Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исторические судьбы России ХIХ – ХХ вв. Историографический и социокультурный анализ. Монография
.pdf
сложное социально-психологическое явление, автор задается
235
236
237
235
236
237
вопросом, какое же миропонимание двигало в этом направлении
древних и, в частности, античных самоубийц? В качестве примера
он избрал стоическую философию, широко распространенную
среди лучших людей эпохи упадка античной культуры,
«символически представленную императором Марком Аврелием и
рабом Эпиктетом»
.
Казалось бы, самоубийство есть самоубийство, когда и чем
бы оно не было вызвано, цель этого поступка всегда определена –
перестать жить, потому что так жить уже нет сил. «Но
присмотритесь к самым основам стоического миросозерцания, –
предлагает А.В. Луначарский, – эта школа верит, правда, в
незыблемый и сверхчеловеческий порядок вселенной, но столь же
непоколебимо верит она в основную благосклонность природы.
Жизнь человека полна скорбей. Но это – случайное отклонение от
великой гармонии всей остальной природы, человеческая жизнь это
– необходимая, хотя и полная страданий ступень бытия, диссонанс,
без остатка разрешающийся в мировой гармонии. Страдалецчеловек может отдыхать от тяжких личных переживаний, глядя в
лицо природы то величественное, то милое, познавая прекрасную
систему ее стройных законов, возносясь душой до вершины
мироздания, сливаясь в своеобразном экстазе с бесконечной
“Душой Мира”»
. Уподобляя стоическую тягу к всеобщему
единению, «прикосновению Антея к материнской почве», он
находит в то же время стремление стоика к ослаблению влияния на
свою психику «досадного и мучительного беспорядка земной
сутолоки».
Облекаясь, таким образом, в броню атараксии, человек смело
и решительно «проходит мимо невзгод с поднятым к небу взором, а
иногда и с судорожно сцепленными зубами»
. Стоик привык к
напряжению всех духовных сил ради сохранения его величавого
покоя, для него это обыденность жизни. Этот покой осажденного
Стоит отметить, что А.В. Луначарский избегает не только конкретных
примеров суицида древних представителей стоицизма, но и упоминаний о Сенеке,
который, как известно, покончил жизнь самоубийством.
См.: Луначарский А.В. Указ. соч.
См.: там же.
111
лагеря давался нелегко. Однако нет таких «крепостей», каких бы не
мог сдать человек и, «когда бессмысленный, но хитрый
находчивостью неисчерпаемой пошлости “дух земли” ставил перед
философом дилемму жить ценою унижения или не жить,
стоическая философия учила: умри. Умирая, стоики облегченно
вздыхали. Они позволяли себе умереть, взвесивши все
обстоятельства. Поставленные природой на трудный пост, они
могли, наконец, сказать себе: “я вправе смениться”». Они не
смотрели на смерть, как на уничтожение, но как на возвращение к
более легкому, более счастливому, более гармоническому
существованию.
Как известно, смерть для стоика есть предопределённый
природой исход всякого сущего, он органично вписан в
универсальную гармонию космоса, а потому она практически не
поддаётся этической квалификации в категориях добра и зла. Всё
сущее, как сообщает Диоген Лаэртский, стоики считают либо
благом, либо злом, либо ни тем, ни другим. Блага – это
добродетели; зло – это «противоположное» благу; ни то ни другое –
«это всё, что не приносит ни пользы, ни вреда», например жизнь
или смерть (Diog. L. VII.102). Тогда как благо есть безусловная
ценность, ибо ему свойственно «содействование согласованной
жизни» (то есть гармонии целого), то сама жизнь индивида имеет
ценность только тогда, когда она приносит пользу,
«содействующую жизни, согласной с природой» (Diog VII,105).
Жизнь, как и здоровье, относится к разряду «относительных благ».
Таким образом, если жизнь перестаёт быть полезной для всеобщей
гармонии, она ничего не значит.
Как отмечает И.Н. Титаренко, самоубийство в трактовке
Сенеки «представляет собой неотъемлемое право, дарованное
природой и являющееся выражением человеческой свободы. И эта
свобода – часть провиденциального порядка Вселенной а значит,
никто не может отрицать присущего человеку права самому
рассчитаться с жизнью. Подобная отрицательная концепция
свободы вытекает из отличного от учения Ранней Стои толкования
самой свободы. Если для ортодоксов школы она заключалась
просто в способности действовать, то для римского философа – в
способности действовать в таких условиях, в которых никто кроме
мудреца действовать не может. Свобода становится экстремальной.
112
И в этом случае римлянину легче обосновать исключительность
238
239
240
241
238
239
240
241
свободы мудреца. Более того, стоический мудрец в интерпретации
Сенеки любит смерть: поскольку это крайнее проявление свободы,
мудрец не может не хотеть быть свободным, не может,
следовательно, не желать смерти. Она – избавление от рабства,
лучшее изобретение природы»
.
«Человеческий разум, тождественный разуму мировому,
сообщает индивиду божественное достоинство и невозмутимость,
крайняя степень выражения которых состоит в полном согласии с
природой как наличным порядком. Поскольку же этот порядок
(имманентная, «физическая» программа) с необходимостью
включает в себя гибель отдельного (вещи, существа, мира),
постольку стоическая этическая норма заключает в себе, в
конечном счёте, подчинение человека смерти»
. В принципе
индивидуальности стоиков Луначарский видит источник их
страдания, тяжкое бремя, которое «они несли лишь из чувства долга
перед верховным порядком, им было радостно сбросить с себя
индивидуальность, отождествиться с целым»
. Но кто сегодня
верит в объективный изначально присущий природе нравственный
порядок? «Для людей образованных в огромном большинстве их
природа есть равнодушная машина. А посему – живи, пока это
приятно, а если стало тяжело, – возвращайся в царство
неорганизованной материи, где бытие, правда, продолжается, но
сознание исчезает»
. Таков неутешительный вывод А.В.
Луначарского.
Для современного ему «буржуазного материализма» мир – не
моральное, а физическое единство. Духовное «я» отторгнуто, ему
нет места во вселенной молекул, атомов, энергий. Ни вес
вселенной, ни ее энергетическое уравнение не изменятся даже при
условии исчезновения всего сознания мира. Для человека античного
Титаренко И.Н. Смерть и самоубийство в Позднем стоицизме
// Рационализм и культура на пороге третьего тысячелетия: мат. Третьего
Российского Философского Конгресса (16-20 сентября 2002г.). В 3-х тт. Ростовн/Д., 2003. Т.2. С. 288
См.: Луначарский А.В. Ук. соч.
См.: там же.
См.: там же.
113
мира, переживавшего гибель полиса, гибель общины предоставила
242
243
242
243
индивидуальность себе самой. Стоическая мысль помогла ей
обрести взамен потерянной родины космос. «Вот почему в
стоицизме мы видим одновременно и элементы острого
индивидуализма и величественный универсализм». Что же теперь?
Буржуазная культура захлебывается в «свирепствующем яде
мещанского эгоизма». И если стоики сводили счеты с жизнью,
исполненные спокойствием и сознанием этого важного
природосообразного и потому необходимого в некоторых случаях
акта, мотивируя его страхом нарушить целостность и гармонию
космоса, делая это с надеждой в душе на воссоединение с огненной
душой мира, то современные самоубийцы переполняются
сладостным чувством мести. «Вот же, мол, тебе: ты Некто в сером
приковал меня к этой бессмыслице жизни, другие волочат свои
цепи, а я рву их»
.
Как видим, А.В. Луначарский посредством приведенного
примера пытается переосмыслить проблему самоубийства.
Актуализируя стоическую позицию
, он тем самым критический
оценивает всю несостоятельность современного эгоистического и
«буржуазного» мотива. Стоический взгляд на самоубийство,
исполненный внутреннего стремления не нарушить гармонию
космоса, противоположен мещанскому эгоизму, в бессилии своем
мстящему равнодушной природе.
Итак, рассмотренный спектр интерпретаций стоической этики
являет собой весьма пеструю картину. Отечественный историкофилософский дискурс был в своем истоке вне академических
штудий, что само по себе снижало теоретический уровень
осмысления этики этой эллинистической школы. Однако, следует
Там же.
Создание нового мировоззрения, по Луначарскому, связано с
пересмотром содержания понятия «детерминизм». В рамках этой попытки он
высказывает стоическую мысль: «Я детерминирован феноменами вселенной… Я
тем свободнее, чем больше интересующий меня результат определяется моей
частной природой, и чем меньше частным природам внешних мне сталкивающихся
со мною сил и вещей удается затмить мою природу… Социалисты легко
проникают в эту тайну природы: она есть полная свобода…» См. Луначарский
А.В. Атеисты // Очерки по философии марксизма. Философский сборник. СПб.,
1908. С. 110-111.
114
признать, что, стоицизм в его далеком от современности
244
244
проявление, в условиях иной эпохи и иной культуры, привлек к
себе внимание, став объектом активного осмысления.
Внеакадемическое изучение стоической доктрины в XVIII веке
базировалось в России не на систематическом и планомерном
изучении, а скорее на интуитивном восприятии. Оно, как правило,
насыщалось некой неоднородной смесью из доступных, как
правило, позднестоических текстов, их популярных переложений,
разнообразных биографических анекдотов, циркулирующих вокруг
наиболее популярных представителей стоицизма. В XIX столетии,
особенно во второй его половине ситуация меняется российским
исследователям становится доступна историография и доксография
этой эллинистической школы.
Нельзя не заметить, что наиболее ёмкие оценки и
интерпретации делаются представителями «западников», то есть
ориентированных на европейскую интеллектуальную традицию
мыслителей. Рассмотренные оценки в целом, несут в себе
отчетливый полемический характер. Славянофильская когорта
полемистов уступает западникам, которым принадлежит партия
«первой скрипки» как в объемах написанного на тему, так и в
концептуальном планах. Известно, что славянофилы и почвенники
противопоставляли Россию как наследницу греко-православного
Просвещения Западу – преемнику одностороннерационалистической образованности Древнего Рима, критикуя ее
абстрактность, индивидуализм и космополитизм
. Поэтому вполне
закономерно, что стоическое наследие в большей степени обращает
на себя внимание западников и близких к ним по духу мыслителей,
пытающихся найти в древней истории и античной философии
образы, идеи, исторические события, сопрягающиеся с
современностью.
В интеллектуальном пространстве России Нового времени
стоическая этика сначала воспринималась как образец для
подражания, в котором можно почерпнуть различные приемы
психотехник. Для сторонников «просвещенного абсолютизма»
произведения римских стоиков, воспринятые сквозь призму
См.: там же. С. 161.
115
«христианского стоицизма», представляют собой важный
идеологический кирпич в фундаменте просвещенного и
умиротворенного общественного сознания. Сознания, политически
пассивного и готового безропотно смириться с превратностями
личной судьбы. В то же время «республиканский стоицизм»,
ведущий свои корни от Цицерона и Катона, расцвел в умах
радикалов, готовых бороться с тиранией и клерикализмом. При
этом можно обнаружить и тех, кто не мог по складу ума и
душевному настрою причислить себя к сторонникам стоицизма или
даже к сочувствующим ему, не приемля в последнем радикальные
ноты аскетизма и бесчувствия.
В XIX столетии оппозиционная волна по отношения к
стоицизму усиливается. Под воздействием европейской
философской мысли этическая доктрина стоицизма в русской
публицистике воспринимается преимущественно без пиетета, и
зачастую подвергается скрупулезному критическому анализу. Что
самое интересное, анализ стоицизма прямо или косвенно
используется в качестве полемического орудия в критике того или
иного идейно-социального явления. Русское сознание напряженно
ищет через эту критику способы решения «проклятых вопросов»
бытия.
116
Раздел 6. ПРОМЫШЛЕННОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ ВО
245
246
247
245
246
247
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХIХ – НАЧАЛЕ ХХ вв . В ЗЕРКАЛЕ
ДИСКУССИЙ
Вторая половина ХIХ в. – время изменений и реформ,
которые оказали всеохватывающее влияние на общественную,
политическую, экономическую жизнь всех групп и слоёв населения
Российской империи. Глубокие трансформации произошли и в
промышленной сфере. Это обусловило и интерес исследователей к
данному периоду, обозначившийся уже в дореволюционное время.
Значительные изменения в экономике пореформенной России и
начало буржуазной индустриализации, привлекли столь же
значительное внимание современников и вызвали массу версий о
возможных направлениях и результатах этого процесса. Уже в
1880-е гг. предпринимались первые попытки дать более или менее
подробный обзор развития экономики и промышленности России
во 2-й половине XIX века. Изначально эта проблематика стала
предметом дискуссий и споров. Выделились две группы
исследований, представлявшие официальную, правительственную и
оппозиционную, либеральную точки зрения.
Труд под редакцией Д.А. Тимирязева был посвящен
описанию фабрично-заводской и ремесленной промышленности:
достижениям и недостаткам ее развития, ассортимента продукции и
рынков сбыта.
редакцией П.Х. Спасского
Стоит отметить капитальность издания под
, исследование Ч.М. Иоксимовича
Эти и подобные публикации, носившие в основном описательный
характер, наполнены богатым фактическим материалом.
Одновременно в них отмечено значение таких основных факторов
развития промышленности, как таможенная и налоговая политика,
транспортное строительство, рыночная конъюнктура.
В то же время публикуются и более глубокие исследования о
путях развития капитализма в России. В 1900 г. официальная точка
.
Историко-статистический обзор промышленности России / под ред. [с
предисл.] Д.А. Тимирязева. Т. 1-2. СПб., 1883-1886.
История торговли и промышленности в России. Т.3. Мануфактурная
промышленность / под ред. П.Х. Спасского. СПб., 1914.
Иоксимович Ч.М. Мануфактурная промышленность в прошлом и
настоящем. М.,1915.
117
зрения на состояние экономики России была выражена в
248
249
250
248
249
250
исследовании, написанном коллективом авторов под редакцией
директора департамента торговли и мануфактур министерства
финансов В.И. Ковалевского
, где дается характеристика
современного состояния основных отраслей фабрично-заводского
производства, мелкой кустарной промышленности, фабричнозаводского законодательства и положения рабочих. Авторы
констатируют интенсивность развития промышленности России в
последнее двадцатилетие XIX века. В качестве необходимого
условия подобного скачка названа покровительственная
таможенная политика правительства.
Однако этот вывод не нашел поддержки у ряда оппозиционно
настроенных авторов либерального лагеря. Так, С.С. Бехтеев
утверждал, что покровительственная таможенная политика,
возложившая все тяготы развития на народ, вынужденный
переплачивать с 1891 г. за промышленные товары полмиллиарда
рублей ежегодно, привела к тому, что «Россия приобрела себе
безнадежно дорогую фабрично-заводскую промышленность,
которая никогда не удешевит своих произведений»
Закономерным итогом подобного непродуманного развития, по
мнению автора, стал экономический кризис перепроизводства в
России в начале XX века. Подобных негативных оценок
экономического развития России было не мало. Оппозиционными в
большей или меньшей степени были и обобщающие исследования
М.Н. Туган-Барановского, П.Б. Струве
.
В книге М.И. Туган-Барановского предпринята попытка
рассмотреть общие для отечественной промышленности тенденции.
Её развитие во 2-й половине позапрошлого века характеризуется
как капиталистическое. Автор Барановский проанализировал
сложный и противоречивый процесс развития капиталистических
отношений в отечественной промышленности, рост рабочего
класса, процесс концентрации производства и капитала. Автор
.
Россия в конце ХIХ века. СПб., 1900.
Бехтеев С.С. Хозяйственные итоги истекшего 45-летия и меры к
хозяйственному подъему. СПб., 1902. С. 114.
Струве П. Б. Критические заметки к вопросу об экономическом
развитии России. Вып. 1. СПб., 1894.
118
доказывал, что уже к концу XIX столетия Россия вошла в
251
252
251
252
общеевропейский производственный цикл и что ее вполне можно
рассматривать как капиталистическую державу. В то же время он
подчеркивал отставание российского фабрично-заводского
законодательства от западно-европейского. Данное обстоятельство,
по мнению автора, приводило к диспропорции развития
технической и социальной составляющих промышленного
производства.
В трудах Д.И. Менделеева нашел свое отражение поиск путей
социально-экономического развития страны в переходный период,
проанализирована роль государства в развитии отечественного
промышленного производства, рассмотрены проблемы
собственности. Среди факторов ускоренного развития современной
ему российской промышленности он называл увеличение плотности
населения, урбанизацию, увеличение спроса на промышленную
продукцию (ткани, кожи, стекло, керосин и т.п.), освобождение
крестьян, ускоренное железнодорожное строительство, увеличение
свободных капиталов, налоговую реформу, то есть замену
подушных и поземельных налогов налогами на доходы и
потребление (акцизы), покровительственную таможенную
политику. Показательно, что фактором перехода к
индустриальному производству Д.И. Менделеев считал не только
наличие свободного капитала и конъюнктуру рынка, но и
личностные качества предпринимателя (волю и инициативу),
знания технического и руководящего персонала. Именно
недостаток подготовленных кадров в России, по мнению автора,
сдерживал экономическое развитие в большей мере, чем нехватка
капитала
.
Значительной следует назвать книгу В.И. Ульянова-Ленина
«Развитие капитализма в России». В ней процессы в
промышленности также раскрывались с марксистских позиций
через призму становления капиталистических отношений. Эта
Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в прошлом и настоящем:
Историко-экономическое исследование/ перепечатано с 3-го издания. М., 1922.
Фабрично-заводская промышленность и торговля России / под ред. Д.И.
Менделеева. СПб.,1893; Менделеев Д. И. Проблемы экономического развития
России. М. 1960.
119
работа примечательна тем, что стала основополагающей в
253
254
255
256
253
254
255
256
концептуальном и методологическом плане для историков
советского времени
. Основными проблемами, привлекавшими
внимание советских учёных, были первоначальное накопление
капитала, формирование и положение рабочего класса и буржуазии,
соотношение капиталистических и докапиталистических
производственных отношений в промышленности, процессы
концентрации и монополизации промышленного капитала. Большое
внимание уделялось особенностям промышленного переворота в
России.
В конце 1920-х – начале 1930-х гг. основой острых дискуссий
стали два подхода к изучению российского империализма –
«европейский» и национальный. Их отличало отношение к степени
экономической развитости и самостоятельности России. Н. Ванаг,
М. Гольман, Л. Крицман, С. Ронин своими разработками
однозначно утверждали, что российский капитализм был отсталым
и примитивным, российский империализм сформировался в
основном зарубежными банками, а Россия занимала
полуколониальное положение. Эти авторы акцентировали внимание
на роли иностранного капитала в переходе страны к империализму.
Данную точку зрения поддержал М.Н. Покровский
концептуальным тезис о «денационализации» русского
капитализма, а саму гипотезу последним словом науки.
, объявивший
Сторонниками иной позиции были А. Сидоров, Е.
Грановский, И. Гиндин, которые в своих работах исходили из
тезиса о наличии в России национального капитала,
обеспечивавшего самостоятельность России.
Эти противоречия
носили преимущественно политический характер: их основу
составляла оценка характера Октябрьской революции, готовности
России к свершению социалистических преобразований и
перспектив социализма. Дискуссия испытывала влияние и
Ленин В.И. Полн.собр. соч. Т.3. М., 1971.
Покровский М.Н. Октябрьская революция. Сб. ст. М., 1929. С.62.
Ванаг Н. О характере финансового капитала в России. М., 1930.
Гиндин И.Ф. Некоторые спорные вопросы истории финансового
капитала в России // Историк-марксист. 1929. №12. Подробнее о дискуссии см.:
Тарновский К.Н. Советская историография российского империализма. М., 1964.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]