовые методы, когда угрозы
устранялись путем уничтожения или ослабления противника; методы сдерживания противника в пределах сферы его влияния, не
давая ему возможности расширять эту территорию, когда не было
уверенности в успехе быстрой силовой акции; наконец, дипломатические методы, когда путем переговоров потенциальный противник привлекался к участию в международном управлении, тем
445
Глава двенадцатая
самым решалась проблема обеспечения собственной безопасности без возведения защитных бастионов в форме контролируемых сфер влияния. Выбор того или иного подхода при прочих
равных условиях зависел в первую очередь от позиции политика,
его политического опыта, идейных предпочтений, кругозора,
уровня образования, темперамента, амбиций и т.п.
Рузвельт в начале своей политической карьеры интересовался
воззрениями реалистов, отстаивавших принцип равновесия сил,
затем его увлекли идеи Вудро Вильсона об общности интересов
наций, на основе которой выстраивалась система коллективной
безопасности. Другими словами, он не находился в жестком плену
какой-то одной идеи фикс, был в состоянии воспринимать суждения и доводы сторонников других воззрений, чему в немалой степени способствовало его блестящее образование, постоянное
общение в кругу интеллектуалов. Именно благодаря широте
взглядов, ясному уму, развитой интуиции, умению предвидеть будущее Рузвельту удалось разработать и осуществить программу
вывода Америки из глубокого экономического кризиса в середине
30-х гг.
В это же время он инициировал установление дипломатических отношений с СССР. В первые месяцы нападения на Советский Союз гитлеровской Германии он распространил на него
систему ленд-лиза, что сыграло важную роль в укреплении боеспособности Красной армии. Наконец, вопреки возражениям
Черчилля Рузвельт заявил о намерении США открыть в 1942 г.
второй фронт борьбы с Германией в Западной Европе с целью
облегчения положения СССР. Все эти его действия свидетельствовали не столько о симпатиях к Советскому Союзу, сколько
о том, что он не зацикливался на антикоммунистической, антисоветской позиции, широко распространенной в его стране, умел
расставлять приоритеты и сосредоточиваться на достижении
главных задач.
В годы войны Рузвельт отказывался обсуждать вопросы послевоенных границ, полагая, что возможные разногласия могут
ослабить антигитлеровскую коалицию. Он планировал обсудить
проблемы формирования нового мирового порядка на мирной
конференции, рассчитывая на достижение компромисса со Сталиным путем привлечения СССР к участию в поддержании мира
и стабильности в рамках своего видения.
Все это, естественно, не гарантировало, что Рузвельту удалось бы убедить Сталина отказаться от сфер влияния в Европе.
446
МО в начальный период холодной войны
В таком случае весьма возможно, что его реакцией на это стало
бы принятие стратегии отношений с СССР, адекватной новой ситуации. Тем не менее, повторимся, нет оснований утверждать,
что для достижения компромисса между СССР и США не было
никаких надежд. В этом деле многое зависело от доброй воли,
терпения, открытости американских дипломатов для переговоров, ясного изложения ими своей позиции, донесения ее смысла
до советского руководства в виде конкретных предложений, учитывавших интересы безопасности СССР.
Почему инициатива переговоров с Советским Союзом должна
была исходить от Америки? Потому что интересы США распространялись практически на весь мир, достигая стран, непосредственно граничивших с Советским Союзом. Значит, необходимо
было объяснить своему партнеру по переговорам, что именно
стояло за требованиями американцев о проведении свободных
выборов в Польше, Румынии, Болгарии: их забота о свободном
выборе народов или установление своего контроля над этими
странами? Повторимся, учитывая исторически слабые позиции
левых сил в этих странах, влияние консервативных, монархических, религиозных и мелкобуржуазных партий, настроенных традиционно антикоммунистически, их поддержку западными странами, скорее всего к власти в результате выборов пришли бы
враждебные Москве политические силы. Это означало бы, что
все жертвы, принесенные советским народом, оказались бы напрасными. Поэтому из требования США о проведении свободных выборов в государствах Восточной Европы в Москве сделали
вывод об их стремлении ослабить СССР, нарушить сложившийся
в результате победы над Германией баланс сил между членами
Большой тройки, тем самым вернуть ситуацию в Европе к довоенному состоянию, когда страна Советов находилась во враждебном окружении.
Руководство СССР не могло допустить такого развития событий. Поэтому следовало не столько настаивать на выполнении
Сталиным обещания о проведении демократических выборов
в Восточной Европе, данного в Ялте, сколько предложить советской стороне на рассмотрение конкретные меры, компенсировавшие потерю контроля над этими странами, а значит, и ослабление позиций Советского Союза в этом важном для него регионе.
В случае отказа американцы могли возложить ответственность за нежелание сотрудничать в мирное время на советское
руководство. Но они, не предложив взамен ничего, тем не менее
447
Глава двенадцатая
возложили вину за конфронтацию двух держав на СССР. Можно
предположить, что при Рузвельте обстоятельный разговор со
Сталиным с целью поиска взаимоприемлемых решений мог
вполне привести к нахождению выхода из тупика. Но власть перешла к его преемнику, и остается лишь оценивать действия нового президента с точки зрения их адекватности сложившейся на
тот момент ситуации.
Пост президента США дает его обладателю огромные возможности для реализации стоящих перед страной задач. Одновременно американская политическая система предусматривает
ряд сдержек, ограничивающих свободу действий президента во
внутренней и внешней политике. В международных делах требуется согласие законодателей на заключение договоров, содержащих обязательства Америки перед другими странами, оказание
помощи иностранным государствам, участие в альянсах, в деятельности международных и региональных организаций и т.д.
Поэтому глава администрации США действует с оглядкой на законодательную власть, общественное мнение, либо пассивно
подстраиваясь под доминирующие настроения в обществе, либо,
что под силу авторитетному лидеру страны, стараясь изменить их
в соответствии с истинными интересами страны, а не сложившимися стереотипами, устоявшимися взглядами, мнениями, традициями. Именно по второму варианту действовал Рузвельт, инициируя установление дипломатических отношений с Советским
Союзом, готовя американский народ к вступлению во Вторую
мировую войну, хотя в обоих случаях было немало противников
таких шагов. Но он видел дальше, чем большинство его сограждан, чувствовал глубже опасности нахождения в плену устаревших представлений о внешней политике Америки.
Каковой же была фигура Трумэна, которому после кончины
Рузвельта выпала тяжелейшая ноша выстраивания политики США
в новых условиях, когда имелись альтернативные варианты развития международных отношений? Соответствовал ли он по своему
мировоззрению, опыту, характеру, знаниям вызовам времени?
Вице-президентом США Гарри Трумэн стал только потому, что
не прошла на эту должность другая кандидатура. За три месяца
нахождения в администрации Рузвельта в качестве второго по
важности лица он ни разу не был привлечен к участию в обсуждении международных дел, хотя они занимали львиную долю времени, учитывая приближение развязки в войне. Это свидетельство
того, что Трумэна никто не рассматривал в качестве специали-
448
МО в начальный период холодной войны
ста-международника, что и неудивительно, учитывая его неполное среднее образование, отсутствие опыта внешнеполитической
деятельности. Тот факт, что вице-президент не был даже поставлен
в известность о разработке Америкой ядерного оружия, говорит
о том, что это была случайная и формальная фигура в команде
Рузвельта, которую не видели в качестве его потенциального
преемника, хотя здоровье президента вызывало серьезные опасения лечащих врачей. Заняв должность президента, Трумэн мог
сравнительно быстро войти в курс дел, опираясь на помощников
своего предшественника, которые первоначально направляли
его действия.
По мере того как новый президент осваивался в своей должности, он стал освобождаться от тех членов администрации, мнение
которых не совпадало с его собственным взглядом на международные проблемы. Трумэн стал все настойчивее демонстрировать свои намерения в сфере внешней политики, формулировать
собственную точку зрения на международную ситуацию. Она вытекала из его мировоззрения американца, гордившегося могуществом своей страны, верившего в универсальность американских
ценностей, необходимость их распространения по миру для поддержания свободы и процветания. Таким образом, он довольно
быстро превратился из человека команды Рузвельта, а потому
продолжателя его незавершенных планов, в политика, имевшего
собственные амбиции, стремившегося использовать свой высокий пост для реализации собственных взглядов.
В отличие от Рузвельта Трумэн был махровым антикоммунистом, что, естественно, делало конфликт с СССР весьма вероятным. Избежать такого негативного сценария развития ситуации
было возможно лишь при принятии Москвой всех американских
предложений. Антисоветизм Трумэна проявлялся, в частности,
в его высокомерном и чванливом отношении к советским представителям, с которыми он встречался. Их твердую политику по
защите интересов своей страны он оценивал как неумение вести
себя и заявлял о необходимости учить их уму-разуму.
Партнерство с Советским Союзом в годы войны он рассматривал как вынужденную меру, потому что в это время нужно
было бороться с бóльшим злом — нацизмом. Поэтому после разгрома Германии он не испытывал угрызений совести, когда стало
распадаться военное содружество. Существует мнение, что сначала Трумэн искренне стремился наладить отношения со Сталиным. Но это был весьма кратковременный период, связанный
с тем, что США нуждались в помощи СССР в войне против Японии.
449
Глава двенадцатая
Таким образом, два взаимосвязанных обстоятельства — глубокая вера в призвание Америки нести всему человечеству свободу и демократию и неприязнь к Советскому Союзу — сыграли
решающую роль в конфронтации с СССР. Как только стало ясно,
что политика Сталина по обеспечению безопасности своей страны противоречит мессианским планам Трумэна, американский
президент начал борьбу против СССР. Для достижения своих целей он вовлек американский народ в противостояние с Советским
Союзом, длившееся более четырех десятилетий, стоившее ему
огромного напряжения сил, сотен тысяч человеческих жизней.
Впервые в своей истории Америка была вовлечена в военные союзы в мирное время и взяла на себя обязательства по защите
территорий, находившихся в тысячах километрах от ее границ.
Это была борьба не с отдельной страной, но с образом жизни
народа, который разгромил нацистскую Германию, освободил
половину Европы, что вызвало небывалый интерес к первому
в мире социалистическому государству. Впервые в истории возникла реальная альтернатива развитию человечества — так называемый второй путь. Либералы говорят о свободе, правах человека, демократии, но молчат о том, что за этими словами
скрываются неравенство, пропасть между богатым меньшинством и бедным большинством. Коммунисты выступают за социальное равноправие. Идеи демократии и прав личности продвигаются Западом по миру не потому, что он выступает за это по
существу, а потому, что свобода дает ему возможность проникать
вглубь регионов, стран, вскрывать их границы с целью распространения своих ценностей, институтов, удовлетворения своих
потребностей в ресурсах, сырье.
Но вместо мирного соревнования двух путей, двух общественно-политических систем возникла холодная война. Инициировали ее апологеты капиталистического пути развития, которые
увидели в социалистической альтернативе угрозу своему миру.
Новый строй родился как отрицание старого и тем самым навлек
на себя его удар. Борьба двух систем за свое выживание расколола
мир на две части, стала главным содержанием мировой политики
на протяжении жизни целого поколения людей.
Таким образом, холодная война была реакцией Америки, шокированной тем, что вместо единого мира, сплоченного вокруг ее
ценностей, развивающегося по американским планам, возникло
его разделение с угрозой усиления позиций той части, до которой
американское влияние не доходило. Руководители США обвиняли
450
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]