Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исторические судьбы России ХIХ – ХХ вв. Историографический и социокультурный анализ. Монография
.pdf
Раздел 9. РОССИЯ В XX в.:
ОПЫТ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИХ ТРАНСФОРМАЦИЙ
Культура России начала XX века стала временем небывалого
расцвета научной и художественной мысли, временем духовных
исканий и ожиданий перемен. Сложившаяся в России за
тысячелетие система государства, власти, экономического уклада
жизни претерпевала серьезные изменения. Не менее, а, возможно, и
более значимыми были перемены в миропонимании современников,
ментальные сдвиги российского общества, когда на смену
традиционным религиозно-нравственным ценностям приходили
идеи индивидуализма и революционного преобразования не только
в обществе, но и в сфере духовного развития.
Традиционные черты русской ментальности, такие как
религиозность, общинность, монархизм, патернализм,
традиционализм, на протяжении долгих веков существования
аграрного российского общества были залогом его крайне
медленного, но стабильного развития, которое многим (начиная с
Петра I) казалось отсталостью, косностью, неповоротливостью.
Наиболее заметным это становится в начале XX в., когда Россия
вступает в эпоху бурного капиталистического развития, и ее
традиционные ценностные установки не совпадают с вызовами
времени.
На смену общинному миропониманию, которое после отмены
крепостного права претерпевало серьезный кризис, приходят
капиталистические требования частной собственности,
конкуренции, индивидуализма и свободы предпринимательства
(реформы П. А. Столыпина). Для крестьянского населения эти
перемены были слишком быстрыми и болезненными, не многие
были способны перестроиться, не вступая в конфликт с
собственным православно-общинным воспитанием, мнением
старшего поколения или интересами односельчан. Для русской
деревни эти процессы означали разрушение привычного уклада и
непредсказуемость в будущем (что и проявится в революционных
событиях 1917 г. и в эпоху коллективизации). Зачастую, простое
незнание сложных рыночных отношений заставляло крестьян
разоряться и уходить в города, где они пополняли собой слой
бесправных и малограмотных низкоквалифицированных заводских
191
рабочих, представляя собой благодатную почву для
382
382
революционных волнений.
Писатели и поэты того времени остро чувствовали те,
зачастую, скрытые и неочевидные процессы, которые происходили
на селе: оно перестало быть спокойным, трудолюбивым,
медлительным. «Разгневанная и рвущая путы Россия начала нашего
века…» – писал в 1910 г. А.Блок. Как предгрозовое описывает свое
время поэт Н.Асеев:
«Деревня – спящий в клетке зверь,
Во тьме дрожит и снится кнут ей,
Но грянет выстрел, хлопнет дверь,
И – дрогнут сломанные прутья...» (1916 г.)
Одновременно, переменами в крестьянской жизни
объясняется и та боль утраты народного патриархального быта, с
его неспешным ритмом, глубокой мудростью и очарованием
родной природой. Неявная, проникнутая печалью, но
вдохновляющая поэтов красота русской сельской жизни
противоречила всему ходу истории, и острое ощущение
безвозвратного ухода этого «сельского мира» рождало у поэтов
такие строки, как: «Ой ты, Русь, моя родина кроткая… » (С.Есенин),
«…Из веселья в грусть…Луговая Русь.» (В.Каменский), «Снежная
Россия» (В.Брюсов), «Прекрасней Египта наш Север…»
(К.Бальмонт), «Какой простор! Какая грусть!» (Ф.Сологуб),
«Россия, нищая Россия, мне избы серые твои, твои мне песни
ветровые – как слезы первые любви!» (А. Блок)
«Коль славен русский жребий трудный,
Мох ветхих крыш, гнилой плетень,
Дым нищих сел, где дремлет тень,-
И да святится колос скудный
В полях объятых тишиной,
Как нежный лик страны родной…» (Ю.Балтрушайтис).
«Одержимостью» русской идеей назвал эту черту эпохи
исследователь А.Эткинд
. Бесконечная любовь к земле, народу,
национальной судьбе, ее истории, ее парадоксу, к Русскому в
Эткинд А. Очерки интеллектуальной истории Серебряного века. М.,
1996.
192
глобальном, метафизическом измерении пронизывала эпоху (по
383
384
383
384
словам исследователя: «Россией бредили все»): «О, Русь моя! Жена
моя!» (А.Блок), «Россия, Россия, Россия – Мессия грядущего дня!»
(А.Белый), «О Русь, взмахни крылами…» (С.Есенин), «Да, верю я,
наперекор стихии, что вал растет, вздымающий волну,… а потому я
верю в жизнь России!...» (И.Северянин). И.Стравинский,
Б.Кустодиев, М.Нестеров, К.Бальмонт, В.Васнецов, ранний Н.Рерих
— имена деятелей русской культуры, ориентированных на русскую
национальную традицию.
Осмысление путей Русской истории, ощущение переломности
настоящей эпохи в судьбе России пронизывало культуру начала
века. Все философы, поэты, художники пытались осмыслить,
накануне каких событий они пребывают, а в том, что революция, не
столько политическая, сколько духовная, должна произойти, никто
не сомневался. А.А.Блок, уподобляя Родину «огромному…
дышащему существу», утверждал: «Мы же, писатели, должны
играть роль тончайших и главнейших органов ее чувств. Мы… ее
сердечные боли,… ее волевые импульсы»
.
По мнению исследователей, «…поэты-символисты
чувствовали, что летят в бездну. Поэты этого времени были
апокалиптиками, мистиками. В России выработалась
эсхатологическая душевная структура, обращенная к концу,
открытая для грядущего, предчувствующая катастрофы,
выработалась особая мистическая чувствительность»
.
Российская интеллигенция была погружена в напряженные
религиозно-философские искания (B. Соловьев, Н. Бердяев,
В.Розанов, П.Флоренский). Вопросы мироустройства,
взаимодействия духовного и материального начал в жизни русского
общества оказались в центре внимания. Приведем слова
С.Булгакова: «Мы, русские, томимы постоянной метафизической и
религиозной жаждой, мы постоянно носимся то в той, то в другой
форме с мировыми вопросами».
Блок А.А. Ответ Мережковскому, 1910 // Русский современник. 1924. №
3. Эта незаконченная статья написана в ответ на фельетон Д.С.Мережковского
«Балаган и трагедия» («Русское слово», 1910, 14 сентября).
Никитина Н.Н. Духовные искания русской культуры начала XX века //
Русская культура начала XX века в контексте мировой культуры. Кострома, 1997.
193
Идеи «Вселенской церкви» В.Соловьева, моральная
проповедь Л.Толстого, богоискательство интеллигенции – все это
создавало особую среду напряженной духовной жизни, и,
одновременно, лишало культурную элиту единства взглядов,
отдаляло от русской православной традиции.
Характерна сама «география» художественно-философских
интересов деятелей культуры начала века: А.Белый — Египет,
Н.Гумилев — Абиссиния, Бальмонт — Мексика, И.Бунин — Индия.
А.Белый в ранней юности читает упанишады, позднее отдается
антропософии. В.Брюсов и Н.Гумилев изучают трактаты
европейских оккультистов. М.Волошин интересуется теософией,
затем антропософией и Бхагават-Гитой. Вяч.Иванова влекут самого
разного рода эзотерические знания. Бальмонт увлекается то ЗендАвестой, то Лао-цзы, то индуизмом, то буддизмом, то русским
сектанством. Игорь Северянин получает творческий импульс от
теософии Елены Блаватской. Константин Рерих уходит в
индийскую философию.
В то же самое время получают распространение и идеи
марксизма, социализма, прагматичного понимания истории,
обусловленной социально-экономическими процессами, и
требующие радикального пересмотра самих устоев общества. На
фоне ушедшей в туманные философские построения
художественной элиты, теоретики социализма могли показаться
носителями действенной и реальной программы. Различные
идейные взгляды вызвали появление исторических трудов, в
которых история России рассматривалась или с либеральных (П.Н.
Милюков), или с марксистских позиций (М.Н. Покровский).
Однако после кровавых событий 1905 г. философы и
социологи все чаще стали склоняться к идее, что только через
нравственное совершенствование, духовное очищение и творческие
устремления можно создать справедливое общество. Часть
интеллигенции отказалась от марксистского прямолинейного
понимания исторического процесса («Вехи»), но для части
российской интеллигенции идеи революционного преобразования
общества стали делом жизни (большевики, эсеры). Следует
отметить, что духовный максимализм марксизма и позитивизма был
вскрыт и проанализирован именно русскими мыслителями начала
века (П.Струве, Н.Бердяев), но в разноголосом хоре общественной
194
дискуссии голос их оказался не услышанным, и только культурная
практика революции показала, сколь трагичными могут быть
последствия радикальной смены миропорядка на основе социальноклассового подхода.
Еще одной сферой духовной культуры, претерпевшей
серьезные потрясения, стала религиозная жизнь российского
общества. Русская церковь, опиравшаяся и воспитывавшая такие
базовые ценности русской жизни как любовь, смирение,
жертвенность, соборность, патриотизм, поиск благодати и
понимание ее превосходства над земными ценностями, переживала
тяжелейший кризис. Внешне, церковь казалась незыблемым и
авторитетнейшим институтом: по данным на 1914 г. в ней
насчитывалось 1025 монастырей. Церквей, часовен и молитвенных
домов было 78 488, из них 50 тысяч приходов. В составе
приходского духовенства насчитывалось 51 105 священников и 15
035 диаконов, а также 46 489 церковнослужителей. Православными
считалось 120 млн. человек или 70 % населения России. Однако:
аристократические слои общества в большей массе были
равнодушны к церкви;
интеллигенция (в том числе учителя земских школ) под
влиянием атеистической западной философии и науки, были
настроены враждебно к церкви;
подавляющая масса рабочих – бывших крестьян – оказалась
оторвана от традиционной религиозной культуры;
внутри крестьянского общества, с распадом общины
разрушался и традиционный религиозный уклад жизни.
В условиях подчинения церковных институтов государству в
среде духовенства тоже звучали голоса в пользу реформы церкви и
обновления религиозной жизни. В 1900 г. Д.С. Мережковский, З.Н.
Гиппиус, В.В. Розанов организовали в Петербурге религиознофилософские собрания, где велась дискуссия и происходил обмен
мнениями между известными представителями религиозной мысли
из числа церковной иерархии и светскими мыслителями.
В ходе Первой Мировой войны потери России составили 1
миллион 800 тысяч чел. убитыми и 2 миллиона 500 тысяч чел.
пленными. Кадровые офицеры и солдаты – оплот монархии и
церкви, потеряли в армии вес. К 1917 г. войска были
укомплектованы в основном крестьянами, которые устали от
195
бедствий военного времени и стали легкой добычей для
385
385
революционеров-пропагандистов. Большинство солдат отошли от
Церкви.
Внутри самой церкви существовали серьезные проблемы.
После реформ Петра I Церковь управлялась Синодом и была
полностью подчинена государству. Необходимость
реформирования церкви, предоставления ей самостоятельности и
свободы была насущной необходимостью. Благочестие тех или
иных представителей монашества и духовенства зачастую
подвергалось сомнению. Многие представители приходского
духовенства не соответствовали высокому званию пастыря ни по
своему служению, ни по образованию. Низшее духовенство
зачастую жило в нищете, тогда как высшие иерархи церкви
демонстрировали излишние достаток и пышность. Общий итог
рассуждениям о печальном духовном положении духовенства и
мирян РПЦ перед революцией подводит митр. Вениамин
(Федченков): «Духовная жизнь и религиозное горение к тому
времени начали слабеть. Вера становилась лишь долгом и
традицией. Огня не было в нас и в окружающих»
.
Все эти обстоятельства понизили авторитет РПЦ среди
российского общества и не позволили ей выступить в качестве
консолидирующей силы во время революционных потрясений. В
разгар революции Церковь была вынуждена заняться внутренним
реформированием. Но было уже слишком поздно.
Еще одной глубинной ментальной характеристикой
российской культуры, переживавшей кризис, являлось
самодержавие: вера в Царя – батюшку, защитника, предстоятеля,
помазанника Божиего. Эта традиционная черта мировоззрения
наряду с глобальными социальными и экономическими
преобразованиями подверглась болезненной ломке. Сначала
«Кровавое воскресенье», революция 1905 г. и ограничение
самодержавия, затем большевистская пропаганда, Первая Мировая
война и отречение императора – все это неизбежно расшатывало
некогда устойчивое представление о царской власти как опоре
Цит. по: Губкин О. Русская Православная Церковь под игом
богоборческой власти в период с 1917 по 1941 годы. СПб., 2006.
196
государства и гаранте стабильности и порядка. Лишившись же ее,
общество не смогло и не успело выработать институты сохранения
государства в 1917 г. Но то, что стало очевидным годы спустя,
современникам представлялось в ином свете: свержение власти
царя вдохновляло общество и вселяло огромные надежды:
«Долой вчерашняя явь злая:
Вся гнусь! Вся низость! Вся лукавь!
Долой эпоха Николая!
Да здравствует иная явь!» (И.Северянин, 1917)
Поэты вдохновенно писали «Да будет народ государем!...»
(В.Хлебников, 1917 г.), «Жизнь народа творчеством
полна…»(Ф.Сологуб), «Народ-поэт! Народ – орел!», «Я плачу! Я
свободой пьян!...» (И.Северянин,1917 г.). Отречение императора в
тяжелейших для страны условиях затяжной войны, практически
полное отсутствие поддержки царской власти не только со стороны
армии, но и русской церкви означало утрату обществом
монархической идеологии, которая на протяжении веков была
одной из опор российского общества.
При этом самым трагичным фактом в предреволюционное
десятилетие оставался факт непреодоленного социокультурного
раскола в обществе: раскола, который со времен Петра I разделил
страну на элиту и народ. Народ, которому чужды были
философские теории построения нового мира, который не
высказывался ни о роли собственной, ни о роли элиты, который не
был элементарно грамотен. И именно ему в новой картине мира
отводилась роль некоего демиурга, который по вдохновению, по
наитию должен выстроить новый мир. Возможно, именно в этом
причины той искаженной послереволюционной реальности, которая
столь не похожа была на прекрасные идеалы о народовластии и
справедливости.
Важнейшей чертой, предопределившей приход революции в
Россию, следует назвать особый духовный настрой на царство
справедливости, которым проникнута вся русская история и вся
русская культура. Для простого народа это царство справедливости
олицетворяло Царство Небесное, ради которого «Христос терпел, и
нам велел» (что не отменяло архетипического понятия «пол-царства
впридачу»). Для российской интеллигенции же построение нового
общества, где нет богатых и бедных, где она выступает в роли
197
освободителя угнетенных и бесправных стало реализацией
386
386
архетипического образа знаменитого русского сказочного
персонажа – доброго, жертвенного, самоотверженного. Идеализм,
пронизывающий русскую культуру, сделал ожидаемым и
возможным изменить само мироустройство, вот только теория,
взятая за основу, на практике оказалась очень далека от идеала.
Эту жажду переустройства мира на идеальных началах можно
назвать смыслом Серебряного века. «Понятие «серебряный век» не
стало научным термином, оно скорее мифологический образ. Сами
участники этого расцветшего, но загубленного ренессанса
сознавали, что живут в пору культурного и духовного возрождения
или, по крайней мере, решительного обновления. Контраст между
«серебряным веком» и предыдущим безвременьем — разителен.
Еще разительнее контраст и даже враждебнее между «серебряным
веком» и тем, что наступило после него»
.
Советская власть решительно начала переустройство не
только государственной политики, но и всего общественного
устройства, культуры, мировоззрения широких народных масс.
Пролетарская революция определила и новую расстановку сил в
области культурной политики: теперь пролетариат, т.е. рабочий
класс, объявлялся главным «заказчиком» культуры. Его идеология и
интересы на десятилетия определили культурную политику
Советского государства, а культура 1917-1991 гг. традиционно
называется советской культурой.
Идея революционного переустройства государства, а в идеале
– и всего мира, неразрывно связывалась с мечтой о построении
нового общества, свободного от классовой несправедливости,
частной собственности, разделения на культурную элиту и
необразованную массу трудового народа. Еще в
предреволюционные годы часть русской творческой интеллигенции
жаждала разрушения традиционной модели русской культуры, ее
религиозных, патриархальных основ, воспевая свободного человека
искусства, человека - творца, поглощенного нравственнофилософскими исканиями и стоящего над любыми общественными
Никитина Н.Н. Духовные искания русской культуры начала XX века // /
Русская культура начала XX века в контексте мировой культуры. Кострома, 1997.
198
проблемами. Таким был идеал Серебряного века. Нарастало
387
387
ожидание духовной революции как стихии, очищающей,
освежающей, дающей дорогу новому «мироделанию»: «Пусть
сильнее грянет буря!» – эти слова М.Горького становятся
лейтмотивом эпохи.
Одновременно в русской культуре проявляются
революционные ожидания не столь поэтического характера –
начинает формироваться пролетарская культура. Произведения
М.Горького и Д.Бедного пишутся о рабочих и для рабочих, об
угнетенных и для угнетенных. Впервые в российской культуре
возникает новое действующее лицо – рабочий класс, пролетариат.
Получают распространение революционные песни («Смело,
товарищи в ногу», «Варшавянка» и др.) Стремительно
распространяется марксизм – теоретические труды В.Ленина, Г
Плеханова, А Богданова, А.Луначарского провозглашают новое,
предельно утилитарное понимание культуры.
Одним из основных условий построения социализма Ленин
считал осуществление культурной революции: подъём народного
просвещения, приобщение широчайших масс к знаниям,
культурным ценностям, развитие науки, обеспечение глубочайшего
переворота в сознании, идеологии и духовной жизни трудящихся,
перевоспитание их в духе социализма. Он сформулировал принцип
партийного руководства литературой и искусством.
Его взгляды определили культурную политику советского
государства. Ленин считал, что не существует общечеловеческой
морали, а есть только классовая мораль: «Наша нравственность
подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Наша
нравственность выводится из интересов классовой борьбы
пролетариата»
.
Радикализм Ленина в вопросах культурной политики ярче
всего проявился в его отношении к интеллигенции, которую он
считал «общественной прослойкой», не заслуживающей классового
доверия, но чей творческий потенциал можно использовать в
интересах революции.
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 41.
199
Ленин провозглашал самое непримиримое отношение к
388
389
388
389
религии. Так, председатель ВЦИК М. И. Калинин вспоминал, что в
начале 1922 г. Ленин в частной беседе на эту тему заявил ему: «эта
задача <замены религии> целиком лежит на театре, театр должен
отлучить от обрядовых сборищ крестьянские массы». В то же время
в письменной инструкции наркому просвещения Луначарскому
Ленин писал: «Все театры советую положить в гроб. Наркому
просвещения надо заниматься не театрами, а обучением грамоте»
При обсуждении проблемы электрификации с В. П. Милютиным и
Л. Б. Красиным Ленин отмечал, что Бога крестьянину заменит
электричество, которому тот будет молиться, чувствуя вместо
небесного могущества могущество центральной власти
.
Новая пролетарская культура, по мысли идеологов
Советского государства:
опирается на движение масс и воспевает его,
оправдывает революционное насилие,
провозглашает культуру средством агитации,
требует от произведений простоты и доступности.
Все, что не служило делу революции, победе пролетарской
идеологии воспринималось и объявлялось, по словам русского
философа С.Франка, «…ненужным и …непозволительным
барством». В пылу революционного азарта, многие деятели
культуры, мечтавшие о свободе творчества, не смогли предугадать,
какой культурной диктатурой и несвободой обернется подобная
ломка традиции.
Неизбежность Революции в России объяснялась не только
историческими предпосылками или экономическими условиями, но
и принципом бытия русской культуры. На взгляд Ю.Лотмана, для
русской культуры в целом характерна не тернарная, а бинарная
структура: «тернарные структуры сохраняют определенные
ценности предшествующего периода, перемещая их из периферии в
центр системы. Напротив того, идеалом бинарных систем является
полное уничтожение всего существующего как запятнанного
неисправимыми пороками. Тернарная структура стремится
.
Латышев А. Г. Рассекреченный Ленин. М., 1996. С. 161.
Там же. С.336.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]