Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исторические судьбы России ХIХ – ХХ вв. Историографический и социокультурный анализ. Монография
.pdf
Раздел 5. ЭТИКА СТОИЦИЗМА:
158
158
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ В ЕВРОПЕЙСКОЙ И РОССИЙСКОЙ
ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЕ
Утверждение-лозунг «Россия есть страна европейская»,
вполне применимое к устремленности страны к освоению
достижений Античности как органической составляющей
европейского культурного наследия, рационалистической традиции
Европы, требует оговорок и пристального анализа в режиме
сопоставления.
В этой связи обращает на себя внимание стоическое наследие,
актуальной составляющей которого представляется этическое
учение. Из основных составляющих стоической доктрины – физики
(космологии), логики (теории познания) и этики – именно
последняя начиная с заката античной эпохи вплоть до Нового
времени была наиболее популярной в европейской
интеллектуальной традиции. Именно она легла в фундамент
европейского морального сознания. В то же время необходимо
признать, что она использовалась избирательно и не без
деформаций, возраставших по мере хронологического удаления от
первоисточника.
Долгое время наиболее неопределенным было представление
об исходном периоде существования стоической школы, то есть
представление о Ранней Стое (конец IV – середина II в. до н. э.).
Труды её корифеев – Зенона Китайского, Клеанфа, Хрисиппа и
других представителей сохранились фрагментарно. Главным
источником сведений об «отцах-основателях» стоицизма был
занимательный и живой трактат Диогена Лаэртского «О жизни,
учениях и изречениях знаменитых философов»
. Однако, характер
произведения, вызов принципам системности изложения, сведение
доктринальных положений стоиков к анекдотам не способствовал
глубокому пониманию сущности стоицизма.
Между тем важнейший вклад Ранней Стои в поздний
стоицизм – ориентация на идеал, образ мудреца, наделенного
См.: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых
философов / пер. и прим. М. Л. Гаспарова; общ. ред. и вступ. ст. А. Ф. Лосева.
(Серия «Философское наследие»). М., 1979.
81
истинной свободой. Этот образ наиболее оптимально воплощен в
159
159
биографической легенде о Сократе, почитаемого стоиками. По всей
видимости, значительную роль возымели обстоятельства смерти
Сократа, затмившие добровольный, но мирный уход из жизни
основателей стоицизма Зенона и Клеанфа. Однако именно Сократ,
неправедно приговоренный к смерти, отказавшийся бежать от своей
судьбы, в наиболее яркой форме акцентировал тезис стоической
этики. Хотя образ Зенона как основателя школы не померк, но
символическая роль древнего стоического мудреца в большей
степени было приписана Эпиктету и Сенеке.
Трансформации подверглось учение Средней Стои (III вв. до
н. э.), сохранившееся лишь фрагментарно. В последующем
греческий первоисточник был практически переиначен его римским
перетолкованием. Основная причина перетолкования заключалась в
том, что римский публицист, философ и политик Марк Туллий
Цицерон вознамерился «привить» греческую философию к почве
Древнего Рима. В серии трактатов он попытался по-своему
интерпретировать учения авторитетных философских школ эпохи.
И хотя сам Цицерон воспринимал себя учеником академиков,
стоики повлияли на него не в меньшей степени. Об этом
свидетельствует его сочинение «Тускуланские беседы»
.
Цицерон искусно адаптировал понятийно-неразгаданный
греческий язык стоической философии на общеупотребимую
латынь, что породило ее популярность среди читающей публики.
Заметим, что уже в эпоху Нового времени Цицерон был
излюбленным римским автором, по текстам которого студенты и
приверженцы римской литературы штудировали латынь,
философию, изучали азы риторики. Поэтому не стоит
недооценивать вклада Цицерона в популяризацию стоической
доктрины, причем не только в древности. Немалую роль для
христианской философии сыграло учение Цицерона о естественном
праве, которое «вечно и неизменно, обязательно для всех народов
См.: Цицерон Марк Туллий. О пределах блага и зла. Парадоксы стоиков.
М., 2000.
82
во все времена»
160
161
162
160
161
162
. Цицерон актуализировал проблему равенства
всех людей, имевшую для христиан религиозное значение.
Отметим также, что именно этот античный ритор был
образцовым римским гражданином, воплотив ряд
системообразующих аспектов стоического мудреца. По всей
видимости, именно это обстоятельство способствовало тому, что
стоицизм стал ассоциироваться с римской гражданской
доблестью
. Фиксацией данного суждения служат легендарные
жизнеописания известных римских стоиках, живших в I в. до н. э. –
Марка Юния Брута и Катона Утического. Будучи идейными
сторонниками республики, они предпочли самоубийство в момент
поражения в борьбе против узурпаторов
.
На их фоне греческие философы Средней Стои Панэтий и
Посидоний перестали быть эталоном. В результате читающая
публика Нового времени увидела в стоицизме философию
гражданской доблести, вобравшую в себя принципы
республиканизма, тираноборства, жертвенной смерти, которые
отсутствуют в изначальной доктрине школы. «Республиканский
стоицизм» достиг апогея славы в эпоху Просвещения. В России под
Theimer W. Geschichte der politischen Ideen. Bern, 1955. S. 48.
Связь философии стоицизма с римской гражданской доблестью ярко
иллюстрирует Монтескье в своих трактатах «О духе законов» (24, 10) и
«Размышления о причинах величия и падения римлян».
Катоном восхищался Данте (1-я песнь «Чистилища»); в ХѴIII в. ему был
посвящен ряд драм – из самых известных назовем драмы Аддисона с прологом
Поупа (1713), Дешампа (1715), Готшеда (1731) и Бодмера (1735), а также
музыкальных и живописных произведений. См.: Fehrle R. CatoUticensis. Darmstadt,
1983; Oberreuter Kronabel G. Der Tod des Philosophen.Untersuchungen zum
Sinngehalteines Sterbebildtypus der franzesischen Malerei in der zweiten des
18.Jahrhunderts. Muenchen, 1986. Отношение потомков к Бруту было более
противоречивым и во многом зависело от оценки ими Цезаря: Данте, видевший в
созданной Цезарем Римской империи прообраз идеальной монархии будущего,
поместил Брута как предателя в последний круг ада – рядом с Иудой Искариотом.
Противники тирании, напротив, прославляли Брута: ср. «Путешествия Гулливера»
Свифта, драмы «Смерть Цезаря» Вольтера и «Второй Брут» Альфьери. См.:
Gordon DJ. Giannotti, Michelangelo and the Cult of Brutus // Fritz Saxl, 1890-1984. A
Volume of Memorial Essays from his Friends in England. London, 1957.P. 281-296;
Clarke M.L. The Noblest Roman. Marcus Brutus and his Reputation. London, 1981.
83
его влиянием находились А.Н. Радищев и декабристы
163
164
165
166
167
163
164
165
166
167
избежал его и молодой Пушкин
позднего стоицизма
. Произведения философов Поздней Стои (І-
. Иначе сложилась судьба
. Не
III вв.) дошли до современности в достаточно полном виде. Это
этические трактаты и «Нравственные письма к Луцилию» Сенеки
Младшего, «Рассуждения», «Руководство» и «Апофегмы» Эпиктета
и «Размышления» Марка Аврелия.
Данные труды с определенной регулярностью переиздавались
в Западной Европе с XV в. Жизнеописания этих мыслителей
укрепляли авторитет их учения. Предсмертное мужество Сенеки
рабство и бедность Эпиктета, мудрое правление Марка Аврелия
превратились в назидательные образцы для подражания.
Существенных искажений в эпоху позднего стоицизма не
наблюдалось. Этический компонент исходно в нем господствовал.
Радикальность некоторых аспектов теории ранних стоиков со
временем была преодолена. В центр выдвинулась саморефлексия и
аскетика, оттенявшая исходные формулы интимно религиозными
красками. Такие изменения стали основой «когнитивной эмпатии» в
последующие эпохи.
Рецепции стоицизма во многом способствовала определенная
близость античных идеалов христианской этике. Первые контакты
этических доктрин относятся к эпохе ранней патристики, когда
первые отцы церкви использовали некоторые элементы стоической
,
См.: Салимгареев М.В. Социально-философский компонент в доктрине
декабризма: к проблеме стоического идейного наследия // Историческое знание:
теоретические основания и коммуникативные практики: мат. научной конф. М.,
2006. С. 109-112
См.: Лотман Ю.М. Поэтика бытового поведения в русской культуре
XVIII века // Лотман Ю.М. История и типология русской культуры. СПб., 2002. С.
248-253; Лотман Ю.М. Источники сведений Пушкина о Радищеве (1819 – 1822)
//Лотман Ю.М. Пушкин. СПб., 2003. С. 765-785; Лотман Ю.М. Письма. 1940-
1993. М., 1997. С. 336.
См.: Столяров А.А. Стоя и стоицизм. М., 1995.
Hess G. Der Tod des Seneca. Ikonographie – Biographie Tragodientheorie //
Jahrbuch der deutschen Schillergesellschaft. 1981. Bd. 25. S. 196-228.
См.: Stertz S. A. Marcus Aurelius as Ideal Emperor in Late Antique Greek
Tradition // The Classical World. 1977. Vol. 70, № 7. P. 433-439.
84
этики и заложенные в ней основы духовной практики
168
169
170
168
169
170
. С
христианской этикой входили в определенный резонанс стоические
добродетели кротости, терпимости, а так же концентрация
внимания на моральном долге и внутренней жизни души
. Стоики
имели свои интересные христианам суждения о «плане божием», об
ответственности перед богом, но их представления были
«отравлены» духом самодостаточности человека и мира. Стоики
намного сильнее повлияли на мышление западного христианства,
чем на мышление восточного
. С развитием патристики интерес к
стоической этике в христианском богословии снизился, но это не
снимало актуальности с наработанной стоиками аскетики, она, как
и прежде, продолжала пользоваться популярностью.
В последующие столетия, вплоть до позднего Средневековья
и эпохи Возрождения разрозненные стоические идеи, оторванные в
восприятии от школьной традиции, буквально блуждали в
европейской моралистике в виде набора афоризмов, расхожих идей.
Важно отметить, что христианство, вне каких либо конфессий
по своей философской тональности дуалистичическипессимистично, в то время как этика позднеримских стоиков
монистически-оптимистична и это центробежное несовпадение во
многом отдаляло их друг от друга. Христианство полагает
природный мир дурным, безжалостным, ибо на нем положена
дьявольская печать. Мир лежит во зле и в этом можно убедиться,
взглянув на царящие в нем демонические законы взаимопожирания.
Римские стоики, вслед за своими предшественниками
идеализируют мир, считая его в большей мере сгармонизированным
Spanneut М. Le Stoi'cisme des Peres de Feglise. De Clement du Rome a
Clement d'Alexandrie. Paris, 1957; Адо П. Духовные упражнения и античная
философия. М.; СПб., 2005. С. 65-86.
См.: Салимгареев М.В. Стоические мотивы в ранних диалогах
Августина // IX Международная конференция «ЛОМОНОСОВ – 2002»
[Электронный ресурс] www.hist.msu.ru /Science/ LMNS2002 /67.htm (дата
обращения 02.03.2015)
На роль христианского стоика более всего претендует Св. Амвросий
Миланский. Отметим, что среди отцов Церкви влияние стоицизма испытали такие
ранние апологеты как Кирилл Александрийский и Немесий Эмесский. См.:
Schilling O. Naturrecht und Staatnach der Lehre der alten Kirche. Paderborn, 1914. S.
139-140.
85
и не смотря на очень схожие этические конструкции, христианство
171
171
и стоицизм исходят из противоположных мировоззренческих
полюсов.
Большое значение играет то, что навстречу этическим
учениям нового времени в позднеримском стоицизме выдвигается
такая философская точка зрения, в которой взаимодействующие с
христианской этикой идеи вырастают как продукт рационального
мышления. Начиная с эпохи Возрождения в Европе все отчетливее
звучат голоса позднеримских римских стоиков, в XVI столетии
начинается эра оживления стоического наследия, которую можно
называть эпохой неостоицизма. В эту эпоху возникают всходы идей
щедро посеянных Эпиктетом, Сенекой, Марком Аврелием. Не
забудем упомянуть и Цицерона, чьи речи и идеи гармонично вошли
в фундамент интеллектуальной европейской культуры.
Интересно, что интеллектуалы новой эпохи идентифицирует
гуманистическую по своей сущности этику позднеримского
стоицизма с христианской и противопоставляют схоластической
этике. Через представителей Поздней Стои христиане нового
времени приходили к осознанию того, что нравственное
представляет собою нечто непосредственное. Эпиктет, Сенека, и
Марк Аврелий по форме и по содержанию говорят так же как Иисус
Христос. Этим они способствуют распространению такого
мировоззрения, в котором рациональная этика и этика Евангелия
тождественны.
Идеологический смысл этого явления скрывался, по
определению А.А. Столярова, «в утолении жажды в определенном
мировоззрении»
. Постепенно стоицизм из разрозненных
отрывков превращается в систему, которая, дополняя христианство,
по-особому формирует взгляд на мир. Необходимо отметить, что
это происходило в условиях, когда стала ощущаться невероятная
потребность не в «сухом» академическом учении, так или иначе
трактующем этические дилеммы, нужда была в «живом»
стоицизме, который смог бы в повседневных тревогах стать
Столяров А.А. Стоицизм в зарубежной историографии: материалы к
истории изучения одного философского направления // Материалы к
историографии античной и средневековой философии. М.,1989. С. 76.
86
пристанью для метущегося человеческого сознания, неспособного к
172
173
174
172
173
174
умиротворению и спокойствию без внешнего нравственного
руководства. Терапевтический компонент стоицизма стал
выступать своеобразным суррогатом «веры на все времена».
Стоическая мудрость в это время стала не только
«успокоительным бальзамом для образованных людей, которые не
могли вынести этого тревожного, зыбкого существования»
, она
превращает этику Нового времени в локомотив веры в прогресс. В
ряде случаев неостоицизм, взятый на вооружение политической
элитой некоторых европейских стран, был направлен на
организацию жесткой дисциплины во многих социальных
институтах, прежде всего в армии
.
Со стоицизмом на протяжении всего Нового времени в
этические конструкции европейцев вливается «свежая струя»,
которая активизирует стимулы к деятельности, непосредственно
заложенные в христианской этике, а вера в прогресс становится
отныне путеводной звездой
.
В XVII в. вдохновения от стоиков черпали многие мыслители.
Среди них, конечно, Жюст Липс – ключевая фигура для
европейского гуманизма XVII столетия. Именно он впервые
предпринял попытку полной реконструкции учения Стои. Кроме
того, его перу принадлежат важнейшие философские и
политические трактаты, основанные на стоических идеалах
мудрости. Другим знаменательным представителем неостоицизма
стал политик и религиозный деятель Гийом Дю Вер, поставивший
перед собой цель – укрепить христианство надлежащим
философско-этическим основанием. Христианская адаптация
стоической этики ни до, ни после его жизни не имела столь
глубокой проработанности и основательности. В том же ряду
мыслителей мы должны указать священника Пьера Шаррона.
Будучи приверженцем ортодоксальной христианской позиции, он
вместе с тем в своем произведении «О мудрости» утверждает, что
Кланицаи Т. Что последовало за Возрождением в истории литературы и
искусства Европы // XVII век в мировом литературном развитии. М., 1969. С. 84.
Oestreich G. Neostoicism and the Early Modern State / trans. D. McLintock.
Cambridge, 1982. pp. 271-272.
См.: Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 234.
87
этика стоит над традиционной религией и может держать себя
175
176
177
175
176
177
независимо по отношению к ней, нисколько не поступаясь при этом
своим существом и своей глубиной
.
Кроме вышеупомянутых авторов, отметим также и то, что
определенное влияние стоицизма испытывает Гуго Гроций,
особенно в своем известном труде «О праве войны и мира», где он
формулирует принципы естественного и международного права и
тем самым отстаивает требование разума и гуманности в области
права. В означенный список авторов отнесем и Декарта, чей
этический идеал насквозь принизан неостоическим духом. Стоит
отметить, что его этическое учение о великодушии, самообладании,
подчинении страстей, изложенное им в «Страстях души», создается
под впечатлением моральных воззрений Дю Вера. Декарт,
отстаивая стоические идеи, рассуждает о непреклонном владении
человеком страстями, о внутренней уравновешенности. «Он
преклонялся перед силой человеческого духа и способностью
последнего властвовать над обстоятельствами. Декарт не осуждает
страсти как таковые. Они могут служить действенным стимулом
поведения, вдохновлять личность на подвиги. Однако страсти
должны санкционироваться разумом, соответствовать
представлениям об истине и добродетели. Что же касается
«дурных» страстей, то Декарт учит, как следует бороться с ними,
вытесняя их из сознания и подавляя»
. Данный перечень
мыслителей можно продолжить именами не только Джовани
Манцини, Джозефа Холла, Антуана Леграна, Геца де Бальзака, но и
фигурами Пуфендорфа, Спинозы
.
Стоическая мудрость в описываемое время стала не только
«успокоительным бальзамом для образованных людей, которые не
могли вынести этого тревожного, зыбкого существования». Она
«впрягает» этику Нового времени в локомотив веры в прогресс. Со
стоицизмом на протяжении всего Нового времени в этические
конструкции европейцев вливается «свежая струя», которая
активизирует стимулы к деятельности, заложенные в христианской
Столяров А. А. Стоя и стоицизм. М., 1995. С. 342.
Виппер Ю. Б. Французская литература 30-х и первой половины 40-х
годов XVII в. // История всемирной литературы. М., 1987. Т. 4. С. 115.
Столяров А. А. Ук. соч. С. 344-345.
88
этике. Вера в прогресс становится отныне путеводной звездой. В
178
179
178
179
тоже время идея соединения стоической и христианской этики не
была встречена единодушно. Особенно критиковали данный подход
сторонники янсенизма, выступавшие с критикой неостоицизма. В
тоже время неостоическая доктрина, взятая на вооружение
политической элитой некоторых европейских стран, был
направлена на организацию жесткой дисциплины во многих
социальных институтах, прежде всего в армии и по новому
организованной бюрократии
.
К XVII в. сила воздействие неостоицизма на
интеллектуальную элиту европейского общества стала постепенно
ослабевать, а в эпоху Просвещения христианизированный стоицизм
сменился набиравшим популярность эпикуреизмом и
республиканским стоицизмом. Очередной всплеск интереса к
поздним стоикам возник на волне Французской революции. В
условиях нараставшей секуляризации культуры и кризиса
христианских ценностей их доктрина стала одной из
последовательных нерелигиозных программ нравственного
совершенствования. Стоицизм и христианство вновь боролись за
умы, однако при этом они не вступали в открытый конфликт, лишь
дополняя, а в случае необходимости и заменяя друг друга
. В то
же время функционально стоическая мораль долгое время
находилась между религиозным и философским знанием,
религиозной и философской практикой по адаптации сознания к
жестоким реалиям жизни. Ее успех лежал в том, что для многих ее
последователей она, с одной стороны, была свободна от
директивности религиозных догм, а с другой не увязала в
умозрительности и отвлеченности философии.
На протяжении всего XVIII столетия в интеллектуальной и
духовной жизни России вслед за Европой постепенно нарастало
персоналистическое умонастроение, при котором человек,
человечество и человеческая деятельность в целом и в конкретных
Oestreich G. Neostoicism and the Early Modern State / trans. D. McLintock.
Cambridge, 1982. pp. 271-272
Характерные примеры синтеза стоицизма и христианства есть в
дневниках французского историка Ж. Мишле (1798-1874), в течение многих лет
жившего «по Марку Аврелию». См.: Адо П. Указ.соч. С. 170-196.
89
областях, прежде всего в культуре и духовности, мыслятся как
180
181
180
181
автономные и самодостаточные. На этом пути перед взором
мыслящих, прогрессивных людей вставали образы стоической
мудрости, философского и литературного наследия, что стало
отголоском европейской моды на стоицизм.
Большую популярность стоической этики в позднеримском
варианте можно объяснить не только универсальностью системы,
которой можно было воспользоваться без страха впасть в ересь. В
стоической этике можно было обнаружить вполне готовые к
употреблению психотехники контроля сознания. Подобные
методики душевной интроспекции и душевной терапии безусловно
были и в православной святоотеческой традиции, однако стоицизм
в свете модных европейских тенденций выглядел более
привлекательным. Обратим внимание, что стоическое
самосовершенствование зиждилось не на катарсическом
преображении, не на Откровении, которое в христианстве
выступает ключевым аспектом богопознания и самопознания.
Стоицизм делает акцент на повседневной и методичной работе ума,
постоянных, кропотливых духовных упражнениях, которые
позволяют следовать путем Истины и Света без внешней,
сверхъестественной помощи. Многие фундаментальные основы
стоицизма функционируют одновременно в двух плоскостях: как
этические правила и как психотерапевтические средства
. Одни из
них помогают одолевать страсти, другие бесстрашно встречать
нежданные повороты судьбы и находить счастье в гордом
осознании собственной добродетели
.
Об универсальном характере стоической этики у А.Галича: «...были
потом сии стоические учения приняты всею позжею философиею до наших
времен, как природной противницы стоицизма с тем разве небольшим отличием,
что иногда выражаемы были мягче, нередко слабо, иногда же и непомерно
увеличиваемы, как доказывает то сличение стоицизма с нравоучением
христианским и монашеским, а потом и с Лейбницевым, основывающимся на
усовершенствовании, и наконец, с Кантовым и Фихтевым чистым умственным
нравоучением». – Галич А. Указ. соч. С. 136.
Современному исследователю в условиях значительного выбора
различных психотерапевтических школ, необходимо внимательно подойти к
вопросу о важности стоической этики для отечественной культуры ХѴIII – начала
XIX в. Не стоит забывать, что некоторые античные психотехники нам знакомы не
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]