Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исторические судьбы России ХIХ – ХХ вв. Историографический и социокультурный анализ. Монография
.pdf
Хайрулла, проживавший в татарской слободе. В 1892 г. он
62
63
организовал концерт будущего первого баритона.
В Поволжье сформировались немецкая и польская диаспоры. В
Саратовской губернии, по данным переписи 1897 г., проживали
166 528 россиян, исповедовавших римско-католическую,
лютеранскую, реформатскую и баптистскую веру62. После восстаний
1831 и 1862 гг. в крае формируется польская диаспора: регион стал
местом ссылки мятежников. Одним из направлений
правительственной политики стал курс на расширение круга
польских студентов в университетах глубинной России, а также
привлечение поляков на чиновничью службу в регионах империи. В
ХХI в. условием продуктивности взаимодействия культур является
включение в общее пространство. В России проживают 182 народа
различной конфессиональной принадлежности. Выстраивание
отношений зависит от способности преодолеть травмы
национальных фобий 1990-х гг., обусловивших рост нетерпимости.
Примечательно, что в Татарстане межэтнические отношения в
старых городах были достаточно стабильны даже в 1990-е гг.:
русское и татарское население в таких городах адаптировано друг к
другу уже в силе длительности соседства, взаимной
информированности об обычаях, вере, нравах. В молодых городах
социологи фиксировали иную ситуацию63.
При анализе культурных влияний нельзя не отметать такой
сюжет, как созвучность религиозных приоритетов двух религий.
Резонирование проявляется на уровне менталитета, прослеживается
в неприятии меркантилизма, в первичности нравственных
постулатов, экологизме, предпочтении неформальных отношений
формальным и т.п.
Размышления на эту тему предлагает А. Малашенко. Исходя
из определения цивилизации как отношений между людьми,
совокупности стереотипов поведения, культурных представлений,
психологии при их сакрализированности, Алексей Малашенко
заключает: религия есть образ жизни. Это «в наибольшей степени
Первая всеобщая перепись населения Российской империи. Т.38. СПб.,
1904. С.83.
Исламшина Т., Хамзина Г. «В молодых городах склонны к
радикализму» // Татарстан. 1993. №9. С.22-23.
41
относится к исламу, а также восточной ветви христианства –
64
православию». Для двух религий характерна самоидентификация как
образ жизни. Исследователь пишет о необходимости «коррекции с
точки зрения… соответствия ислама религиозной догме и
«фундаментальному» кодексу поведения»64.
Таким образом, характер культурных заимствований и их
освоения мусульманами Поволжья при сохранении специфики
становится преимущественно европейским. Алгоритм реализации,
связанный с российской культурой, осуществлен в форме
культурного прорыва, сопровождающегося диверсификацией видов
искусства, прогрессом высшего образования, заимствованием
европейских образцов в быту. Адаптация к поликультурной среде,
выработка гибких форм сосуществования и сотрудничества,
наблюдаемые в регионе, уходят корнями в прошлое.
Малашенко А. Из прошлого в прошлое?// Свободная мысль. 1993. №14.
С.71.
42
Раздел 3. РОЛЬ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
В ИЗУЧЕНИИ МЕЖЭТНИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
(ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД)
В ситуации современных международных коллизий,
плюрализма концептуальных трактовок культурных контактов,
религиозных и этнических фобий актуальность диалога
цивилизаций обретает новое наполнение. Лавинообразные
потрясения глобализации обозначили вызовы этнической
идентичности и самобытности. Обозначился параметр
противостояния по линии модернизация-традиция. В этой связи
значимость опыта диалога культур в Поволжье и Приуралье, где на
протяжении веков диалог составлял константу и обыденной жизни,
и взаимодействий в сегменте высокой культуры, наполняется
новым звучанием. В регионе сложились уникальные традиции
взаимодействия культурных полюсов Запада и Востока, причем не в
классической европейски-колониальной версии, а в специфическом
режиме и формате. Характерные для России форматы этого диалога
в имперский период продолжали существовать и в пертурбациях
форсированных модернизаций.
Этнокультурные процессы в своей ретроспективе
аккумулировали преемственность взаимодействия народов. Кроме
того, они отражали эволюцию правосознания в контексте истории
государственных образований, существовавших на территории
России и в составе которых проживали многочисленные народы.
Разумеется, они испытывали воздействие правительственной
политики империи и ее зигзагов.
Восточный колорит всегда присутствовал в облике Казани с
ее поликонфессиональным составом населения: к концу ХVIII в.
демографический спектр населения Казани разнообразили самые
экзотичные вкрапления. Некогда сугубо татарский, мусульманский
стиль жизни, доминировавший в период ханства, с середины ХVI в.
дополняется русским. Однако татарское культурное влияние и
архитектурные особенности присутствовали и после присоединения
края к России. Через Казань транслировалась «восточная»
имперская политика с одной стороны и культурные взаимовлияния
с другой.
43
С конца ХVIII в. межконфессиональные отношения
65
66
67
стабилизировались, и это стало предпосылкой диверсификации и
активизации культурных контактов. Новый импульс культурный
диалог в Поволжье получил во второй половине ХIХ в. Это время
формирования общественного мнения, роста влияния
периодической печати, активизаци контактов на уровне
повседневности. В Казани располагались крупные образовательные
учреждения Востока России, включая Императорский Казанский
университет. Своеобразие университетской политики в имперский
период во многом связано со спецификой европейского и
азиатского векторов внешней политики империи. Университетская
система отражала евразийскую природу страны. Одним из
оснований констатации уникальной роли Казанского университета
служат успехи востоковедения- одного из ключевых направлений
науки. Надо отметить, что востоковедение получило в России
общественное звучание, а Казанский университет оказался у
истоков зарождения отечественного востоковедения.
На протяжении ХIХ в. роль и место университетов в России
претерпели эволюцию, и императорский Казанский университет не
был исключением. В 1820-е гг. он вступил в эпоху расцвета,
постепенно превращаясь в эпицентр деятельности общественных
сил, в своеобразный объект культурного наследия, в очаг
просвещения народов Востока России. Мировой резонанс получили
открытия казанских ученых в области математики, химии,
астрономии, физики, лингвистики ХIХ в.65
В 1806 г. в университете возникло «Общество любителей
Отечественной словесности», просуществовавшее до 1834 г.66
Создателем его, по версии историков, был Николай Мисаилович
Ибрагимов. В нем сотрудничали И. Панаев, П.
Кондырев(секретарь), И.И. Хальфин, К.Ф. Фукс, Д.Х. Френ и др67. С
Михайлова С.М., Коршунова О.Н. Казанский университет: между
Востоком и Западом. Казань, 2006. С.13–16.
Полное название «Общество вольных упражнений в российской
словесности».
Аристов В.В. Первое литературное общество Поволжья (к истории
Казанского общества любителей отечественной словесности в 1806-1818 гг.)
44
1811 до 1820 Общество издавало литературный журнал «Казанские
68
69
70
известия», задавшись целью этнографического изучения края.
Примечательно, что устав Общества нацеливал его членов на
изучение особенностей края «Мы живем между многими
иноплеменными народами, в древнем татарском царстве, в виду
бывшей болгарской столицы. Татары, Чуваши, Черемисы, Мордва,
Вотяки, Зыряне окружают нас. Армяне, Персияне, Башкиры,
Калмыки, Бухарцы и Китайцы ближе к нам. Нежели к другим
обществам. Как полезно собирать различные песни сих народов,
сказания, записки, повести, книги, надписи и т.п.»68. В публичном
собрании (1814 г.) был поставлен вопрос о необходимости
этнографических исследований местных народов, в числе которых
упоминались татары, чуваши, черемисы, мордва, вотяки, зыряне.
Во второй четверти ХIХ в., когда был образован Восточный
факультет, блестящие успехи казанских востоковедов определили
бесспорность вклада университета в адекватное представление о
народах, социумах и культурах Востока. «Кто внимательнее
присматривался к Востоку, тот не станет смело и гордо утверждать,
что все может решить сам собой надменный Запад»69, – отмечал
казанский востоковед А. Васильев. Изучение восточных языков в
это время рассматривалось как способное «сделаться
могущественным орудием для изучения и просвещения русского
востока»70.
Этногенез татар представляет собой одну из перманентно
разгадываемых загадок на протяжении веков. Ныне численность
татар составляет примерно 30 миллионов. В составе населения
России татары занимают третью по численности нишу. Это
обусловило особое внимание к истории татар со стороны ученых
университета. Такой вектор изысканий был порожден интересом к
восточным культурам и народам в целом.
Аристов Н. Состояние образования в России в царствование Александра
I. Киев, 1879. C. 29.
Цит. по: Очерки по истории русского востоковедения. М., 1956. С.252.
Знаменский П.В. Казанская губерния // Живописная Россия. Среднее
Поволжье. Казанская, Самарская, Саратовская, Пензенская и Симбирская губернии
/ под общей ред. П.Семенова. М.,2008. С.186.
45
Казанской школе ориенталистов мировая наука обязана
71
дешифровкой и анализом литературных памятников, без которых
невозможно постичь панораму взаимосвязей восточных культур.
Востоковеды университета сосредоточивались на изучении и
популяризации языков, литературных памятников,
этнографических и фольклорных образцов, религии, истории и
особенностей правовой культуры народов Востока, прежде всего
татар, «которые всегда под рукой». Во второй половине века
традиции обращения ученых университета к татарской культуре
обогатились источниковедческими исследованиями и
переводческой работой, укреплением связей с городской публикой
Казани, периодической печатью края. В рамках этой деятельности
протекала музейная работа, организация выставок, существовали
проекты создания татарского училища, периодических изданий на
татарском языке, курсов по изучению мусульманского права.
Актовые годичные собрания в университете привлекали внимание и
татарской публики.
Принципиально-значимую страницу сотрудничества научного
сообщества и общественности составляет деятельность Общества
археологии, истории и этнографии при Казанском университете.
Его роль в выявлении, введении в научный оборот, публикации
источников, изучении проблем истории, археологии, этнографии,
сохранении памятников истории и культуры исследователи
определяют как исключительную. Отдельную тему составляют его
заслуги по консолидации научных сил на пространстве Восточной
России. Абсолютное большинство из почти 600 членов составляли
любители науки из разных социальных категорий. Все это
обеспечило размах деятельности, известность Общества в ученом
мире71.
За полвека деятельности Общество издало 34 тома
«Известий» объемом свыше тысячи печатных листов. На их
страницах опубликованы сотни монографий, очерков, путевых
заметок, статей, сообщений, из которых примерно 400 посвящены
Сидорова И.Б. Общество археологии, истории и этнографии при
Казанском университете: основные этапы истории // Краеведческие среды. Вып.4.
Материалы заседаний, прошедших в Национальном музее Республики Татарстан в
2003 году. Казань, 2004. С.6-7.
46
истории края и его народов, свыше 100 были посвящены вопросам
72
73
74
истории народов Сибири, Средней Азии, Дальнего Востока и
других регионов. Оправданным был интерес Общества к
археологическим раскопкам: письменные источники сохранились
далеко не полностью72. Активистами Общества были Н.И.
Золотницкий73, С.М. Михайлов, Н.А. Фирсов, Н.И. Булич и др.
В деятельности Общества участвовали и казанские татары.
Так, 19 февраля 1895 г. с сообщением «О памятниках народной
литературы Казанских татар» в Обществе выступил Абдул-Каюм
Насыров. Памятники казанско-татарской литературы в переводах и
обработке Насыри постоянно печатались в «Известиях ОАИЭ». На
него многократно ссылался в своих работах Н.Ф. Катанов. Культуру
своего народа Каюм Насыри пропагандировал не только в Казани.
В 1880 г. в Петербурге он опубликовал «Поверья и обряды
казанских татар, образовавшиеся помимо влияния на них
суннитского магометанства» с предисловием В.В. Григорьева.
Опубликованные в издательстве Казанского университета труды
Каюма Насыри по морфологии и синтаксису татарского языка,
сравнительной характеристике русского и татарского языков
свидетельствовали о профессионализме просветителя и
исследователя, о современности его изданий уровню развития
науки конца ХIХ в.74
Активным членом Общества был М.Е. Евсевьев, мордвин по
происхождению, составитель выставок своей коллекции
мордовского костюма и предметов быта, сотрудничавший с
крупнейшими музеями Берлина, Хельсинки, Гамбурга, Петербурга,
Москвы и Казани. Евсевьев способствовал составлению коллекций
этнографического отдела Русского музея. Его собрание
предложенных отделу коллекций составляло около 15 коллекций
Хабибуллин А.А. Изучение истории народов Поволжья и Приуралья в
Обществе археологии, истории и этнографии при Казанском университете (18781929 гг.) // Историк и время: сб. науч. статей и сообщений. С.173
По отзыву Н.Агафонова, Золотницкий был «неутомимым тружеником на
поприще всестороннего изучения инородческого населения, преимущественно
чувашского». См. : ОРРК библиотеки К (П)ФУ. Ф.Н.Агафонова. №361.Л.40 об.
Михайлова С.М., Коршунова О.Н. Традиции взаимовлияния культур
народов Поволжья. Казань, 1997. С.72-73.
47
головных уборов и костюмов. Для музейной сети Евсевьев собрал
75
76
77
более 500 предметов быта, одежды и украшений народов
Поволжья75.
ОАИЭ подняло вопрос об отношениях научного сообщества с
властью, а также органами самоуправления. В «Задачах
деятельности КОАИЭ» С.М. Шпилевский писал: «Важность
административной децентрализации, являющейся в форме местного
самоуправления местностей, но и всего политического целого.
Подобно этому признается важность изучения отдельных
местностей не только в интересах этих местностей, но и целого
государства- всего человечества».76
Во второй половине XIX столетия в Казани было широко
распространено меценатство. На стартовом этапе
функционирования Казанского Общества археологии, истории и
этнографии при Императорском Казанском университете большая
часть финансирования раскопок, поездок и разведку местности
также осуществлялась на взносы. Взносы, как правило, делали
меценаты, общественные деятели, дворяне с известной
родословной.
К марту 1886 в составе ОАИЭ насчитывалось 138 членов,
включая таких выдающихся ученых, как И.И. Срезневский, граф
А.С. Уваров, В.К. Савельев, Н.И. Золотницкий, Н.П. Лихачев, П.А.
Пономарев и др. За 8 лет существования (1878-1886) Общество
организовало 40 заседаний (общих собраний). На заседаниях
ученой публике были представлены 98 научных сообщений.
Большая их часть относилась к местному Волго-Камскому краю и
представляла собой результаты того, что было добыто из
материалов раскопок и различных этнографических исследований77.
Но Общество остро нуждалось в субсидировании научных изданий.
Его Совет в ходатайстве перед министром народного просвещения
просил о ежегодной субсидии на издания научных трудов
Общества. При этом прослеживалось стремление Общества к
Ледяева М.В. М.В.Евсевьев: ученый – этнограф, педагог, просветитель
коллекционер // Личность-музей-общество: грани взаимодействия: Мат.
Дьяконовских чтений. Казань, 2006.С.56.
Шпилевский С.М. О задачах деятельности КОАИЭ. Казань, 1884.
Краткий очерк восьмилетней деятельности КОАИЭ. Казань, 1886.
48
максимальной информированности казанского общества о его
78
79
деятельности, об изучаемых им темах78. Однако министерство
просвещения на просьбы и ходатайства со стороны Общества, как
правило, не реагировало или следовало объяснение: «ввиду
недостаточности денежных средств», поэтому оно ограничивалось
лишь краткими рефератами о трудах своих членов.
Помимо заседаний и публикаций члены Общества
участвовали в сохранении развалин древнего Булгара.
Действительные члены Н.П. Загоскин и П.А. Пономарев
попытались реставрировать здания, находившиеся на территории
Булгара – Малый Минарет и Черную Палату79. В последующие
годы после обследования зданий С. М. Шпилевским и Х. Г.
Пашковским был все же произведен ремонт зданий (Малый
Минарет, Черная Палата).
Кроме того, в XIX в. в ареале расположения археологических
памятников, в частности, в Болгарах имели место первые
незаконные раскопки, предпринятые местными жителями. В Деле
Императорской Археологической Комиссии за № 69 от 27 ноября
1887 г. «Об установлении необходимого порядка в деле сохранения
и охранения древностей» имеется прошение графа А. Бобринского
на имя Казанского губернатора. Прошение свидетельствовало: «В
Императорской Археологической комиссии имеются сведения о
том, что крестьяне села Болгар, Спасского уезда, Казанской
губернии, свободно вырывают фундаменты старых кирпичных
построек, принадлежащих ко времени существования здесь
столицы Болгарского царства, находящихся на их пахотных и
усадебных землях, и местная полицейская власть не оказывает им в
этом никакого противодействия».
На основании Высочайшего повеления от 11 марта 1889 г.
производство раскопок на общественных землях было
предоставлено исключительно ведению Императорской
Археологической Комиссии. Она писала: «Так как, к числу
общественных земель […] принадлежат и земли крестьянские
В ХIХ в. степень осведомленности даже представителей интеллигенции
об изысканиях Общества была невысокой.
Отчет о деятельности Общества за третий год его существования (1880-
1884 гг.). С. 13-14.
49
усадебные, за исключением выкупленных, то Археологическая
80
81
Комиссия имеет честь покорнейше просить Ваше
Превосходительство сделать распоряжение, чтобы местная
полицейская власть, под опасением административного взыскания,
впредь не допускала ни каких раскопок на пахотных землях и
усадебных землях в селе Болгары (за исключением уже
выкупленных, если такие там есть), а виновных в нарушении
упомянутого Высочайшего повеления подвергать законной
ответственности. В тех же случаях, когда раскопка на крестьянских
усадебных землях окажется необходимой для хозяйственных
надобностей, таковая должна проводиться с дозволения быть
производима с ведома и под наблюдением Общества Истории,
Археологии и Этнографии при Императорском Казанском
Университете, которому поручен надзор за сохранением развалин в
селе Болгары». В приведенном документе засвидетельствована
попытка научного сообщества обезопасить и защитить
археологические памятники.
Члены Общества исследовали многие городища и курганы,
оставшиеся со времен Волжской Булгарии. В России, особенно
провинциальной, городища и курганы могли сохраниться, по
сравнению с Западной Европой, в большом количестве и в лучшей
степени сохранности. В первую очередь, это объяснялось меньшей
плотностью населения, редкостью поселений и обилием пустующих
земель. С.М. Шпилевский в своем отчете о проделанной Обществом
работе писал: «Европа имеет право ожидать от России, в интересах
общенаучных, всемирно человеческих, что мы заботимся о
дальнейшем сохранении этих памятников и об изучении их»80.
Вместе с тем академики Бэр и Шифнер, говоря о важности изучения
древностей в России, справедливо заметили: «Если Россия не
займется изучением своей древней старины, то она не исполнит
своей задачи, как образованного государства; дело уже перестало
быть народным – оно делается общечеловеческим81.
Шпилевский С.М. О задачах деятельности КОАИЭ. Казань, 1884. С.11.
Северные древности королевского музея в Копенгагене, выбранные и
объясненные профессором И.Я.Ворсо. СПб., 1861. С. 9.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]