Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исторические судьбы России ХIХ – ХХ вв. Историографический и социокультурный анализ. Монография
.pdf
приспособить идеал к реальности, бинарная – осуществить на
390
390
практике неосуществимый идеал»
.
Одновременно с отказом от дореволюционной культуры и
построения новой культурной модели Советская власть ставит
задачи грандиозного масштаба. В первую очередь это задача
народного просвещения. Декретом от 9 ноября 1917 года была
организована Государственная комиссия по просвещению, которая
занялась разработкой основ строительства новой системы
народного образования.
Народный комиссар по просвещению А.В. Луначарский (1875
– 1933), изложил основные принципы и задачи Советского
правительства в области народного образования:
1) всеобщее обязательное начальное обучение,
2) общедоступность школы всех ступеней,
3) отделение школы от церкви,
4) равноправие женщин в области образования (как и в других
областях общественной жизни).
Была разработана масштабная программа по ликвидации
безграмотности (ликбез). В декабре 1919 г. правительство приняло
декрет «О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР»,
по которому все население от 8 до 50 лет должно было обучаться
грамоте на родном и русском языках. Программа предусматривала
создание сети начальных школ, кружков ликбеза, а также открытие
рабфаков (рабочих факультетов) для подготовки в вузы молодежи,
не имевшей среднего образования.
В области высшего образования правительство проводило
классовую политику, создавая благоприятные условия для
поступления в вузы рабочих и крестьян. Быстро увеличивалось
число вузов, в начале 1920-х гг. достигнув 224 (в 1914 г. их было
105). В то же время усилился идеологический контроль за
деятельностью высших учебных заведений: была ликвидирована их
автономия, отменены ученые степени, введено обязательное
изучение марксистских дисциплин. В результате принятых мер к
1933 г. по количеству студентов СССР превзошел Англию,
Германию, Австрию, Польшу и Японию, вместе взятых.
Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М., 1992. С.258.
201
Деятельность советской власти в области науки поражает
масштабом. Учитывая, что для Советской России это было время
чрезвычайно сложное – гражданская война, интервенция, голод,
разруха, политика «военного коммунизма», ленинское
правительство принимает решения, казалось бы, несвоевременные,
но свидетельствующие о дальновидности и планах глобального
переустройства общества. Ленин и его правительство делают ставку
на развитие науки и образования в стране, 70 % которой было
неграмотным. Эта деятельность и сегодня поражает своими
достижениями. Это государственное предприятие
«Аэрофотосъемка» и начало строительства Волховской ГЭС (1918
г.), физико-математический факультет (П. Капица) и факультет
воздушных сообщений (Н.Рынин) в Петрограде (1919 г.),
Авиационный институт (Н. Жуковский) в Москве (1920 г.),
Плавморнин, Радиевый институт и начало гражданского
самолетостроения в Саратове (1921 г.), первая в мире трансляция
концерта по радио (Шуховская башня) (1922 г.). Грандиозные
проекты и научные прозрения этого времени связаны с именами
великих отечественных ученых (А.Л. Чижевский, К.Э.
Циолковский, В.И. Вернадский, И.П. Павлов, Н.И. Вавилов, и др.)
Послереволюционное искусство также было проникнуто
пафосом переустройства мира. Первое десятилетие после
революции стало временем социального и художественного
экспериментирования. Новации революционного авангарда в
архитектуре и дизайне (В.Е. Татлин, К.С. Мельников), революция в
театральном деле (В.Э. Мейерхольд) и кинематографе
(С.М. Эйзенштейн), эксперименты в живописи (К. Малевич,
М. Шагал, П. Филонов, Л. Попова) стали ярчайшим отражением
революционных преобразований в области духовной жизни.
Радикальное художественное новаторство и «социальная
инженерия» имели одну цель: создание новой среды для нового
человечества.
Авангард был нацелен на радикальное преобразование
человеческого сознания средствами искусства, на эстетическую
революцию, которая разрушила бы духовную косность
существующего общества. При этом его художественноутопические стратегия и тактика были гораздо более
решительными, анархически-бунтарскими, наделенными более
202
мощной созидательно-разрушительной силой, чем в эпоху
модернизма (Серебряного века).
К характерным чертам авангардных произведений относятся:
1. их осознанный заостренно экспериментальный характер;
2. революционно-разрушительный пафос относительно
традиционного искусства и традиционных ценностей культуры
(истины, блага, святости, прекрасного); авангард декларативно
подчеркивал в своих произведениях принцип «антиискусства»;
3. резкий протест против всего, что представлялось их
создателям ретроградным, обывательским, буржуазным,
академическим;
4. акцент на грубую материю жизни, «поэтику улицы»,
хаотическую ритмику современного города;
5.упоение «странным миром» новой науки и техники — из
них он брал не только сюжетно-символические мотивы, но также
многие конструкции и приемы;
6. обращение к «варварской» архаике, примитиву и
фольклору (в виде заимствований из искусства негров Африки и
народного лубка, из других «неклассических» сфер творчеств –
массовой печати, прессы);
7. в визуальных искусствах и литературе – демонстративный
отказ от утвердившегося в XIX в. "прямого" (реалистическинатуралистического) изображения видимой действительности;
8. часто декларативный и эпатажно-скандальный характер
презентации представителями авангарда самих себя и своих
произведений, направлений, движений и т. п.;
9. стремление к стиранию границ между традиционными для
новоевропейской культуры видами искусства, тенденции к синтезу
отдельных искусств, их взаимопроникновению.
20-е годы становятся новым этапом в отечественной
литературе: с одной стороны это переживание эпохальных
исторических перемен, революция в творчестве, бурные
литературные дискуссии, мечты о новом мире, а с другой – первые
столкновения с большевистской нетерпимостью, жесткий отпор
инакомыслию. Для многих писателей эти годы стали временем
переосмысления утопий Серебряного века, осмыслением
трагического опыта революции и исторического выбора России.
Проблема борьбы старой и новой жизни становится главной в
203
великих романах 20-30-х гг., тяготеющих к эпопеям: «Жизнь Клима
Самгина» М. Горького, «Хождение по мукам» А.Н. Толстого,
«Тихий Дон» М.А. Шолохова, «Белая гвардия» М.А. Булгакова.
Еще одной характерной чертой 20-х годов – огромное число
разнообразных литературных объединений и группировок, между
которыми в жарких дискуссиях вырабатывался и язык новой
советской культуры, и пути ее развития (ЛЕФ, РАПП, «Перевал»,
Серапионовы братья, ОБЭРИУ). Но и их многообразие было
обречено.
Уже на первом этапе формирования советского искусства
закладываются основы будущей тоталитарной модели культуры. В
недрах авангарда была выдвинута идея служения искусства
революции и государству, откуда впоследствии будет выведена
идея возведения искусства в статус эффективного партийного
оружия в идеологической борьбе. Вот только смелые, независимые
и элитарные авангардные эксперименты станут для сталинского
государства враждебным свободомыслием и будут заменены на
понятный массам соцреализм. Тем самым было положено начало
партийно-государственной монополии на все средства
художественной жизни страны путем национализации музеев,
частных собраний, средств информации, системы образования и т.д.
Советское государство вырабатывает новую систему
ценностей: преданность идеологии, стремление к «светлому
будущему», патриотизм, коллективизм, оптимизм, жертвенность,
«большевистский аскетизм», воинствующий атеизм,
интернационализм («историческая общность – Советский народ».
Однако на деле происходило огрубление нравов. Хаос и жестокость
Гражданской войны, варварское разграбление помещичьих усадеб,
осквернение и разрушение храмов, переселение деревенских масс в
города, распределение жилья и экспроприированного имущества по
классовому признаку, все это в первые годы после Революции
лишило общество той терпимости, сострадательности, душевности,
которые прежде назывались среди характерных черт русского
национального характера. Нетерпимость к выходцам из дворян –
наиболее яркая черта эпохи. Элита общества, носительница
классической культурной традиции, художественной и
философской рефлексии оказалась в новом советском государстве
204
уничтоженной, изгнанной или невостребованной. «Окаянными
днями» назвал это время И.А. Бунин.
После победы большевиков в октябре 1917 г. Русская
православная церковь оказалась идеологическим противником
новой власти. Атеистическая идеология коммунизма объявляла
веру в Бога – пережитком темного прошлого, а церковь – наследием
царского режима. Новой целью для человека в советском
государстве становится не спасение души, не жизнь по заповедям
Божиим, а строительство светлого коммунистического будущего в
результате мировой революции. И путь к этому – непримиримая и
безжалостная война с каждым, кто не разделял пролетарскую идею.
Именно церковь рассматривалась новой властью своим
принципиальным противником. Русской православной церкви в XX
в. пришлось претерпеть самые страшные в истории гонения со
стороны богоборческой власти, которая пыталась физически и
идеологически уничтожить как церковь, так и веру в Бога.
В начале 1918 г. вступает в силу Декрет об отделении Церкви
от государства: Церковь лишается прав юридического лица и всего
имущества, созданного за предыдущее тысячелетие. Духовенство и
монашествующие оказались лишенными избирательных прав.
Многих прав лишались и дети духовенства (в частности, им
запрещалось поступление в высшие учебные заведения) Церковь
последовательно вытеснялась из всех сфер общественной жизни.
Представители духовенства часто оставались без средств к
существованию. В 1918 г. началась самая настоящая травля РПЦ в
большевистской печати. Иерархию и мирян обвиняли в поддержке
эксплуататорских классов, в многовековом обмане и обирании
темного и невежественного народа, во всевозможных нравственных
прегрешениях. С разгаром Гражданской войны Церковь начали
обвинять в активной поддержке контрреволюции, а в 1922 г.
происходит усиление репрессий в связи с Декретом об изъятии
церковных ценностей под предлогом голода.
На местах насильственное изъятие вызвало повсеместное
народное возмущение. По России прошло до двух тысяч процессов,
расстреляно было более десяти тысяч верующих. Всего в 1917–1921
гг. были убиты тысячи духовных лиц. Д. Поспеловский считает, что
в течение 1918 -1920-х гг. погибло не менее 28 епископов и 12
205
тысяч мирян, защищавших интересы Церкви и заплативших за это
391
391
жизнью
.
С приходом Сталина к власти “служители культа”,
находившиеся в категории “лишенцев”, лишённые медицинского
обслуживания и продовольственных карточек, вновь в массовом
порядке стали подвергаться арестам, заключению, ссылкам, а
иногда и расстрелу. Лишь в 1930 г. было репрессировано 13 тыс.
представителей духовенства. Как правило, “сажали” по совершенно
нелепым и необоснованным обвинениям “за антисоветскую
агитацию”, “как социально чуждый элемент”. Последние
монастыри в Советской России продержались до 1932 г., когда в
один день, 18 февраля, все остававшиеся на свободе монахи были
арестованы и помещены в лагеря и тюрьмы. По данным Комиссии
по реабилитации Московской патриархии, в период 1917 - 1941 гг.
были репрессированы за веру 350 тыс. чел., из них 140 тыс.
священнослужителей.
В крупнейших храмах России – Исаакиевском соборе в
Ленинграде и Страстном монастыре в Москве – были созданы
музеи атеизма. Многие культовые сооружения, имевшие историкохудожественную ценность, были закрыты и разграблены, а уже в
начале 1930-х гг. только в Москве было уничтожено около трети
всех храмов, в том числе такие выдающиеся архитектурные
памятники, как Чудов и Вознесенский монастыри, церковь Спаса на
Бору, храм Христа Спасителя.
Столь ожесточенная антирелигиозная политика не могла не
иметь своих плодов, сформировав в Советском Союзе особый
духовный настрой. Христианская эсхатология пронизывала всю
русскую историю, во все века преодоление народных бедствий
мыслилось в России через личное покаяние, духовное очищение и
сплочение вокруг православного Отечества. Советская же модель
культуры, тоталитарная по своей сути, сформировала
оптимистическое, не допускавшее сомнений представление
советского человека и о собственном строе, и о победе коммунизма
в светлом будущем. Гордость, уверенность, отсутствие сомнений и
См.: Поспеловский Д.В. Русская Православная церковь в XX веке. М.,
1995.
206
в себе и в политическом выборе своей страны делали советского
человека способным на героические свершения и, в то же время,
несамостоятельным в вопросах нравственного выбора, отчасти
наивным, управляемым. Главной же опасностью в этой модели
стала замена личной ответственности за свою судьбу (на основе
религиозных канонов), на неотступное следование общественным
канонам. Отсюда те коллективистские формы жизни в Советском
Союзе, тот социоцентризм, на который были ориентированы целые
поколения, которые воплотились в неприятие обществом
индивидуализма и рефлексии разного рода. Недаром понятие
«интеллигент» зачастую использовалось как насмешливоуничижительное обозначение человека, отличающегося от всех.
Роковым следствием подобного устройства общества стал
культ личности. Этот исторический опыт имеет собственное
культурное обоснование. И в прежние времена в России бывали
жестокие правители и кровавые тираны, но для патерналистского
российского менталитета такая власть была лишь временем
испытаний и в сознании народа всегда была спасительная мысль,
что все, включая и кровавого правителя, предстанут на Божием
суде, где истина, правда и справедливость восторжествуют.
Патернализм русского менталитета следует понимать не столько
готовностью подчиниться центральной власти, сколько
подчинением власти Бога Отца. В условиях же безрелигиозного
советского общества этот патерналистский инстинкт переродился в
культ личности, когда сама власть приобрела статус сакрального
начала: высшей инстанцией становилась власть земная, и никого
выше «отца народов» в сознании современников не существовало.
30-е годы стали временем оформления жесткой тоталитарной
модели культуры: от плюрализма 1920-х советская культура
перешла к идеологическому контролю сталинской эпохи.
Х. Гюнтер в статье «Тоталитарное государство как синтез
искусств» отмечает следующие специфические черты тоталитарной
культуры и ее эстетического канона:
тоталитарный реализм или «сверхреализм». Исходным
пунктом тоталитарной эстетики является реализм литературы и
искусства XIX века, у которого, главным образом, и были
заимствованы стилевые приемы. Однако тоталитарный реализм не
стремится к аналитической картине действительности, но лишь
207
пользуется реалистической драпировкой для своих целей. Ему не
нужен реализм описательного, «натуралистического» склада, но
реализм «высшего», идеального типа.
другой принципиальной чертой тоталитарной культуры
является ее стремление к созданию монументальных произведений
или монументальность. Это та характеристика искусства, которая
ставит себе задачу соответствовать величию эпохи. Монументализм
присущ главным образом архитектуре, примат которой в
тоталитарной культуре бесспорен (Сталинский план
монументальной пропаганды). Живопись должна была создавать
«большие полотна», а литература – «эпические произведения».
классицизм. Классическое как эстетическая категория
подразумевает гармоничность и упорядоченность целого. С одной
стороны, классицизм продолжает традиции идеализируемого
прошлого (например, греческой античности), с другой – является
носителем утопических образов, предвосхищающих будущее
совершенство. Классическое как нормальное, здоровое
несовместимо с «болезненным», «декадентским»,
«вырождающимся».
народность. В своем стремлении к здоровому вкусу
классическое соприкасается с другим обязательным компонентом
тоталитарной эстетики – с народностью. Понятие народности в
тоталитарной культуре связано с представлениями об органичности
и целостности и противопоставляется механическому,
отвлеченному. Кроме того, оно означает простоту и понятность,
которые противоположны элитарной затрудненности. Именно во
имя здоровой народности в тоталитарной культуре ведется борьба с
болезненным и упадочным; народная фольклорность
противопоставлена профессиональному искусству в качестве
идеального образца. Кроме того, в понятии народности «своя»
культура отмежевывается от «антинародных» и «чуждых народу»
явлений.
героизм – это динамическое начало, которое, по мнению Х.
Гюнтера, тесно связано с активизмом и экстремальной
поляризацией культурных ценностей. Герой выступает строителем
новой жизни, преодолевающим препятствия любого рода и
побеждающим всех врагов. Не случайно тоталитарные культуры
208
нашли подходящим для себя определение – «героический
392
392
реализм»
.
Помимо названных черт тоталитарной культуры, необходимо
также упомянуть важный для этой культуры комплекс воззрений,
который можно определить как «культ вождя» в широком смысле
слова.
Применительно к советской культуре, можно выделить ее
главные черты в период самого жесткого государственного
контроля 30-50-х гг.:
- Политика пролетарской диктатуры. Отсутствие терпимости
в социально-политических отношениях, в идеологии, в культуре:
«кто не снами – тот против нас».
- Идея «строгой партийности» в интересах классовой борьбы.
Отсеивание «чужих» от «своих» по рапповской логике: сегодня –
«попутчик», завтра – «внутренний эмигрант», послезавтра – «враг
народа».
- Подозрительное отношение к интеллигенции: ее
подчеркнутая беспартийность и аполитичность автоматически
превращали интеллигенцию в маскирующих свое истинное лицо
реакционеров, контрреволюционеров и антисоветских элементов.
- Сохранение и нагнетание напряженной атмосферы
«гражданской войны» в сфере идеологии, культуры, науки.
Политическая борьба в стране и в культурной жизни носила
характер хорошо отрежиссированных действ с предсказуемым
кровавым финалом. Массы советских людей превращались в
организованную толпу статистов или зрителей «театра казней»,
переживающих восторг и ужас совершающейся через них историей.
- Возведение марксистского и материалистического подхода в
ранг непременной, единственно верной теории, отступление от
которой расценивалось как замаскированная враждебная
деятельность, антисоветская пропаганда или вредительство.
«Буржуазными лженауками» были объявлены генетика и
кибернетика, социология и семиотика, культурология и теория
относительности.
Гюнтер Х. Тоталитарное государство как синтез искусств //
Соцреалистический канон. СПб., 2000. С. 7-15.
209
- Предельная бюрократизация культуры: модель
«социального заказа», вне которого невозможна свободная
творческая или научная деятельность. Создание художественных
произведений и научных открытий ассоциировалось с плановым
производством, находящимся под строгим идеологическим
контролем творческих союзов и научных обществ.
- Крайне низкий уровень компетентности руководителей
культуры, от которых в первую очередь требовались
исполнительность в проведении партийной линии и бдительность в
отношении отступления от нее.
- Стиль сталинского руководства культурой – метод «кнута и
пряника»: карать и поощрять, стимулировать карьеризм и
«аппаратные игры». Деятели культуры вынуждены были выступать
с критикой своих товарищей, участвовать в травле коллег,
доказывать свою верность «ленинским принципам».
- Реальные гонения и устранение тех, в ком подозревали
угрозу существованию режима или просто нелояльность. Как
правило, это были самые неординарные и талантливые люди
Отечества. Н.Гумилев, Е.Замятин, И.Бабель, Б.Пильняк, С.Есенин,
Н.Клюев, Н.Заболоцкий, М.Булгаков, А.Платонов, М.Зощенко,
О.Мандельштам, Д.Хармс, А.Ахматова, Б.Пастернак, В.Гроссман,
В.Шаламов, А.Солженицын, Ю.Домбровский… – писатели,
подвергшиеся травле, гонениям, заключению в лагеря или казни.
Одних только членов Союза писателей погибло от репрессий более
600 человек! А ведь были еще художники, архитекторы, режиссеры,
музыканты, ученые!
- Непрерывное сокращение области «дозволенного» в
культуре: постепенный запрет на такие темы как дореволюционное
прошлое, религиозная жизнь, русская эмиграция, троцкистская или
бухаринская оппозиция, судьбы крестьянства и «кулацкая»
трагедия, репрессии, многие страницы Великой Отечественной
Войны.
- «Идеологическая селекция» в отношении всех имен
отечественной и западной культуры: например, в живописи в
качестве образцов для подражания выступали «передвижники»,
тогда как символисты или модернисты объявлялись идеологически
вредными, Л.Толстой ставился в пример, тогда как Достоевский
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]