Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исторические судьбы России ХIХ – ХХ вв. Историографический и социокультурный анализ. Монография
.pdf
медресе и мектебе: местные имамы обучали мальчиков, а их жены
31
32
учили девочек. Лишь небольшая часть татар могла позволить своим
детям продолжить обучение в Средней Азии. С середины XVIII в.
татарские медресе и мектебе легализуются. Таким образом, муфтий
еще в XVIII в. составил проект реформы мусульманского
образования, но это противоречило конфессиональной политике
правительств, которая была направлена на решение других задач.
Вторая половина XVIII столетия – время заметных перемен в
области религиозного просветительства и народного образования в
мусульман, прежде всего в среде поволжских мусульман. В
типографии Российской Академии наук был напечатан арабский
текст Корана (1787 г.), в Казани открылись Апанаевское,
Ахундовское и Амирхановское медресе (1771 – 1780 гг.). В Казани,
Астрахани и Тобольске были учреждены татарские школы (1799 г.),
мектебе при мечетях действовали повсеместно. По сведениям Д.М.
Исхакова, к началу 1860-х гг. сеть конфессиональных школ,
мектебов и медресе в Волго-Уральском регионе насчитывала 1482
заведения31. Наличие при каждой мечети начальной школы
(мектебе) или школы повышенного уровня (медресе) означало, что
мечети были центром не только религиозной, но и практически всей
духовной жизни мусульман, сыграв большую роль в развитии
образования.
Мусульмане получили разрешение на издание религиозной
литературы. В Казани открылась типография. За период 1801- 1829
гг. она издала свыше 290 тысяч книг религиозного и светского
содержания 93 названий, в том числе 43175 экземпляров Корана32.
Наиболее популярными произведениями стали «Иман шарты»
(Азбука с приложением условий веры – 52 700 экз.), Коран и его
суры, Гафтияк (седьмая часть Корана, содержащая наставления – 21
300 экз.). Среди выпускавшихся изданий значительное место
занимали учебные книги, применявшиеся в медресе. Это
«Истуани», «Субат аль-гаджизин», «Фавз ун-наджат», «Сайф ульмулюк», «Пиргули». Издавались также классические произведения
Исхаков Д.М. Феномен татарского джадидизма: введение к
социокультурному осмыслению. Казань, 1997. С. 26.
Каримуллин А.Г. У истоков татарской книги. Казань, 1992. С. 122-123.
21
тюркской литературы – «Кыйса-и-Йосиф» Кул Гали, «Кыйса-и-
33
34
Кисекбаш», «Рисале-и-Гализе» Таджетдина Ялчыгола, «Бедавам
китабы» и др. Если в первой четверти века преобладали
религиозная, религиозно-дидактическая литература и книги для
начального образования, то во второй четверти издается и
литература по праву, философии, поэзия33.
Предпринимались меры по созданию письменности для
бесписьменных финно-угорских народов и чувашей. Налаживалось
книгопечатание на восточных языках арабским шрифтом. На основе
русской орфографии издаются первые грамматики, появились
переводы «Начатков христианского учения», Евангелий. Стали
открываться сельские приходские училища. В 1802 г. из Петербурга
в Казань переводится восточная типография, дается разрешение на
издание и распространение мусульманских книг в районах с
мусульманским населением. В итоге Казань становится главным
очагом распространения мусульманской литературы на
территориях Казахстана, Средней Азии, Кавказа. Все это
свидетельствовало об изменении статуса ислама.
По оценке Д.М. Исхакова, «в первой половине XIX века у
татар начинает складываться национальная информационная сеть,
которую в силу ее специфики» уместнее будет называть
«мусульманской». Эта сеть состояла из книгоиздательского дела и
религиозной конфессиональной системы образования34. По мнению
процитированного автора, с постановкой вопроса о национальной
сети можно согласиться, если бы не существование со второй
половины XVIII века информационной сети Оренбургского
магометанского собрания, активно функционировавшей в форме
переписки религиозного центра со всеми мусульманскими
(преимущественно татарскими) регионами.
Переписка была публичной: фетвы и известительные письма
зачитывались на собраниях мусульман, письма с мест обсуждались
на заседаниях Собрания; религиозный центр собирал информацию с
мест и распространял ее вместе с информацией управленческого
Там же. С. 122-144.
Исхаков Д.М. Указ. соч. С. 7.
22
свойства. Как сбор, так и распространение известий носили
35
36
системный, постоянный и динамичный характер, то есть
религиозный центр обладал всеми функциональными качествами
татарского национального информационного центра. Активное
живое общение приезжавших из самых разных регионов в Оренбург
и Уфу имамов, муэдзинов, преподавателей мектебе и медресе,
ходатаев от общин составляло важную часть информационного
поля, созданного Собранием, обогащало и стимулировало
деятельность «бумажной» информационной сети35.
Представители философской, богословской мысли ощущали
потребность в освобождении от схоластики. Г. Утыз-Имяни
посвятил проблеме модернизации мусульманского сообщества
общественного сознания сочинение «Мухиммат аз – замани»
(«Признаки времени»). Его последователь Абу-Наср аль-Курсави,
живший на рубеже ХVIII-ХIХ вв., «гений исламской философии»,
по определению видного просветителя Джамалютдина Валидова,
первым в Поволжье выступил с критикой схоластики,
подпитываемой традицией метафизической философии ислама.
Аль-Курсави полагал, что не только муллы, но и любой член
общины должен чувствовать себя способным к толкованию
догматов веры36.
Роль инициаторов новых идей, мусульманских
просветителей, заключалась в переосмыслении религиозномировоззренческой и этико-ценностной проблематики в контексте
ее приближения к «мирским» запросам. Прареформаторы
стремились привести традиционные мировоззренческие системы в
соответствие с требованиями эпохи, пытаясь совместить
стереотипы общественного сознания со светским подходом к
решению экзистенциальных вопросов.
О характере переписки Собрания, отразившемся в его архиве, см. письмо
муфтия Ризауддина Фахретдина в защиту архива Собрания от 11 января 1925 г.: Р.
Фахретдин. Открытое письмо Исполнительному комитету Уфимской губернии,
молодым людям из татар и всем руководящим товарищам // Идел. 1991. № 8-9. С.
96-97.
Юзеев А.Н. Некоторые вопросы ислама в трудах А. Курсави и Ш.
Марджани // Исламо – христианское пограничье: итоги и перспективы изучения.
Казань, 1994. С. 153-160.
23
Возрожденческие тенденции общественной мысли были
37
38
39
обусловлены стремлением вернуться к «истинной вере». УтызИмяни был уверен, что ислам является единственным истинным
источником возрождения татарского общества при условии его
правильного восприятия и очищения от вековых наслоений и
новшеств, достойных порицания37. Однако татаро-мусульманское
общество нуждалось не только в религиозно-нравственном
возрождении, но и в социально-экономическом обновлении.
Новаторские идеи мыслителей в области богословия не могли
оказать заметного воздействия на массовое сознание. Новаторские
идеи, сформулированные Г. Курсави и мыслителями рубежа XVIII –
начала XIX вв., до конца XIX в. оставались предметом обсуждений
узкой прослойки богословов и интеллектуалов. Для того, чтобы
новаторские идеи стали частью массового сознания, наряду с
объективными условиями требовались соответствующие
идеологические институты. Общество же до 80-х гг. XIX в. для
пропаганды идей не имело средств трансляции, а медресе, в
которых «научная мысль… застыла в своей клерикальной и
схоластической исключительности»38, не были готовы выполнить
эту функцию.
Следует отметить, что массовое крещение, осуществлявшееся
православными миссионерами при активной поддержке
правительства, было лишь внешней акцией и не могло оказать
существенного воздействия на изменение религиозного сознания
новокрещеных народов. Историк церкви А.Ф. Можаровский
высказал следующее суждение: «Неудовлетворенное ведение
миссионерского дела бывшею новокрещенскою конторой,
заботившеюся главным образом только при посредстве внешних
мер о возможно большем окрещении инородцев, а не о введении их
в дух христианства, завершившееся в последней четверти XVIII
века со стороны новокрещеных Пугачевщиною и в Пугачевщине, в
XIX веке стало выражаться полнейшим отречением новокрещеных
от христианства»39. При анализе содержания государственно-
С. 26.
Там же. С.7.
Валидов Д. Очерк истории образованности и литературы татар. М., 1923.
Можаровский А.Ф. Указ. соч. С. 107.
24
конфессиональных отношений надо учитывать, что в Российской
40
империи мусульмане не несли повинностей в пользу русских
землевладельцев, а подчинялись непосредственно государству как
владельцу государственных крестьян, что означало отсутствие
психологических особенностей крепостных крестьян.
Ситуация в среде поволжских татар-мусульман своеобразна
по многим параметрам. В Поволжье «новокрящены» (татары,
обращенные в православие при Екатерине II), с конца XVIII в. по
начало XX в. стали возвращаться в лоно ислама. Проживали
крящены компактно, в отдельных селах, дисперсно располагаясь по
территории современного Татарстана40.
Объяснять провал политики христианизации среди татар
лишь тем, что ислам был представлен хорошо организованной
кастой духовенства, как это делал Н.А. Фирсов, или свойством
самой мусульманской религии, как доказывал С.Ф. Ташкин, было
бы не совсем правильно. Представители мусульманской религии
исполняли миссию не менее экономически выгодную, чем
православные священнослужители. Крестьянин-мусульманин
отдавать мулле десятую долю от всего, что у него было: от урожая,
скота и прочего имущества. Многие муллы при этом прививали
чувство вражды и ненависти ко всему русскому, к немусульманам в
целом.
Ни православные миссионеры, ни мусульманские муллы и
ахуны, однако, не смогли порвать комплиментарных в целом
отношений между крестьянами разных национальностей. Русских,
татарских крестьян, представителей сословия из числа других
народностей края сближало одинаково бесправное положение.
Совместная жизнь побуждала к сближению претензий и
устремлений. И. Фальк писал: «Русские и новокрещеные, также
многие неверные живут по большей части в особенных деревнях, но
во многих живут русские и новокрещены, и эти последние с
неверными перемешаны, что видно также в уездных городах…
Согласие этих различных жителей достойно удивления. Они не
Викторин В.М. Исламо-христианское взаимодействие внутри этносов
России (этнокультурный и политический аспекты) // Религия, национальное
согласие и возрождение России. М., 1993. С. 47.
25
ссорятся ни за границы, ни за притеснения, ни за какие-либо
41
дела…»41.
В архивных фондах Татарстана за XVIII в. мы не обнаружили
свидетельств и фактов, указывавших на сколько-нибудь
враждебные отношения между татарскими и русскими крестьянами.
Подобные эксцессы могли случиться лишь там, где виновниками и
инициаторами тяжб, ссор и драк выступали власти. Солидарные
связи ярко проявились в ходе крестьянской войны 1773-1775 гг.
Таким образом, к концу XVIII в. спадает интенсивность,
уменьшается масштаб миссионерской деятельности. Это было
обусловлено социально-политической ситуацией в Российской
империи и культурными настроениями элиты. Усиливалось влияние
западной культуры с идеями свободомыслия, секуляризации, то
есть нивелирования культурного присутствия церкви в
общественной жизни и политике. Учреждение Духовного собрания
мусульман явилось высшей точкой эволюции миссионерской
политики Российского государства в XVIII в., равно как и
религиозной политики евразийской по сути империи в целом.
Сформировалась система управления мусульманской конфессией,
мусульманское духовенство влилось в государственную систему
управления России.
Правительство попыталось через муфтият привлечь на свою
сторону высшее мусульманское духовенство. Оно преследовало
традиционную цель – обрести рычаги влияния на представителей
мусульманской конфессии. Исламская вера стала официально
признанной, а священнослужители утверждались губернскими
властями и находились под контролем местной администрации. Это
был компромисс с духовной и светской верхушкой мусульманской
уммы, в основе которого лежали предоставление определенной
свободы в духовно-религиозной сфере, привилегий в обмен на
государственную лояльность. Конечно, проявления полного
уважения к исламу со стороны российского правительства добиться
не удалось, но главная задача была выполнена: ислам стал
терпимой религией. Кардинальные изменения в политике по
отношению к мусульманской религии были вызваны рядом причин.
История Татарии в документах и материалах. М., 1937. С. 191.
26
Назовем некоторые из них. Во-первых, мусульмане Поволжья
приняли активное участие в восстании Батырши и Пугачева.
Правительство было заинтересовано в том, чтобы снять социально–
политическое напряжение, стабилизировать обстановку в крае. Вовторых, к этому времени правительство почти полностью успело
христианизовать языческое население Поволжья: предков
современной мордвы, удмуртов, чувашей, марийцев. Однако
мусульманское население продолжало в большинстве своем
исповедовать ислам. Двухсотлетняя христианизация
представителей этой конфессии существенных результатов не дала.
В-третьих, в состав Российской империи вошла территория
бывшего Крымского ханства с мусульманским населением. Вчетвертых, во второй половине XVIII века на Северном Кавказе
усилилось движение за создание имамата, то есть мусульманского
государства.
Таким образом, конец XVIII века стал в исламо-христианских
отношениях переломным. Переход Екатерины II к политике
религиозной терпимости был продиктован государственными
интересами. Толерантное отношение к исламу светских властей
диктовалось не только здравым смыслом, но и тем, что в состав
России вошли большие территории с мусульманским населением
(Средняя Азия, Кавказ, Крым), а также установлением Россией
отношений с исламскими государствами Турцией, Персией,
Марокко и др.
Политика Екатерины II по отношению к исламу оказалась
дальновиднее, а результаты действеннее, чем политика
предшествующих монархов. Придерживаясь принципа «разделяй и
властвуй», Екатерина II целенаправленно выделяла и привлекала на
свою сторону те слои татарского общества, посредством которых
можно было воздействовать на все мусульманское сообщество
Поволжья, успешнее решать задачи внутренней и внешней
политики.
Социальные потрясения XVIII века, в которых татары в силу
многих причин принимали активное участие, вынудили
правительство внести определенные коррективы в национальную
политику. Предполагалось, что Оренбургское духовное собрание
будет контролировать деятельность мусульманского духовенства в
имперских интересах. Возможно, в условиях традиционного
27
мусульманского общества предполагаемый союз государства с
духовенством стал бы эффективной формой воздействия на
массовое сознание. Но время было упущено: XVIII в. способствовал
размыванию традиционной (средневековой) целостности
религиозного мировоззрения и усилению светских тенденций
развития общественной мысли.
Попытки правительства использовать новые методы в
конфессиональной политике имели последствия. Разрешение
Екатерины II строить мечети привело к неожиданным для
правительства результатам. Интенсивное строительство мечетей и
открытие при них религиозных школ в конце XVIII в. – начале XIX
в. поволжские мусульмане использовали для создания независимой
от официальной идеологии системы народного образования.
Следует обратить внимание на российское законодательство,
касающееся татар-мусульман. Законы первой половины XVIII века
отличались от законоположений второй его половины. Законы
начала века имели целью ознакомить мусульман с истинами
Евангелия и должны были способствовать распространению
христианства. Законы второй половины столетия преимущественно
служили благоустройству мусульманского сообщества.
В целом Оренбургское магометанское духовное собрание
трудно причислить к факторам обновления общества. Высшее
духовенство, имевшее немалые доходы и лояльное властям,
противилось реформам в обществе и религии. Не только
отступление от традиций, но и всякие попытки реформировать
ислам преследовалось и Духовным собранием, и правительством.
Таким образом, религиозная политика Екатерины II имела ряд
особенностей, в том числе в региональном измерении.
В связи с либерализацией политики и ослаблением надзора со
стороны местных властей часть новокрещеных стала открыто
исполнять мусульманские и языческие обряды. Участились случаи
перехода новокрещеных в прежнюю религию. Соответственно,
характер миссионерства выражался не столько в том, чтобы
распространить свое влияние на неохваченное крещением
население Поволжья и Приуралья, сколько удержать новокрещеных
от отпадения их из православия.
Кроме того, в зависимости от конкретных условий выбирался
наиболее приемлемый вариант христианизации, способы и средства
28
ее осуществления. Государство поощряло принятие православия,
наделяя крестившихся различными льготами. Была выработана
целая система мер экономического характера, призванных заставить
упорствующих сделать подобный шаг. Разумеется, ослабление
религиозных гонений в царствование Екатерины II не означало
отказа самодержавия от проводимого ранее курса. Цель –
приближение России к статусу монорелигиозного государства –
осталась прежней. Более гибкими и завуалированными стали
средства ее достижения. Переход к религиозной терпимости в
отношении представителей всех конфессий, продекларированный
правительством, был обусловлен охранительными соображениями,
состоянием экономики, интересами укрепления позиций на
Востоке.
29
Раздел 2. ИСЛАМО-ХРИСТИАНСКИЙ ДИАЛОГ В
42
ПОВОЛЖЬЕ В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХIХ – НАЧАЛЕ ХХ вв.
Процесс взаимодействия культур вписывается в парадигму
истории как повествовательной структуры, имеющей прямой выход
на настоящее. Такую методологическую оптику предлагает Х. Уайт,
затронувший проблему бытования истории в культуре и
предлагающий рассматривать историю как культурную практику42.
Данный ракурс позволяет использовать ресурс истории для
стабилизации в отношениях современных цивилизаций.
В нынешних этноконфессиональных конфликтах
религиозные различия служат важнейшим фактором мотивации
поведения. К такому виду противостояний относятся армяноазербайджанский конфликт, столкновения на Северном Кавказе.
Растущая значимость религиозной составляющей этнических и
даже межгосударственных конфликтов актуализирует задачу
формирования толерантности в отношении иных конфессий.
Следует заметить, что диалог культур способен быть и источником
взаимообогащения, и истоком конфликтов как результата позиции
неприятия и невежества относительно других культур и религий.
В этой связи изучение традиций сотрудничества и
солидарности народов России представляется объектом научного
интереса. Они имеют специфические особенности,
формировавшиеся в алгоритмах взаимодействия и противостояния
Востока и Запада, обусловленные социокультурной средой,
составом населения, историей и самой географией. Первые попытки
осмыслить фактор восточных корней отечественной культуры,
рефлексия о культурной идентичности восходят к спорам
западников и славянофилов. В письме В. Одоевскому (1836 г.),
написанном из пригорода Стамбула, самобытный мыслитель,
современник А. Пушкина В. Титов, осуждая подражание
европейцам, писал: «Пора возвратиться постепенно к самим себе и
к Востоку. Для нас такое возвращение легче: ибо отсутствие
католицизма и феодальности в национальной истории дает России
Уайт Х. Метаистория. Екатеринбург, 2000.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]