Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исторические судьбы России ХIХ – ХХ вв. Историографический и социокультурный анализ. Монография
.pdf
Однако стоит признать, что интерес к стоикам в России
182
183
184
182
183
184
возник не синхронно, а с некоторым запозданием. Произведения
стоиков доставлялись в русские библиотеки и на стол читающей
публики не только из-за границы. Стоит обратить внимание, что на
протяжении второй половины XVIII в. идет активная издательская
деятельность.
Кроме того, шла активная переводческая работа.
Возникают классические переводы стоических фрагментов,
принадлежащие кн. М.М. Щербатову и авторам круга Н.И.
Новикова
представителям стоицизма – Эпиктету, Сенеке и Марку Аврелию
. Основное внимание обращено к позднеримским
из первоисточников, а в составе анонимного багажа «универсальной мудрости», в
котором сейчас находим следы многих античных доктрин.
Анализ публикаций показывает, что стоицизм за период с середины XVIII по
начало XX века по своей популярности занимает третье место после Платона и
Аристотеля. Популярность стоицизма в сравнении с последними вполне сопоставима.
При этом в стоицизме приоритеты распределились в пользу Поздней Стои. В ней самой
на первом месте по количеству публикаций источников и литературы стоит Сенека, затем
Марк Аврелий, на последнем месте Эпиктет. См.: Сводные данные о продаже книг в
академической лавке (август 1794 – начало 1798) // Книга и книготорговля в
России в XVI – XVIII вв. Сб. трудов. Л., 1984; Тюличев Д.В. 1) Распространение
книг, изданных Академией наук на русском языке в Москве в 50-е гг. XVIII в. //
Там же; 2) Продажа в Москве изданий петербургской Академии наук в начале 60-х
гг. XVIII века // Русские книги и библиотеки в XVI – XIX вв. Сб. научных трудов.
Л., 1983.
См.: Лучи мудрости, или нравоучительные и полезнейшие рассуждения
Сенеки и Плутарха. Пер. с лат. М., 1785. Ч. 1. Кн. 1-3.
Первым был переведен Марк Аврелий («Житие и дела Марка Аврелия
Антонина цесаря римского, а при том собственные и премудрые его рассуждения о
себе самом... ». СПб., 1740). Перевод С.С. Волчкова выдержал в XVIII в. пять
изданий; см. «Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века»
(далее - СКРК), № 45-49. О псевдоаврелианском сочинении Антонио де Гевары
«Золотые часы государей », также пользовавшемся большой популярностью в
России, см.: Гаврилов А.К. Указ.соч. С. 126-128; РакВ.П. «Часы правителей» в
русских переводах XVIII века// Сервантесовские чтения. Л., 1985. С. 15-19. Первый
перевод «Руководства» и «Апофегм » Эпиктета был сделан Г.А. Полетикой «Епиктита стоического философа Енхиридион и Апоффегмы...» (СПб., 1759;
второе издание. СПб., 1767, СКРК №8650, 8651). Больше всего в XVIII в. издавали
Сенеку: «Дух Сенеки, или Изрядные нравоучительные рассуждения сего великого
философа». М., 1765 (СКРК № 6439); «Сенеки христианствующего нравственные
лекарства...». М., 1783 (СКРК № 6441); «Луция Аннея Сенеки О управлении мира,
о божий промысле и как многая злая благим мужам случаются». СПб., 1786 (СКРК
№ 6440); и т. д. Об изданиях стоиков см. также: Черняев П.Н. Следы знакомства
91
.
Их философия и мысли были камертоном идеологии
185
185
просвещенного абсолютизма.
Усматривая в античной культуре фундаментальные основы
европейской цивилизации, российские интеллектуалы, писатели,
мыслители искали в античной традиции отзвуки животрепещущих
вопросов бытия человека и функционирования культуры, поэтому
вполне закономерно, что стоическое наследие выступило как некий
катализатор культурного самосознания нарождающейся
интеллигенции
. Переводчики и читатели были наполнены
стремлением к самоуглубленной внутренней работе по
самосовершенствованию. Такая доминантная интенция сближала
тайное вольнодумство масонов и «мистический бунт» против
вольтерьянства. Это направление мысли получило название
«общественное открытие сердца», оно было популярно в масонской
и околомасонской среде. Подобные тенденции сохранились и в
последующем веке. Общеизвестно, что одной из важных
особенностей развития отечественной мысли XIX – начала ХХ вв.
явились философские поиски, порожденные острой
необходимостью осмысления идей, вдохновлявших либеральную
публику на протяжении предыдущего столетия.
Общее представление о стоической философии, по всей
видимости, имелось у многих образованных людей эпохи рубежа
XVIII- XIX вв., но полное знание оригинального учения стоицизма
во всех его тонкостях вряд ли было доступно широкому кругу
любителей античной философии. Однако необходимо признать, что
историография и доксография этой эллинистической школы в
середине XIX в. уже вполне сформировались и были доступны
через зарубежные публикации, проникавшие в Россию.
русского общества с древне классической литературой в век Екатерины II //
Филологические записки. 1904. № 3-4. Отд. 1. С. 11.
В России в условиях «абсолютистского общества формировался особый
идеал личности, главным в котором было полное единство и даже полное
подчинение индивидуальных интересов государственным. И естественно, где же
как ни в нравственных трактатах стоиков и биографиях римских героев можно
было найти ему подтверждение» (Червина Е.В. Русское философское
антиковедение XVII – XX веков (историографический обзор) //
Историографические проблемы философского антиковедения. М., 1990. С. 10).
92
Не могли не повлиять на восприятие стоицизма популярные в
186
187
188
186
187
188
России труды Иманнуила Канта
. Интерес этого немецкого
философа к стоикам вполне объясним, поскольку они, по его
убеждению, наиболее полно раскрыли вопросы, связанные с
понятием морального долга. Обращение стоиков к проблемам
возникновения и проявления добродетели имели для Канта большое
значение. В «Критике чистого разума» Кант попытался определить
идеал чистого разума, и в этом он, по всей видимости, отталкивался
от образа стоического мудреца, являвшегося воплощением чистых
добродетелей.
В то же время Кант понимал, что стоический мудрец – это
рафинированный субъект, который существует только в виде
интеллектуальной конструкции и поэтому полностью совпадает с
самой идеей мудрости. «Хотя и нельзя допустить объективной
реальности этих идеалов, тем не менее, нельзя на этом основании
считать их химерами: они дают необходимое мерило разуму,
который нуждается в понятии того, что в своем роде совершенно,
чтобы по нему оценивать и измерять степень и недостатки
совершенного»
. Кант очень четко проводит демаркационную
линию между идеалом и реальностью, что порождает парадоксы
практического разума и коллизии нравственного
совершенствования. В конечном итоге Кант отрицает рецепт
стоиков, а именно, возврат к естественному, изначальному, чистому
состоянию человека, к атараксии, содействующих формированию
человеческих добродетелей. Кант усматривает ценность не в
высоконравственном стоическом мудреце: на пьедестал он возводит
личность, которая страдает и мечется, личность, наполненную не
только добродетелями, но и пороками.
Воззвания стоиков к переходу в «естественное состояние» для
Канта – чистая утопия. «Если говорят о счастье дикаря, то это не
для того, чтобы вернуться в леса, а лишь для того, чтобы знать, что
пришлось потерять в одном отношении, приобретая в другом»
Философ подвергает жесткой критике эвдемонизм античной
.
См.: Круглов А.Н. Философия Канта в России в конце XVIII – первой
половине XIX веков. М., 2009.
Кант И. Критика чистого разума // Соч. в 6 т. М., 1963-1966. Т. 3. С. 208.
Кант И. Критика чистого разума. С. 199
93
этической мысли в целом и стоической в частности. Основанием
189
190
189
190
является претензия стоиков на поиски счастья, зарождающие
гипотетические императивы, замутняющие этические намерения и
фиксирующие их на том, что стоит делать, а не на том, как
необходимо поступать. Исповедуя христианскую мораль и
акцентируя внимание на чистоте помыслов, немецкий мыслитель в
конечном итоге резонирует с христианскими принципами
отечественной духовной традиции.
Критически в отношении стоицизма был настроен и Гегель.
Интерес к нему проснулся у Гегеля в связи с революционными
волнениями во Франции. Философ уделяет стоикам целую главу в
своих лекциях по истории философии, некоторые аспекты
стоицизма он освещает в своей «Феноменологии духа».
Обнаруживая резонанс стоической философии и «заката» античного
мира, он отмечает видоизменение в представлениях о
предназначении философии, которую стоики стали определять
теперь через дуальность вопросов о критерии истины и о
мудреце
. Гегель не одобряет последствий такой постановки
стоического философствования. Гегемония их догматизма и
формализма выхолащивает сущность вопроса о критерии оценки
истинности
. Однако Гегель не остается равнодушным к
проблемам стоической гносеологии. Он пристально разбирает ряд
оригинальных стоических понятий, особенно его интересует
понятие ἡσυνκατάθεσις – «одобрение» (формулировка мысли
стоиков об активности субъекта познания). Надо сказать, что
стоицизм Гегель в целом воспринимал по критерию степени
приращения свободы самосознания в период античности, то есть
как особый этап в истории европейского духа. При всей
критичности Гегель все же отмечает высокий уровень осмысления
философских вопросов, достигнутый европейским сознанием в
этом учении.
Русской религиозной философской мыслью стоицизм также
подвергся в ХIХ в. определенной критике. Например, И.В.
Гегель Г. Лекции по истории философии. Книга вторая. СПб., 1994. С.
337
Там же. С. 303.
94
Киреевский больше увлеченный оценкой Аристотеля, отмечает, что
191
192
193
191
192
193
стоическая мораль была пронизана добродетельною гордостью. «По
убеждению стоической школы, только одна мудрость может
освободить человека от нужд и тяжестей житейских… Немногие
примеры стоической добродетели составляют только редкие
исключения, яркие противоположности общему настроению, и
больше подтверждают, чем ослабляют, понятие о всеобщем
отсутствии внутренней самобытности. Ибо стоицизм мог
возникнуть только как напряженное противоречие, как грустный
протест, как отчаянное утешение немногих против подлости
всех»
.
Как известно, во взглядах западников своеобразно проявилась
направленность обществоведческой мысли России середины XIX –
начала XX вв., усмотревшей в строгой ригористической стоической
морали, в её рационализме ценные зерна европейской
моралистической традиции. П.Я. Чаадаев был первым крупным
представителем русской общественной мысли, кто еще в первой
половине XIX в. увидел в стоицизме важное явление развития
европейского морального сознания
.
Наиболее полную оценку стоицизму дал А.И. Герцен. По
мнению А.С. Степановой, в России он стал едва ли не первым, кто
обратил на стоицизм серьезное внимание
. Принимая стоицизм
преимущественно как учение нравственное, он усматривал в нем
дуалистичность. Первое, что он отмечает, это «энергическое
противодействие общественной безнравственности» стоицизма,
представители которым в условиях гибели целого мира «перед
страшным зрелищем агонии, исполненной старческого бессильного
разврата, истощенья, гадкой в своем циническом раболепии» только
Киреевский И.В. О необходимости и возможности новых начал для
философии // Разум на пути к Истине. Философские статьи, письма, дневник.
[Электронный ресурс] http://coollib. com/b/178039/read#r365 (дата обращения
02.03.2015)
См.: Чаадаев П.Я. Философические письма // Россия глазами русских:
Чаадаев, Леонтьев, Соловьев. СПб., 1991. С. 94. Об его интересе к стоицизму
свидетельствует то, что в его библиотеке находились иностранные издания Сенеки
и Марка Аврелия. См.: Каталог библиотеки П.Я. Чаадаева М., 2000.С. 89, 123.
См.: Степанова А.С. Указ. соч. С. 21.
95
и оставалось «стремиться дать совет, укрепить грудь от ударов
194
195
196
197
198
199
194
195
196
197
198
199
судьбы, возбудить гордое сознание долга и заставить всем
жертвовать ему»
. Философу не оставалось ничего, кроме как
громко заявить свой протест и своим неучастием в делах общества
обличить его. Когда абсолютно нет никакой надежды в спасении
мира, у стоицизма появляется шанс спасти хотя бы нескольких лиц,
«оторвать их от зараженной среды и пробудить нравственное
чувство в их груди»
. Однако А.И. Герцен отмечает, что такое
учение печально и угрюмо. «Оно учит умирать, учит ценою головы
подтверждать истину, быть непреклонно твердым в несчастиях,
побеждать страдания, пренебрегать наслаждениями… все это
слишком мрачно, чтобы быть нормальным»
.
По мнению Герцена, стоическое учение было слишком грубо
по отношению к своей колыбели. Когда же «римский дух
практический, определенный, резкий и холодный начал проникать
повсюду»
, стоическое учение получило особенное развитие.
И если в Древней Греции стоики прослыли теоретиками, то в Риме
«они отворяли себе жилы и приготовляли в собственном саду
костры; в них именно преобладал римский элемент: умы сухоэнергические и озлобленные, груди твердые, но наболевшие, люди
практические, но чрезвычайно односторонние и формальные;
правила их просты, чисты, но в своей абстрактной чистоте они, как
кислород, не составляют здоровой среды дыхания именно потому,
что нет примеси, которая бы смягчила резкую чистоту»
А.И. Герцен находит центральной для стоической этики идею
мудреца
, подчеркивая, что именно в ней стоики смогли
сконцентрировать колоссальную мысль.
.
Герцен А.И. Письма об изучении периоды. Письмо 4-е // Соч.: В 2-х. т.
Т.1. М., 1985. С. 309.
Там же.
Там же.
Там же.
Там же.
«Мудрец, – как полагает А.А. Гусейнов, – есть персонификация
нравственного идеала в стоическом понимании, то есть является в полном смысле
самодостаточной личностью, достигшей безмятежности... Все его поведение есть
прямой результат его добродетели. Мудрец – такой же, как все, настолько такой
же, что его рисунок поведения в отдельных случаях ничем не отличается от
96
Суть идеи заключается в том, что мудрец не связан внешним
200
201
200
201
законом, он сам есть закон, его «Альфа» и «Омега», и он не обязан
давать кому-либо объяснения, кроме своей совести. Идея эта в его
анализе чрезмерно выделяется, видимо, потому, что была
соотнесена А.И. Герценом с современными ему российскими
реалиями. Не случайно, что он особо заостряет внимание на том,
что эта стоическая идея «высказывается только в те эпохи, когда
мыслящие люди, разглядывая ту обличившуюся во всем безобразии
и лжи несоответственность существующего порядка с
сознанием…»
. В то же время стоики облекали свои идеи в
сентенции, обрекая их на незавидную судьбу, поскольку. По оценке
Герцена, «сентенции в философии нравственности безобразны; они
унижают человека, выражая верховное недоверие к нему, считая
его несовершеннолетним или глупым; сверх того они бесполезны,
потому что всегда слишком общи, никогда не могут обнять всех
обстоятельств, видоизменяющихся в данном случае, а вне данных
случаев они не нужны; наконец сентенция – мертвая буква; она не
дает выхода из себя, для исключительных обстоятельств, и, когда
являются эти обстоятельства, сила вещей отбрасывает отвлеченное
правило, ломает его как раму, не имеющую мощи сдержать
содержание»
. Стоики не дают возможности импровизировать, что
в сфере нравственных категорий есть тупик какого бы то ни было
движения и тем более развития. Поэтому то, что стоики замыкались
в сентенциях, с одной стороны, объясняется их стремлением
внутренне окрепнуть, но с другой – они при этом жертвовали
возможностью недогматического и живого восприятия
действительности.
Проводя сравнение стоицизма с близким ему по духу
эпикуреизмом, А.И. Герцен отмечает, что первый лишь формально
поведения кого-нибудь жестокого или легкомысленного человека. В тоже время
мудрец качественно отличается от всех других людей, он совершенно иной,
потому что приобщен к такой глубине, в перспективе которой все столь ценные
для людей различия совершенно теряют значение» (Гусейнов А.А. Двухуровневая
структура ценностей в стоической этике // Этика стоицизма: традиции и
современность. М., 1991. С. 19-21).
Там же. С.309.
Там же. С. 310.
97
противостоит второму. «Стоицизм выразил только свое воззрение
202
203
204
202
203
204
иначе, осветил его с противоположной стороны; вызванный как
реакция, как протест, он круто и аскетически принялся исправлять
нравы; он был похож на строгий и суровый католицизм, явившийся
после Лютера»
.
Другой, не менее известный публицист Д.И. Писарев, труды
которого оказали большое влияние на эволюцию умонастроений
демократических кругов России 60-х гг. XIX в., выступая с позиций
материализма остро критиковал существующую тенденцию
замалчивания материалистических мыслителей древности. Он
стремился увидеть в идеях стоиков не нравственный образец, а
лишь выражение определенного духа эпохи. Он даже усматривает в
их взглядах черты романтизма. Марк Аврелий и Сенека, по его
мнению, «с полной искренностью и замечательною силою
выражают момент грусти, негодования против настоящего и
полного сомнения в будущем»
.
Более развернуто этику стоицизма Д.И. Писарев
рассматривает в своей диссертации «Аполоний Тианский»,
защищенной в 1861 г. Подробно рассматривая римское общество
эпохи Северов, он раскрывает идейные подвижки в римской мысли,
прежде всего интересуясь условиями возникновения христианства и
сопутствующими этому духовными интенциями. Необходимо
отметить, что здесь мыслитель, виртуозно обойдя цензуру, под
видом анализа античного религиозного сознания весьма тонко
подвергает язвительной критике не только феномен религии в
целом, но и современного православия в частности.
Он отмечает противоречивость и двойственность, стоицизма,
поскольку он искусственно стремится сочетать материализм и
идеализм. «Сходясь с Эпикуром в материалистическом
мировоззрении, стоики не доходят, однако, до холодного и трезвого
эмпиризма»
. Противоречивость их построений проявляется
всюду, в том числе в отношении к религиозным культам, мифам и
предрассудкам, связанным с ними. Стоицизм, по его мнению, с
С. 103.
Там же.
Писарев Д.И. Идеализм Платона // Соч. Т. I. М., 1955. С. 76.
Писарев Д.И. Аполлоний Тианский // Полн. собр. соч. Т. II. СПб., 1894.
98
одной стороны, «насильственно отрывает человека от внешнего
205
206
207
205
206
207
мира и заставляет его довольствоваться своим внутренним миром»,
с другой – «не избавляет своих адептов от грубого суеверия»
. В
учении о мудреце Д.И. Писарев, в отличие от А.И. Герцена,
воодушевлено воспринявшего эту мысль, усматривает нелогичную
и безнравственную доктрину, воздействующую на массы также
вредно, как и теория наслаждения Эпикура. «Становясь на
пьедестал абсолютной добродетели, стоики, сами того не замечая,
подставляли на место ее удовлетворение своим личным влечениям
и очень наивно оправдывали своей личною прихотью грязные
слабости и поступки»
. Д.И. Писарев не приемлет в стоицизме его
аристократизм, прикрывающийся космополитической вуалью. Хоть
стоики и призывают к всемирному единению, исходящему из самой
природной сути каждого члена макрокосма, они подрывают и не
признают единство микрокосма, предавая забвению гражданские
добродетели.
«Действуя единственно для себя, стоический мудрец
действует в то же время на общую пользу, потому что его интересы
и стремления не расходятся с законами необходимости, устроившей
все для блага всех людей вообще и разумных в особенности...
сильнее других членов гражданского общества связаны между
собою люди, сознающие свою разумную природу и свое
назначение, т.е. мудрецы, которые по сходству своих убеждений и
добродетелей должны быть непременно дружны между собою. Эти
мудрецы составляют в учении стоиков хотя и не замкнутую, но
гордую аристократию, смотрящую очень презрительно и враждебно
на все, что не входит в ее состав. Гражданская деятельность, к
которой направляет стоицизм своих адептов, имеет целью благо
стоических мудрецов, а не массы, к которой большая часть
мыслителей древности относилась с известным стихом Горация:
Odiprofanumvulgusetarceo!»
. Все это не могло способствовать
привлечению на сторону стоицизма «умов большинства».
«Бескорыстный аскетизм и неутешительный материализм стоиков
Там же. С.106-107.
Там же. С.110.
Там же. С. 106.
99
одинаково отталкивали народ от их учения. Наслаждение
208
209
210
211
208
209
210
211
презиралось; взамен его не обещалось ничего лучшего;
практических улучшений, реформ в политической жизни стоицизм
не делал»
.
У позднейших стоиков эта тенденция обозначилась еще более
откровенно: они советуют мудрецу отойти от государственных дел,
чтобы не навредить себе и сохранить в неприкосновенности
чистоту своей личности и спокойствие внутреннего мира. В
результате стоицизм «под влиянием исторических обстоятельств
отрывается от практической жизни, теряется в аскетизме,
развившемся во II-III вв. по Р.Х. под влиянием восточной
философии, пережившем язычество и принявшем такие громадные
размеры в христианском подвижничестве, столпничестве и
постничестве»
. Поэтому единственно продуктивным результатом
стоицизма Д.И. Писарев считает то, что он подготовил почву для
этики и идеологии христианства, постепенно эволюционируя в этом
направлении. Стоицизм обратил на себя внимание и
Н.Г. Чернышевского, который рассматривает его в контексте
негативной характеристики мировоззрения Ф. Гизо. Основатель
идеологии народничества указывает на их схожесть в
«изумительном», по его мнению, «ослеплении своими
отвлеченными формулами»
.
Одним из отечественных мыслителей, кто обратился к
историческому анализу нравственных идей Стои, был Н.К.
Михайловский. Страстный поборник идеи активности человеческой
личности, он выступил против распространившейся в конце 60-х –
начале 70-х гг. XIX в. идеи, что человек, будучи продуктом
определенной общественной среды, не может противостоять ее
воздействию
. Убежденный в том, что «обстоятельства должны
Там же. С. 113.
Там же. С. 106.
Чернышевский Н.Г. Борьба партий во Франции при Людовике XVIII //
Полн. собр. соч.: В 15 т. М., 1950. Т. 5. С. 215.
См.: Слинько А.А. Н.К. Михайловский и русское общественно-
литературное движение второй половины XIX – начала ХХ века. Воронеж, 1988. С.
79; По мнению Б.Ф. Егорова, Н.К. Михайловский как позитивист народнического
толка «подчеркивает значение нравственности, он считал моральные критерии
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]